Глава 26. Терна
13 февраля 2026 г., 18:15
Магнус опять поймал себя на мысли, что ему приятно прикосновение прохладных рук рыжеволосой гостьи. Он не сдержался и снова взглянул на неё — теперь уже серьёзно и внимательно. Стыдливый румянец окрасил щёки юного мага против его воли, но он не стушевался в этот раз и смело поменял положение рук. Теперь не она держала его слабые пальцы в своих, а он слегка сжимал её тонкую аккуратную кисть. На лице Терны не отразилось ни капли смущения; она лишь снова в удивлении повела бровями да уверенно тряхнула огненно-рыжей шевелюрой, чтобы откинуть упавшую на нос прядь.
— Неужели ты не отстранишься от меня? — спросил Магнус чуть дрогнувшим от волнения голосом.
— Нет, — просто ответила Терна, пожав плечами. — Тебе ведь нравится, что я рядом. Так зачем же мне лишать тебя такого удовольствия?
— И не боишься гнева мужа?
— Мужа? Да был бы муж-то! Мне ещё и пятнадцати не исполнилось, когда я погибла. Тогда даже о намёках на влюблённость никакой речи не шло.
— Разве ты младше меня? — изумился наследник поместья, аккуратно приняв сидячее положение, и оказался с Терной лицом к лицу. — А по виду и не скажешь. Выглядишь так, будто тебе, по крайней мере, семнадцать, и если бы ты не сказала, я бы так и остался при этом мнении.
— Так ведь и ты не выглядишь на свои пятнадцать, — улыбнулась девушка, кокетливо склонив голову набок. — Одни только вздохи дам по тебе на твоей помолвке чего стоили. Мне Максимус всё рассказал. Так кто бы теперь говорил, а?
Магнус тихонько рассмеялся в ответ, прикрыв рот свободной рукой.
— Ты очень необычная.
— Вовсе нет, тебе только кажется. Я самая обыкновенная, разве что воспитана иначе. Девушкам расы драконов не прививалось стеснение перед юношами, мы общались более чем свободно вне зависимости от возраста, и если тебя что и удивляет, так это именно моя открытость. Ведь у нас всё гораздо проще.
— Хотел бы я так жить, — опечаленно вздохнул Магнус. — Даже завидно, хоть меня и учили не завидовать другим.
— Вот в этом и разница. У вас повсюду ограничения, и статус человека играет куда большую роль, чем истинные чувства. Да, не стану спорить, последние три-четыре столетия и у нас такое было, но по сравнению с общей историей расы это лишь капля в море. Очень многие до последнего не забывали древних традиций, и даже некоторые богатые драконы, несмотря на порицание, позволяли наследникам играть с детьми бедняков.
— Вот слушаю я тебя и понимаю, насколько же всё-таки глубоко заблуждаются люди, осыпая вашу расу проклятиями.
— Да уж не настолько на самом деле. У нас противоречий — пруд пруди, и люди ошибаются только в том, что, натолкнувшись на одного дурного дракона, начинают считать таковыми всех. Что поделать, коли власть попала не в те руки. Этого было уже не изменить. Империю опалило огнём нашей зарвавшейся знати, и оскорблённые люди переврали историю расы себе в угоду. Я вполне понимаю их мотивы. Не думаю, что на их месте мы поступили бы как-то иначе.
Терна замолчала, погрустнев. Ей стало вдруг больше нечего сказать, но в этот момент воцарившуюся тишину нарушило лёгкое шуршание, и Магнус смутился под пронзительным взглядом проснувшегося брата.
— Это мы тебя разбудили? — виновато поинтересовалась девушка, и дракон чуть качнул головой.
— Нет. Я, видимо, выспался. А вы, смотрю, уже успели подружиться.
— Не успели, к сожалению, — едва улыбнулся старший брат. — Я очнулся немногим раньше тебя, и мы ещё только-только разговорились. Отчего ты раньше не познакомил меня с такой удивительной подругой?
— Да всё не представлялось случая.
— Как жаль, что мы встретились при таких нелицеприятных обстоятельствах, — сокрушённо вздохнул Магнус, и Терна легко ухватила его пальцами за подбородок.
— Да я тебя никак одурманила!
— Глупости. Меня крайне сложно одурманить, хотя спорить нет смысла: мне импонирует твоё общество.
— Ой, взгляните-ка на него! Как осмелел! А десять минут назад со стыда сгорал.
— А всё почему? — развёл руками Магнус, едва сдерживая рвущийся наружу смех. — Потому что красотой твоей смущён был. Даже Аделина, которую я недавно прилюдно унизил, не так сверкала своими алмазами, как ты глазами. И волосы её не чета твоим. Жили бы мы во времена инквизиции, ведьмой бы назвал, честное слово.
— Ах, ведьмой! — наигранно обиделась Терна и вскочила на ноги, гордо вскинув голову. — Это самый сумасшедший комплимент, который я когда-либо слышала в своей жизни. Уж на что мне позволено воспитанием говорить всё, что думаю, так и ты оказался не лыком шит. — Девушка присела обратно на край постели. — Я ведь до последнего думала, что ты весь из себя правильный.
— Я никогда правильным не был. Спроси у Максимуса, если не веришь. Я пошёл против родителей, когда брату грозила опасность разоблачения, подрался на церемонии зачисления в заклинатели, в конце концов, бесстыдно сорвал помолвку. Разве так должен поступать образцовый сын?
— Ага, — кивнул Максимус, подперев голову рукой. — А ещё вступился за меня на церемонии вручения печатей и нагрубил сегодня людям на Весенней улице.
— А вот это уже не совсем правда, — нахмурился Магнус в ответ. — Я не грубил. Да, был зол, от этого не отказываюсь, но позволил себе грубость только затем, чтобы до мозгов этой рыжей — прости, Терна — дуры дошло, что она натворила.
— И как? — поинтересовалась девушка. — Дошло?
— Дошло. Даже раньше, чем я предполагал.
— Тем не менее это было нахальство чистой воды, — парировал Максимус.
— Ну хорошо, пусть будет нахальство. Зато как подействовало! Был бы я несколько вежливее, эффект бы не вышел столь поразительным.
— Зато люди теперь думают, что ты весьма и весьма некультурный молодой человек, даром что родился в знатной семье.
— Максимус, ты же знаешь: если дело касается тебя хоть малым краешком, мнение людей для меня стоит на самом последнем месте.
— Ах, ну что за бунтарская душа! Каков бы был контраст! — мечтательно воскликнула Терна и впервые за всё время разговора смутилась. Она не закончила мысль, но Магнус очень хорошо понял, что таилось за этой недосказанностью, и чувство искренней жалости стёрло улыбку с его лица.
— Сдаётся мне, и я пришёлся тебе по нраву?
— Не стоит воспринимать мои слова так буквально. Ты мне так же интересен, как и я тебе, но эта необдуманно брошенная мысль была лишь шальной фантазией. Ведь я всё-таки девушка, мне свойственны такие порывы.
— Я слышал, есть способы вернуть душе утраченное тело, — как бы между делом произнёс Максимус, но Терна от него только отмахнулась и ещё больше опечалилась.
— Не мели чепухи. Эти заклинания настолько серьёзные и опасные, что за всю историю расы драконов лишь у двоих получилось справиться с ними.
— Да, у женщины со стихией воды и у мужчины со стихией огня. Какая ирония…
Последнюю фразу Максимус проговорил себе под нос, и если Магнус ни слова не понял, то Терна всё расслышала лучше некуда.
— Даже не думай. Тебе до этих легендарных драконов никогда не дорасти.
Огненный маг бросил на подругу быстрый колкий взгляд.
— Ты ошиблась, Терна. Я вовсе не об этом подумал.
— Не держи меня за глупую. Ты для меня как раскрытая книга.
— Знаю. И всё же ты действительно ошиблась. Упоминание о драконе стихии воды вызвало в моей памяти одно всеми забытое имя, и раз уж оно пришлось к месту, я спрошу о нём у тебя. Известно ли тебе хоть что-то о драконе по имени DeiNMaaR?
— Хранитель? — ответила Терна таким тоном, будто с этим словом было связано что-то роковое. Лицо её стало немного светлее, и она неприязненно подёрнула плечами. — Не думаю, что смогу помочь тебе. Среди фактов наиболее достоверно лишь то, что это вовсе не имя, а прозвище, и носила его девушка со стихией воды. Говорят, что она получила его от драконов во время последней войны, и это, пожалуй, всё, чему ещё можно, скрепя сердце, поверить. В остальном слухи столь противоречивы, что впору только за голову хвататься. А почему тебе это так интересно?
— Потому что духи сказали мне, что Хранитель жив. Точнее, жива.
— Быть не может!.. — выдохнула в изумлении Терна и если бы не сидела сейчас, то наверняка упала бы.
— Я тоже так подумал поначалу. Но баргест оставил мне не только имя. «Символ, выжженный на коже пламенем последней надежды». Что бы это могло значить?
— Символ… — проговорила рыжеволосая гостья, задумчиво намотав на палец один из локонов. — Единственное, что сразу приходит на ум, это печать, а вот пламя последней надежды… Хм… Быть может, баргест имел в виду обряд передачи силы? В таком случае, — встрепенулась Терна, — если догадка моя верна, слух о том, что Хранитель не был драконом, оправдал бы себя!
— Не дракон, — вклинился в разговор Магнус, ошарашенный новыми подробностями, — и явно не маг, потому что у магов своя печать.
— Значит, человек, — безрадостно заключил Максимус, поднявшись, и спустил ноги на пол. — Немыслимо… Она должна быть сейчас невероятно старой!
— Примерно как Анна? — предположил Магнус, и светловолосый юноша кивнул в ответ.
— Да, примерно…
«Анна?..»
Дракон внезапно изменился в лице, чем напугал и брата, и Терну. Воспоминания двухлетней давности раскрылись перед ним красочным веером; он увидел зелёные глаза, не тронутые ходом времени, и снова почувствовал то тепло от магии, в которой только сейчас узрел отголоски собственной силы.
— Она обманула меня…
Последнее воспоминание о тёмной ткани, намотанной на руку во время их недавней встречи, заставило наследника драконов и вовсе заметно вздрогнуть, будто от порыва ледяного ветра, и он бросился к двери, полный неудержимой решимости. Однако, взявшись за ручку, также быстро остыл и в отчаянии опустился на колени.
— Она обманула меня тогда, в пещере, — негромко проговорил Максимус, когда взволнованный брат усадил его к себе на кровать. — Я был глуп и несведущ, иначе бы сразу узнал эту силу. Да и если так подумать, мои родители погибли сотню с лишним лет назад, и уже тогда Анна была взрослой. Вспомни фото, Магнус! Ей было пятнадцать! Не слишком ли она сейчас стара для человека? Ума не приложу, как могли мы упустить из виду такие элементарные вещи!
Дракон закрыл лицо руками и опустил на колени локти. В комнате воцарилась гнетущая тишина; Терна после упоминания о той памятной фотографии стала растерянной и подавленой не хуже Магнуса, принявшего брата в свои объятия.
«Терне лучше уйти, — услышал Максимус голос меча спустя пару минут. — Связь может нарушиться».
Он ничего не ответил оружию и повернулся к девушке, но она жестом остановила его.
— Не нужно, я его услышала.
— Тогда до встречи. Прости, что так получилось.
— Уже уходишь? — встрепенулся Магнус и расстроенно опустил голову, когда Терна кивнула в ответ. — Что ж, до встречи. Мы ведь увидимся ещё?
— Всё будет зависеть от твоего брата. Ведь он единственный проводник между мирами.
Она мягко обняла обретённого друга, ласково провела рукой по волосам дракона и обратилась туманом, растворившись в полутьме комнаты.
— Видимо, я и вправду зря не познакомил вас раньше, — приглушённо произнёс Максимус, немного успокоившись. — Вы хорошо поладили.
— Она замечательная девушка. Когда я сделал ей такой необычный комплимент, то ни единым словом не соврал.
— Я знаю. Быть может, она и права. Вы были бы интересной парой.
— Вот только «бы» мешает, — скривился Магнус. — Отец лучше вовсе не позволит мне жениться, чем одобрит брак с душой погибшего дракона. Ему хватает и одного тебя.
— А если ты всё же влюбишься? Что тогда? Красота у Терны и в самом деле колдовская.
— Пусть так, но если это произойдёт, я справлюсь со своими чувствами.
— Не справишься, — отрезал Максимус и, поднявшись на ноги, принялся ходить по комнате из угла в угол.
— Справлюсь! — вскинулся старший. — Ты не знаешь, насколько сильна моя воля!
Магнус подался вперёд в порыве эмоций, и дракон ощутил, как аура брата «дохнула» ему в лицо. Повернувшись к тому полубоком, Максимус застыл посреди комнаты.
— Не говори так, будто думаешь, что я усомнился в тебе.
— Но это именно так и прозвучало.
— Поверь, вовсе не это я имел в виду. Дурное чувство посетило меня, когда я увидел вас так близко друг от друга, и если оно окажется всего лишь игрой моего растревоженного сознания, я впредь ни слова тебе поперёк не скажу.
— А если нет?
— В этом случае Терна больше не появится в мире людей.
Опечаленный, Магнус опустился обратно на кровать.
— Жаль. За всю мою короткую жизнь это первое существо, в котором я почувствовал что-то близкое сердцу. Ты ведь не запретишь нам видеться?
— Только если для этого появятся серьёзные основания. А сейчас тебе лучше вернуться в постель.
— А ты? — спросил темноволосый заклинатель, когда Максимус укрыл его одеялом.
Странное волнение закралось ему в душу: юноша будто почувствовал, что дракон намеревался в ближайшее время покинуть поместье.
— Я? Наверное, отправлюсь на балкон. Там осталась моя книга ещё с прошлого раза, так что почитаю, пока не захочется спать.
Магнус молча кивнул в ответ, и брат погасил ночники.
«Я знал, что ты не успокоишься, пока не узнаешь правду», — подумал старший наследник Венатори через несколько минут, стоя возле окна и глядя, как Максимус закрывает за собой ворота поместья. Спешным шагом дракон пересекал улицы спящего города, гонимый лишь одной-единственной мыслью не растеряться, когда Анна откроет дверь перед ним. Вот только вопреки ожиданиям, юношу ждала лишь темнота в окнах покосившейся лачуги, и сколько бы он ни стучал, никто не открыл и не отозвался.
«Как будто сама судьба насмехается надо мной», — с тоской подумал Максимус, сходя с деревянного крыльца. Ярко светила стареющая луна, освещая мощёную плиткой дорогу, и уже у себя в комнате, одновременно раздражённый и удручённый неудачей, дракон упал на постель лицом в подушку. «ViiNTaaS» так и остался лежать у брата на столе, но у юного огненного мага не было никакого желания даже просто раздеться, не то что сходить за оружием. Тревога сменялась тоской, тоска — радостью, радость — снова необъяснимой тревогой, и дракон только больше злился, не в силах понять, что же чувствует сейчас на самом деле.
