Per aspera ad veritatem, или Сквозь тернии к правде

      Молодой человек лет двадцати пяти, может, чуть больше, в хлопковых брюках и жилетке, надетой поверх белой рубашки, откинул назад тёмные волосы длиной до лопаток, перехваченные у шеи чёрной лентой, и присел на широкую скамью. На соседней скамье негромко, склонившись друг к другу, несколько горожан горячо обсуждали вчерашний день, и молодой человек, мечтательно глядя в небо, весь обратился в слух.       Речь шла о вчерашней охоте на стаю вервольфов*, точнее, о том моменте, когда оборотни вырвались из-под контроля дракона. Уступавшие духам в числе, маги Башни оказались в опасности, и Максимус вынужденно применил заклинание сети. Оно было не намного мощнее обычных заклинаний, и ни люди, ни защищённые собственным барьером маги никак не пострадали. Вервольфы распались на сотни чёрных пылинок, и довольный дракон опустил свой пылающий меч, но в ту же секунду позади него раздались жуткие вопли. В панике обернувшись, Максимус увидел двух мужчин с обширными ожогами, и после этого мнения людей разделились: кто-то говорил, что дракона насильно увели, кто-то — что он сам убежал. На самом деле, второй вариант был наиболее близким к истине, потому что юноша действительно ушёл сам. Перепуганные родственники пострадавших мужчин не позволили дракону даже подойти к последним, и, немало огорчённый случившимся, огненный маг понуро поплёлся обратно в Башню. Туда же чуть позже пришёл Магнус, и уже от него Максимус узнал, что мужчин опалило той самой последней волной огня, когда «ViiNTaaS» по своему обыкновению выпустил остатки неиспользованной энергии.       — Это ведь не моя вина, правда? Не моя? — взволнованно спрашивал юноша уже в который раз, и в который раз магистр Грегори тихо отвечал ему:       — Не твоя, мой мальчик, не твоя.       Глава Совета и сам разволновался не меньше подопечного, но таких подробностей, да и вообще всего того, что было после ухода дракона с места событий, люди не знали, и слухи полнились нелепицами, одна абсурдней другой.       — Он только притворяется хорошим, — говорила женщина в цветастом платье и с копной рыжих волос на голове. — Вот как пить дать, однажды он нам всем отомстит за свою родню!       — Да вы его силищу-то видали? — испуганно шептала другая горожанка в соломенной шляпке. — А если он в следующий раз весь Парум сровняет с землёй?       — Ага. И даже маги нас не спасут, — закивала головой третья. — Мне подруга говорила, что месяц назад возле площади Пяти Углов едва целый отряд не полёг под его огнём!       — Да уж бредишь, дура! — толкнул соседку под руку пожилой мужчина. — Среди магов был его старший брат, и я слышал, что эти двое души друг в друге не чают.       — Да какие же они братья? — возмутилась рыжая. — Даром что росли вместе. Разве что-то мешает ему отступиться от названной родни?       — Хотя бы то, что ему некуда пойти, — буркнул в ответ её собеседник. — Его вышвырнут за пределы Парума, вокруг городов возведут барьеры, и пробить такую стену не поможет даже вся его драконья мощь. А на родной земле одни обломки, пригодные разве что для защиты от дождя.       — Вы правы, — раздался негромкий голос за спиной мужчины, и люди, подвинувшись, впустили нового участника беседы в свой круг. Серые глаза сверкнули холодным металлическим блеском, а губы искривились в нехорошей усмешке. — Максимус не настолько глуп, чтобы идти напролом. Быть может, он вынашивает какой-то план, и его осуществление вполне способно принести куда больше проблем, чем война с самим драконом. Тем не менее, — развёл руками молодой человек, — я на вашем месте не верил бы ни единому слуху. Конечно, наилучший вариант — поговорить с Максимусом лично, но среди вас нет смельчаков, кто решился бы на это.       — Зачем нам с ним говорить? — недоумённо покосилась на него женщина в шляпке. — Ему наверняка ничего не стоит солгать, глядя прямо в глаза. Какой в этом смысл?       — Есть один способ проверить дракона на искренность, — проговорил сероглазый заговорщик, едва удержавшись от злорадного тона. — И для этого потребуется всего одна маленькая деталь…              Он склонился ещё ниже и суть предлагаемого способа озвучил шёпотом. Потребовалось несколько томительных минут, чтобы люди осознали, что им предстоит совершить, и в итоге женщина в разноцветном платье неуверенно дала согласие.       — А если у меня не получится? — проговорила она недоверчиво. — Что, если не сработает?       — Обязательно сработает, — ответил ей молодой человек и заботливо заключил её руки в свои. — Магия заклинателей Парума, может, и бесполезна, а вот против собственной Максимус вряд ли сумеет устоять. Таким образом, если дракон — мерзавец и лгун, его неизбежно скрутит морским узлом. А если нет… Ну, на нет и суда нет, как говорится.       На этом он посчитал свою миссию выполненной и с едва скрываемым удовольствием покинул общество недавних собеседников. В руках у женщины осталась маленькая бутылка с водой, на которую сероглазый маг незадолго до выхода в город наложил одну из драконьих печатей. Их использовали предки Максимуса для наказания провинившихся; к каждой прилагался набор своеобразных ключей, и один из них, записанный мелкими буквами на клочке бумаги, рыжая горожанка спрятала к себе сумку.       Она свято верила, что держит возле груди лишь ответы на все вопросы, но даже представить себе не могла, что на самом деле ей предстоит сотворить.       В это же время в другой части Парума Максимус только что завершил борьбу с разъярённым баргестом и теперь сидел прямо на тротуарной плитке. Успокоившийся дух, как собака, лежал возле дракона, положив тому голову на колени, и юноша размеренно приглаживал его вздыбленную густую шерсть. Из-под полуопущенных ресниц Максимус безразлично смотрел на людей, которые ускоренным шагом проходили улицу по другой её стороне и едва не пускались бежать, если баргест начинал хлестать по плитке косматым длинным хвостом.       «Они очень дурно думают о тебе, — глухо проворчал дух, приоткрыв один огненный глаз. — Дело во мне?»       «Отчасти да. Такие духи, как ты, никому не подчиняются, и если бы я не был драконом, люди сочли бы меня за чёрного мага».       «Не говори мне о чёрных магах. Их сила имеет надо мной неограниченную власть, иначе я бы с превеликим удовольствием порвал на части того, кто призвал меня сегодня».       Максимус ответил не сразу. У него в голове возникло одно из недавних воспоминаний, и юноша озвучил его как бы между делом.       «Да, есть такой маг среди них, — неохотно отозвался баргест и снова начал недовольно хлестать по плитке хвостом. — Но это не его лицо. Одни лишь глаза, которые ты так ясно помнишь, принадлежат ему».       «Это неважно. Даже если он однажды сменит маску, я узнаю его по отголоску ауры».       «На твоём месте я бы на это не надеялся. Он вертится перед тобой, позволяет запомнить до мельчайших деталей, но в один прекрасный момент исчезнет из поля зрения, и ты не узнаешь его. Он лишь водит тебя за нос и служит приманкой, чтобы другие смогли спокойно действовать под его прикрытием».       «Могу ли я хоть на что-то надеяться?»       «Разве что на собственный меч, но для того, чтобы он защитил тебя, придётся дать некоторую волю его силе».       «Снова переступить грань дозволенного? Людям хватает одного только вида моего оружия, чтобы в панике разбежаться по углам. Быть может, магистру я и смогу объяснить, почему сорвал одну из цепей со стихии, но не народу. Вся моя миротворческая миссия уже который месяц висит на тонком волоске, и я просто не имею ни желания, ни права отодвигать её на задний план из-за какой-то кучки недоброжелателей».       «Тогда приручи себе духа, над которым чёрные маги не имеют власти. Азарлары* или айдахар* тебе не по зубам, в их сторону даже не гляди, а вот абнауаю* или бену* вполне сгодятся. Эти духи не так крупны по людским меркам, как, например, Талос, но куда сильнее, чем может поначалу показаться. Они не прощают страха, особенно катахан[6], и если захочешь кого-то из них приручить, придётся обратить сердце в камень. В противном случае они не отпустят тебя живым».       Дракон ненадолго задумался. Идея баргеста о приручении духа подразумевала лишь наличие возле себя сильного союзника, при этом энергия стихии оставалась, как и прежде, запертой внутри меча. Огненному магу придётся разве что использовать теневой барьер, чтобы скрывать от чужого взора нового товарища, но по сравнению с мощью оружия, пусть даже с него будет сорвана всего одна цепь из целой сотни, этот барьер едва ли мог нанести людям серьёзный ущерб.       «Почему ты помогаешь мне?» — спросил Максимус, аккуратно потрепав баргеста по шерсти на спине.       «Потому что маги вроде тебя не должны принимать смерть из недостойных рук. Уже много сотен лет не рождалось людей, способных понимать наш призрачный хрупкий мир. Драконам дарована поистине великолепная способность быть друзьями для существ из-за Грани, и я буду в великой печали, если люди погубят последних её обладателей».       Губы юноши тронула лёгкая улыбка, и он прижался затылком к стене дома, возле которой сидел, но в следующий момент дёрнулся, как от удара током.       «Подожди… Что? Что ты сказал? Последних? Я разве не один?!»       Он уставился на духа изумлёнными глазами, и тот услышал в голосе дракона отчаянную надежду, пробившуюся сквозь мрачные мысли, будто рассветный луч через плотные занавеси.       «Нет, не один, — ответил баргест и поднял голову, обратив на дракона огненный взор. — Странно, что ты не знал об этом. Впрочем, для дальнейшего нахождения в тени, видимо, есть серьёзные причины, и если дракон стихии воды не желает раскрывать своей сути, то и я не вправе делать это прежде него».       «Но имя!.. Скажи мне хотя бы имя! Прошу!»              В порыве эмоций Максимус чересчур сильно зажал в пальцах густую жёсткую шерсть, и озлобившийся дух сию же секунду вскочил с тротуарной плитки. Оскалившись, он чуть припал на передние лапы, и его морда, опущенная ниже уровня холки, оказалась вровень с лицом оробевшего юноши.       «Ты должен держать себя в руках, когда имеешь дело с существами из-за Грани, — глухо и с утробным рыком проговорил баргест. — Потеря контроля грозит неминуемой гибелью, и я ни за что не простил бы тебе этого, если бы не знал причин твоих переживаний. Уничтожение расы драконов — великая печаль не только для тебя, однако не в моей власти открывать двери в чужие тайны, покуда само время не отдаст мне такой приказ».       Баргест повернулся к собеседнику боком, и тот в паре метров перед ним открыл небольшой портал в родной мир.       «Одно лишь скажу тебе: уцелевшего сородича когда-то звали DeiNMaaR, но это имя осталось погребённым под обломками стен Довагола. Память о нём теперь хранит лишь символ, выжженный на коже пламенем последней надежды, и если ты однажды узнаешь его, то найдёшь и последнюю нить для полотна утерянной истории».       Закончив на этом, баргест отправился обратно в мир духов, и портал закрылся за ним с едва заметной вспышкой света. Переполошённый, Максимус ещё некоторое время оставался сидящим на тротуарной плитке, и лишь когда какой-то мужчина, проходя мимо, со страхом осведомился, всё ли у дракона в порядке, тот, наконец, заставил себя подняться.       «DeiNMaaR? — думал юноша, шагая к дому на ватных ногах. — Хранитель? Такое имя не дали бы просто так. Скорее всего, это что-то вроде звания или прозвища, награды за какие-то заслуги. Но что тогда за последнее пламя надежды? В прямом это или в переносном смысле? Ума не приложу. Наверное, стоит попробовать спросить об этом у Анны. Быть может, она что-то сможет мне объяснить».       Дорога вывела юношу на перекрёсток, и он, подумав, повернул направо. От волнения у дракона пересохло в горле, и он подошёл к небольшой группе женщин, что стояли возле двери в мясной магазин.       — Прошу прощения, у вас не найдётся воды?       Перепуганные женщины шарахнулись было от такого прохожего, но его потерянный вид их немного смутил, и они остались стоять на месте. Одна из них, правда, стала вдруг белая как полотно и опомнилась, только когда наследник погибшей расы повторил просьбу.       — Д-да, конечно… Сейчас…       Горожанка дрожащими руками достала из сумки маленькую бутылку с водой и протянула её дракону.       «Давно я не навещал Терну, — подумал Максимус, глядя на ярко-рыжие волосы женщины. — Она, вероятно, уже успела соскучиться по мне».       Выкрутив пробку, юноша сделал несколько больших жадных глотков и с благодарностью вернул бутылку её владелице. Та поспешно убрала воду в сумку, и дракон уже повернулся, чтобы продолжить путь к дому. Лишь краем глаза в последний момент он увидел лёгкое шевеление губ и застыл в изумлении, узнав в произнесённом слове обозначение чувства на родном языке.       «FaaZ[7]?!»       — Откуда…       «… вы знаете?» — хотел он спросить, но не сумел. Его мысль оборвалась на вдохе, и огненный маг услышал только гневный возглас меча о каких-то карательных печатях, прежде чем мир завертелся каруселью перед глазами.       В следующее мгновение дракон загнулся от нестерпимой боли, сорвавшись на пронзительный крик.