Глава 23. Утро после
13 февраля 2026 г., 18:02
— Странно… — очень тихо проговорил Максимус, оглядев просторный холл поместья. Ни Брандта, который обычно каждую ночь вот уже много лет дежурил у дверей, ни родителей, разговор с которыми ожидался прямо с порога, не было — стояла звенящая тишина.
— Что именно? — спокойно отреагировал Магнус и закрыл дверь на два замка, как это всегда делал слуга. — Что отец наверняка видел нас, но не встретил? Так это и не удивительно. После того, что я сделал, любой на его месте заперся бы в кабинете, чтобы в порыве эмоций не свернуть мне шею. Хотя, признаюсь, я ожидал худшего.
— Чего, например?
— Например, того, что мы упрёмся в запертую дверь. Мне казалось, что после сорванной помолвки отец не пустит меня даже на порог. Поэтому я склонен удивляться обратному куда больше, чем непривычной пустоте.
«Впрочем, может, и к лучшему, что никто не заглянул в наши пьяные глаза».
Юноша неспешным шагом двинулся к лестнице на второй этаж, по пути расстегивая одну за другой пуговицы камзола, в котором он был на выпускной церемонии в Академии магии. Предложенный отцом чёрно-белый вариант костюма Магнус не принял, и это случилось ещё задолго до вечера накануне помолвки, когда то же самое сделал его брат. В тот же вечер Корнелиус упрекнул сыновей в сговоре меж собой, но братья тогда слышали о намерениях друг друга впервые и немало удивились совпадению мыслей.
— Подождём до завтрака, — негромко произнёс Магнус, остановив дракона на полпути к его комнате. Тот уже посетил купальню и оделся в красный халат. — Не уверен, конечно, что отец начнёт разговор за столом, но если же и после ничего не изменится, уйдём в Башню.
— Предлагаешь отвлечься за работой?
— Во-первых, да, а во-вторых, я постараюсь как можно больше пропадать на заданиях, чтобы дать родителям время остыть.
— Тогда мне и вовсе в таком случае не следует показываться им на глаза. Ведь они всегда винили меня в том, что я тебя испортил.
— Может и так, — лукаво улыбнулся Магнус. — Но теперь этого никто не докажет.
Он снял и повесил на руку камзол, и в тот же момент с третьего этажа спустился Брандт. Проходя мимо, старый слуга привычно поклонился молодым хозяевам и проследовал к плетёному креслу возле входа, но вид запертой на все замки двери заставил его в недоумении остановиться посреди холла.
— Это вы закрыли дверь?
— Да, — кивнул наследник Венатори, облокотившись на высокие перила. — Я решил, что ты ушёл спать, и закрыл её сам.
— Благодарю за заботу, мой господин, — сказал Брандт, обратив к юноше непроницаемое сдержанное лицо, — но, насколько я знаю, ваших родителей ещё нет дома.
— Как нет? — подёрнул плечами дракон, и братья удивлённо переглянулись.
— Вот так. Нет. Даже находясь на другом конце поместья, я вряд ли бы сумел проглядеть их возвращение.
— Вот и ответ, почему они нас не встретили, — едва не рассмеялся Магнус, но его веселье тут же сменилось мрачным раздумьем. — Не думаю, что их могло задержать что-то дурное. А если так, то мне теперь принципиально интересно, что же могло заставить моих родителей остаться в поместье Сильверман после такого феерического позора.
— Я могу узнать, что случилось? — осторожно поинтересовался слуга, и юноша небрежно махнул рукой в ответ.
— Ничего, о чём бы я сейчас жалел. Моя невеста была мне противней рисовой каши, и я сорвал помолвку и тем самым опозорил обе семьи. Вероятно, в скором времени мне за это крепко достанется, но, как уже сказал, я не жалею об этом. Уж лучше один раз оказаться плохим, чем погубить свою жизнь браком с мерзопакостной женщиной.
— Но она дочь одного из магистров. Вам и вправду дорого обойдётся ваш отказ.
— Брандт, я молод, но не глуп. Если женщина мне противна, я не возьму её в жёны, пусть даже она будет в сотни раз прекрасней Афродиты и в тысячу раз богаче Императора. Весь этот мишурный блеск только глаза раздражает, и я…
Договорить юноша не успел, потому что его речь прервал пугающе громкий стук в дверь. Когда Брандт спешно распахнул её, Магнус невольно вздрогнул и отступил на шаг назад, увидев на пороге дома угрюмого отца и отрешённо смотревшую перед собой мать. Они коротко поздоровались со старым слугой и медленно поднялись друг за другом по лестнице на второй этаж; казалось, Корнелиус и Амелия не замечали сыновей, однако, закончив подъём, мужчина остановился и повернулся в их сторону. Максимус вышел вперёд, готовый в случае чего защитить брата от гнева главы поместья, но тот на дракона даже не взглянул. Что-то необычное было во всём его виде, и Магнус на свой страх и риск осмелился начать первым.
— Что с твоим лицом, отец? Оно… странное.
— Странное? — глухо ответил Корнелиус и с отсутствующим видом уставился в пол. — Да, может и странное. Такое же, как все последние несколько часов. Я… право, в замешательстве. Даже не знаю, чего мне хочется больше — высечь тебя от души или же похвалить.
Мужчина повернулся к сыну спиной и двинулся за Амелией, которая уже скрылась за дверью спальни. Столь необычное поведение отца сбило с толку обоих братьев, и Магнус, посмотрев на озадаченного дракона, лишь беспомощно развёл руками.
— Ума не приложу, что могло произойти в поместье Сильверман, но, судя по всему, наш запасной план отменяется. Я теперь просто обязан узнать, что произошло.
Темноволосый юноша широким шагом направился к себе. Максимус, недолго думая, последовал его примеру и в кровати услышал от меча о том сероглазом маге-наблюдателе.
«Да, «ViiNTaaS», я знаю, — тихонько вздохнул про себя дракон и повернулся на правый бок лицом к окну. — Я запомнил его ауру ещё с нашей первой встречи».
«Тогда почему не вызвал меня?»
«Не было необходимости. Магнус представлял существенную помеху, и потому я особо не волновался. К тому же первую атаку я вполне могу отразить и без твоей помощи, а когда противник подготовит вторую, в моих руках уже будешь ты».
«Да, но не забывай: магический щит способен защитить лишь от магии. Против отравленных стрел или пуль от него будет мало толку».
«В любом случае в этот раз ты мне не пригодился».
«А в следующий без меня ты можешь погибнуть».
«Не стоит беспокоиться, «ViiNTaaS». Уже завтра ты снова будешь висеть за моей спиной».
Меч не ответил, и Максимус лениво перевернулся на другой бок лицом к стене. Небо на горизонте уже начинало светлеть, до восхода солнца оставалось совсем немного, но сон отчего-то не шёл. Мысли о последствиях разорванной помолвки и о том сероглазом маге, что наблюдал за братьями из-за широкого камня на краю обрыва, не давали дракону расслабиться, и он уснул, быть может, за пару-тройку часов до завтрака. Магнус провалился в тяжёлый сон и того позже, поэтому, сидя за столом, оба брата думали вовсе не о вчерашних событиях, а о том, что продали бы, пожалуй, всё на свете за лишние несколько часов сна. Их унылые лица не остались незамеченными, и Корнелиус, отложив нож и вилку, подпёр голову рукой.
— Сдаётся мне, «Вишнёвая фантазия» составила вам вчера дурную компанию.
— Уж поприятнее той, что была в поместье Сильверман, — хрипло ответил Магнус, поморщившись от одного лишь воспоминания о приторном до тошноты вине, пустую бутылку от которого он запустил в те же камни, где исчезла незадолго до этого пробка от него. — Но если уж говорить о самом вине, то оно столь отвратительно, что впредь я к нему на пушечный выстрел не подойду.
— Сладкое, вязкое, оставляющее послевкусие дурно сделанного вишнёвого сиропа… — проговорил Корнелиус, глядя так, будто вспоминал что-то из своего далёкого прошлого. — Самое жуткое вино из всех, что я когда-либо пил.
Услышав такое, Магнус оторвался от созерцания заспанного лица в чашке с чаем и устремил на отца взгляд, полный искреннего непонимания. А тот, казалось, только этого и ждал.
— Я не знал, как отреагировать, когда получил от магистра бутылку «Вишнёвой фантазии». Мне, конечно, известно, что у Генри дурной вкус, но я не думал, что настолько. Тем не менее я готов был простить ему это, потому что его дочь поистине прелестна. Она разительно отличалась от своих родителей и всякий раз на семейных встречах лишь усиливала мою симпатию к ней. Не упрекай меня, что не спросил твоего мнения: я был абсолютно уверен, что Аделина соответствует, по крайней мере, большей части твоих критериев.
— Теперь мне не в чем тебя упрекнуть, ведь всё закончилось. Только почему был?
— Потому что вчерашним вечером мне довелось увидеть обратную сторону медали.
— Я в ужасе до сих пор, — вступила в разговор Амелия, до этого задумчиво допивавшая кофе, — когда поняла, что не ослышалась. Гости стояли с глупыми лицами, никто не знал, что сказать. Особенно неловко мне было смотреть на чету Сильверман. Я видела, как они стали ни живы ни мертвы, но так и не поняла, от испуга или же от гнева.
— Аделина и вовсе убежала, — продолжил Корнелиус, — и несколько часов подряд мы искали её. Обежали почти весь город и нашли в итоге на берегу Фригуса возле старого причала. Она рыдала, сидя на камнях, и если бы я знал, чем обернётся для меня моя участливость, то отправился бы домой сразу, как и хотел изначально. Но нет, дёрнул ведь чёрт остаться…
— Она не стала стесняться родителей, — продолжила Амелия, — и прямо при них начала поливать тебя отборной грязью. Всё, что мы знали об этой девушке, с первого слова рассыпалось, как песочный замок, и я даже не знаю, почему не прервала её, почему слушала все эти помои в твой адрес…
— Тогда мы и увидели истинное лицо Аделины Сильверман. До сих пор не могу забыть, как уродливо её искажённое яростью лицо… Все эти учтивые улыбки и манеры оказались всего лишь маской, и было просто невероятно обидно осознать в тот момент, что под ней всё это время скрывалась… — Корнелиус осёкся, не сумев сказать того, что хотел, и неоконченную мысль за него завершил горько усмехнувшийся старший сын.
— Змея. Я ведь сразу об этом сказал, ещё в тот вечер, когда мы впервые отправились на семейный ужин. Мне хватило всего пары разговоров с ней тет-а-тет, и с тех пор я просто молча наблюдал, как она кружится возле вас.
— Теперь я понимаю, — отозвался мужчина, откинувшись на спинку стула, — почему ты так покорно принял свою участь.
— Да. Вас ослепило её притворство, и я решил, что лучше оказаться во всеобщей немилости, чем пустить в свою жизнь эту мерзкую двуличную женщину.
Магнус в несколько глотков осушил чашку с уже давно остывшим чаем и снова внимательно посмотрел на отца.
— Надеюсь, у магистра Сильверман хватит ума не смешать работу с личной жизнью. Иначе одно из двух: либо магистр Грегори выставит его за порог, либо я и вправду окажусь лишённым места.
— Не будь о Генри столь предвзятого мнения. У него дурной вкус, но он далеко не глупый человек.
— И всё же, несмотря на это, отношения наших семей теперь окончательно и бесповоротно стали ограничены работой.
— Если учесть, что у нас с ним так и не сложилась дружба за столько лет, то, в принципе, ничего не поменялось. Разве что теперь мы, скорее всего, будем сидеть в разных концах столовой.
Корнелиус махнул рукой, и в обеденной зале появилось несколько слуг с подносами для посуды. Семья поднялась из-за стола.
— Чем займётесь в этот выходной? — спросил сыновей мужчина возле лестницы на второй этаж. Его жена осталась со слугами, чтобы составить меню на обед и ужин.
— Я бы с удовольствием поспал ещё пару часов, — полусонно ответил Максимус и с трудом подавил зевок. После завтрака его разморило ещё больше, и голова, казалось, стала тяжелее чугунного моста.
— Я бы тоже не отказался отоспаться как следует, — согласился Магнус. — Но если сейчас усну, меня потом пушкой не разбудишь. Так что лучше отправлюсь в Башню, быть может, магистр Грегори определит меня на сегодня в какой-нибудь отряд.
— Или взглянет на твои синяки под глазами и отправит домой, — засмеялся дракон, и брат подхватил его веселье, нимало не обидевшись.
— Это вряд ли. Хотя я уверен, что он будет удивлён моему приходу и, быть может, вместо работы заставит рассказать о вчерашних событиях.
— Это при условии, что Грегори ещё не встретил Генри, — добавил Корнелиус, и братья снова рассмеялись, согласно кивнув.
Через несколько минут Максимус уже лежал в своей постели, а Магнус уверенным шагом двигался в сторону Башни с мечами за спиной. Магистр Грегори встретил юношу загадочной улыбкой, и тот, присев на один из диванов, улыбнулся в ответ.
— Ничего мне не говори, — поднял руку мужчина. — Я и без тебя всё знаю.
Над его головой появилась полупрозрачная сфера, в которой Магнус очень чётко увидел себя. Сфера воспроизвела тот самый момент, когда юноша отступал от невесты после отказа, и, несколько удивлённый, вчерашний жених пересел с дивана за стол.
— Максимус невольно сделал из тебя взрослого человека прежде времени, — продолжил магистр, махнув рукой, и его «наблюдатели» один за другим пролетели сквозь толстое стекло и скрылись из глаз. — И я уверен, Корнелиус в глубине души этому неизмеримо рад.
— Если бы однажды вечером отец не изменил к моему брату отношения, я бы вам сейчас не поверил.
— Понимаю. Я и сам не ожидал, что Амелия способна на такое.
— Вы и об этом знаете?
— С тех пор, как Максимус показал истинное лицо, я знаю о вашей семье всё. Ну или почти всё.
— Мой брат вам интересен, не так ли?
— Не только. Как верховный маг я слежу за ним как за существом, представляющим опасность для людей, а также как за существом, для которого люди — опасность. И если насчёт первого я ничуть не переживаю, то второе меня изрядно беспокоит.
— Меня тоже, — согласился Магнус. — Максимуса уже трижды пытались убить, и, сдаётся мне, этим дело не ограничится.
— Я слышал, что во всём замешаны чёрные маги, но следить за их деятельностью я, как бы странно это ни звучало, не могу. Кто-то очень сильный стоит над ними, тот, чей магический барьер мне неподвластен.
— И что же делать?
— Хороший вопрос, Магнус, хороший вопрос… Я и сам хотел бы это знать.
Наследник Венатори подумал было ещё что-то сказать, но магистр снова вскинул руку в пресекающем жесте.
— Я знаю, зачем ты пришёл, хотя на твоём месте, если честно, остался бы дома и как следует отдохнул. Но если уж таково твоё желание, то спускайся вниз и жди Уильяма. Он заберёт тебя.
Магнус ответил магистру благодарным поклоном, и через минуту его в кабинете уже не было.
«Прекрасный у тебя растёт наследник, Корнелиус, — подумал мужчина, стоя у окна и взглядом провожая отряд Уильяма, что чинным шагом двигался к воротам Башни. — Жаль, он не видел, с каким позором я час назад вышвырнул за дверь его несостоявшегося тестя!»
Отряд меж тем исчез за поворотом, и магистр вернулся к бумагам, что лежали стопкой на столе. Странное чувство преследовало его последний месяц, и именно оно так безжалостно стирало улыбку с лица мужчины, как только он оказывался наедине с собой.
