О, прекрасная Равника 2: Новые Горизонты

Было больно. Было очень неприятно. За последние дни, я привык к боли, неприятным ощущениям. Также, как и ранее к наличию у меня Искры. Однако, здесь ситуация была несколько иной… Воспринималось всё очень смутно, с некоторой долей нервозности и страха ввиду того, что боль не давала задуматься о чём-либо ещё. Смотреть на свои руки я не хотел: кожа почернела, словно на неё аккуратно пришёлся громадный химический ожог, поры широко и неестественно раскрылись, слегка пульсировали. Кровь лениво сочилась из магически появившихся порезов, капала на землю, а я не мог пошевелить и пальцем… Пираты не рискнули прикасаться к прокажёнными конечностям, не стали меня сковывать (чему я был несказанно рад в мгновения притупления болезненных ощущений), велели мне развернуться. Кривясь от каждого движения, я просто выполнял каждую команду с равномерностью и автоматизмом, боясь потерять сознание от тупого жжения, которое, словно бы, пробиралось в мой мозг, переворачивало внутри всё с ног на голову. Влияние чёрной магии было не щадящим, но убивающим. Меня и слабо сопротивляющуюся Веронику повели прочь от Башни, углубляясь на улочки Город-на-Мели. Здесь было безлюдно: большая часть зевак сейчас были на месте «казни» посланцев Легиона и Империи, а также ещё оккупировали порт, где явно происходило что-то интересное. Угрюмые платформы чернели по бокам в зловонной воде, возвышались над головой протянутые тут и там канаты. Глаза у меня начали слезиться, странная слабость накрывала с головой, так что мне то и дело приходилось встряхивать головой и моргать, чтобы убрать нервную магическую пелену. Мне было крайне хреново. И это пугало сильнее, чем клинок, что замирает у горла. Я всегда боялся болеть, эта фобия развивалась у меня ещё с глубокого детства. Моя мать всегда старалась ограждать меня от многих «опасностей» окружающего мира, ввиду того, что я обладал весьма слабым здоровьем. Подхваченная простуда могла легко перерасти в тяжёлую форму ангины, а ветрянка, когда я впервые подцепил её в детском саду, едва не стоила мне жизни ввиду внезапно начавшихся осложнений. Конечно, со временем, мой иммунитет становился крепче, сильнее, и детские слабости и неподготовленность организма постепенно сходили на нет. Мать не тряслась надо мной, не переживала по каждому моему чиху или единичному кашлю, не обрывала телефон местной поликлиники по каждому поводу. Иммунитет окреп, а страх остался. Страх передался мне от матери, ибо я видел, как она убивалась и боялась непоправимого. Он был заразен, уничтожал все преграды на пути, прочно укрепляясь в сознании. Страх болеть был со мной с самого рождения. Как и моя Искра. Мне пришлось потратиться на психолога несколько лет назад, посетить несколько частных сеансов. Часы рассказов о прошлом и терапия помогли очень сильно изменить ситуацию в лучшую сторону, что несказанно пригодилось мне в жизни как до, так и после Равники. И, если, подхватить смертельную форму чумы от сквозняка, что гуляет по квартире, я больше не боялся, то терапия моего психолога явно не учитывала чёрное магическое пламя, что сожгло мои руки! Вены вздулись, почернели, казались мне копошащимися червями, что погружались глубоко в мою плоть. Я глубоко выдохнул, закрыл глаза, но от этого стало ещё хуже! Рук своих я не видел, но вот воображение, что я развил в себе из-за Искры, рисовало картину в сознании ещё хуже и красочнее! Черви стали огромными шевелящимися змеями, что поглощали моё тело, пока я сам погружался в глубокую вонючую трясину. - Эй, ты чего?! Раскрыв глаза, я понял, что рухнул на колени прямо радом с пиратами, что вели меня по узкой грязной улочке. Змеи исчезли, под ногами были гладкие обструганные доски. Поставив ладонь, я попытался перенести на руку вес, но новая вспышка боли и волны фобии заставили меня остаться там же, где я и был. Тело отказывалось слушаться, повиноваться, а разум словно бы сворачивал сам себя в трубочку. Интуиция надрывалась, просила собраться и приказывала мозгу забыть обо всём этом, но помощи от этого не было. Я умираю, да? Проклятие поглотит меня полностью, уничтожит… И я буду кормить рыб, как и хотела Адмирал Бравада. Мои мозготрясения были прерваны громким хлопком. Пират, который пытался поднять меня, схватив за плечо, рухнул на подмостки, сражённый метким выстрелом. Прочие что-то завопили, начали вытаскивать клинки и мушкеты, но выстрелы начали звучать уже со всех сторон. Дверь ближайшего домика распахнулась, из неё показалось дуло и ствол. Очередной выстрел прозвучал у меня над головой, в нос ударил резкий запах пороха. Инстинкты вновь привычно послали в кровь адреналин, что притупили резкий приступ моей фобии, заставляя сознание взять тело в свои руки. Согнув руки в локтях, я заполз за бочку. Раз, два… Три. Ещё парочка. Целая перекрёстная пальба! Чьи-то вопли, звук падающего тела. Тишина накрыла всё вокруг непроницаемой пеленой. Искра теплилась в моей груди, готовясь защищаться от новой напасти. Что там произошло? Кто напал? И почему я ещё жив? Рядом раздавались торопливые шаги. Появились странные фигуры в коричневых плащах с капюшонами, которые быстро выходили из дверных проёмов окружающих улочку домов, спускались с балконных пролётов, держа в руках мушкеты. Выглянув из-за бочки, я наблюдал за тем, как тела мёртвых пиратов сбрасывали в воду, прямо с подмостков. Такое ощущение, что на меня никто не обращал никакого внимания. Стоп, а где же Вероника? Я точно помню, что её вели позади меня. Неужели её тоже отправили на тот иксалановский свет? Стремясь разглядеть картину сражения, я, наплевав на осторожность, аккуратно выполз из своего укрытия, как тут всё вокруг померкло. На мою голову с силой накинули какую-то тряпку или мешок, крепко стянули верёвкой. Я повалился на спину. Искра среагировала вместе со мной: с повреждённых магией рук сорвались ледяные всполохи, которые я метал вслепую… От применения магии новая порция боли пронзила мои конечности, давая подпитку моему страху. Проклятие, болезнь, смерть. Перед моими глазами возник череп, который широко раскрыл челюсти с острыми зубами, норовя вгрызться мне в нос. Это нереально, нереально… Нереально, нет! Боль разрывала кожу, проникала в вены, заставляя струиться змеями по всему моему организму. Неконтролируемая паника захлестнула меня с головой, после чего я отчаянно завопил, как словно бы снова ощутил присутствие смерти на пороге своего дома…

***

Странно, но на этот раз пробуждение было мягким. Вокруг была полупрозрачная пелена, мне приходилось щуриться, потому что какой-то яркий, но не режущий глаза, свет мешал мне разглядеть что-либо. Тепло полностью наполняло меня, контрастировало с приятной прохладой в груди, где уютно устроилась Искра, представившаяся сейчас довольной пушистой кошкой, свернувшейся калачиком на коленях своего хозяина. - Я что, умер? - Вы пришли в себя! Женский голос. Я помотал головой, попытался снова проморгаться. На этот раз получилось гораздо лучше: вместо таинственной пелены были очертания какой-то комнаты. Свет падал из больших окон, давал возможность оглядеться: несколько стульев, стоявший чуть поодаль стол с высившейся на нём горой тряпок или какого-то белья, на стенах висели охапки трав, скрученные на манер то ли плёток, то ли метёлок, под ними стояли глиняные горшки большого размера и деревянные вёдра, скрепленные толстыми скобами. Воздух в помещении был сильно нагрет, сух. Я что, в бане? Это первое, что пришло на ум. Подтверждение о верности суждения подпитывалось тем, что я лежал в большой и длинной ванне, наполненной горячей водой с душистой пеной. Мотнув головой, я попытался кое-как сесть, поднял свои руки. Конечности показались из пенной пелены. - Твою ж мать! - не смог сдержать я возгласа удивления. Последнее, что я вспомнил: уничтожающее проклятие Вероники. Мысль о нём предательски родилась в голове, задала тон всему настроению, но в то же время стала неактуальной ввиду того, что я сейчас видел перед своими глазами. Моя кожа не разваливалась на куски, не была пугающе чёрной и обугленной, от ожогов практически не осталось и следа. Напоминали о произошедшем лишь большие зарубцевавшиеся шрамы. Я сжал пальцы на левой руке, потом на правой, пошевелил ими, не веря своим глазам. - Но… как же… - Вы про свои раны? Вам их излечили. Только сейчас я вспомнил про женский голос. У стопки белья, рядом со столом, обнаружились две девушки. Они были облачены в затасканные, но чистые чёрные платья, белые передники, у каждой были закатаны рукава до локтей. На вид им было от силы лет пятнадцать, может шестнадцать, совсем ещё юные девицы. В руках одной была деревянная швабра с тряпкой, которая вот-вот соскользнёт на пол, а вторая держала большую деревянную лохань, в которой плескалась мыльная вода. - Излечили? – хрипло поинтересовался я. Девушки обе синхронно кивнули. Мне сложно их было различить, ибо лица издалека не особо было видно, а волосы у каждой были спрятаны под большими белыми чепцами, что лишний раз делало их похожими на горничных. В принципе, судя по всему, они ими и являлись, потому что, даже не сказав ещё что-либо, они бросились ко мне. Деревянная лохань встала рядом с моей ванной, в нос ударил приятный душистый мятный запах. - Эй, стойте, погодите… Мои попытки сопротивляться были вялыми из-за общей разморённости и приятной неги, так что я даже не попытался вырвать руки из цепкого захвата крепких пальчиков горничных. Мочало растирало кожу, проходило по шрамам, однако от этого не было никакой боли, никакого дискомфорта. - Кто вы? Где я? – пробормотал я. - Вам всё скажут. Мы не должны с вами говорить, - осторожно произнесла одна из девочек, взглянув на меня пронзительным ярким взором зелёных глаз, которые сразу же отпечатались в моём сознании, - Прошу… - Чшш! – донеслось со стороны второй, которая нелюдимо зыркнула на свою подругу, доставая из пены мою вторую руку, также начиная тереть её мочалом. Я переводил взгляд с одной на другую, но горничные старательно избегали зрительного контакта и молчали, просто продолжая намывать меня. Жестом велели мне сесть, намылили спину, грудь, окатили горячей водой из ведра… Попутно я ощупывал крупный разрез, который лечил мне Рекс в Бастионе. Старых опостылевших повязок не было и в помине, рана исчезла, уступила место здоровой коже. Я невольно потёр место удара клинком, поскрёб ногтями. Совершенно ничего. Новая порция воды на мою голову заставила недовольно фыркать и сопеть носом. Девочки-горничные продолжили отмывать меня, затем наскоро обтёрли большими мягкими полотенцами, в которые завернули чуть ли не с головой, предварительно выведя меня из воды. Едва я оказался вне тёплой ванной, как по голым пяткам сразу начал дуть холодный пронизывающий сквозняк, показавшийся мне освежающим ветерком. - Я и сам могу одеться, - запротестовал я слабо, но служанки меня не слушали. В моё пользование передали мои же чисто выстиранные трусы, чистую бежевую рубаху под мой размер, тёмные тканые штаны с красными лампасами, которые я, сперва, хотел было отвергнуть, но потом, взглянув на свои шмотки и остатки грязных бинтов, безжалостно скинутые в грязное ведро, передумал. Мои драгоценные берцы смирно дожидались меня на выходе из парилки. Радостно схватив их и деловито оттеснив девочек, я проворно обул, затянул потуже шнурки. Хм, было приятно осознавать, что обувь предварительно вычистили и высушили. Когда я надевал её, то чувствовал на себе взгляды горничных, которые были пропитаны истинным интересом. Но, стоило мне поднять глаза, как они тотчас же их отвели их в стороны Внимание точно было не ко мне, а к столь невиданной и странной для Иксалана обуви, определённо. Меня тут ждут лишь избиения, голод и драки. Хотя… сейчас мне преподнесли горячую ванную и двух странных служанок. Когда я вновь вспомнил о еде, живот предательски забурчал так громко, что, если бы записать его трели, можно исполнять целую симфонию в местной пиратской филармонии (если такая существует в Городе-на-мели, конечно же). Стыд тотчас же окрасил мои щёки багрянцем, поэтому я отвернулся, хватая тёмно-синий сюртук, что висел рядом на деревянной вешалке. Накрахмаленный воротник, рукава с небольшим закатом и железными запонками без каких-либо изысков, грубые, но крепко пришитые деревянные пуговицы. Совершенно не мой фасон, никогда бы такое не надел, но выбора не было, так что пришлось облачаться. - Туда. Это вновь был голос Зеленоглазки. Когда я повернулся, горничная показывала в противоположную от моего положения непримечательную низкую дверку с резной ручкой. Вторая, едва не опрокинув лохань с мыльной водой, тотчас же устремилась к ней, отворила вовнутрь. Изогнув бровь, я не стал спорить, подчинился указаниям девочек, после чего оказался в небольшой каморке, освещаемой несколькими большими подсвечниками, расставленных по углам. Но, это было не самое главное… В нос ударил восхитительный запах, который тотчас же заставил слюну самым бесстыдным образом выступить у меня на губах, потому что исходил он от самой вкусной снеди, которую я только видел. На небольшом столике меня дожидалась резная пухлая буханка, аккуратно нарезанная ломтями, половина головки дырчатого сыра. Не боги весть что, но для моего желудка, который я угостил только двумя трёхзолотниковыми иксалановскими яблочками, это было самым настоящим пиром. Бедные служанки не успели ничего толком и сделать, как я, самым бессовестным образом, накинулся на еду. Солоноватый привкус сыра идеально сочетался с хорошо пропечённым хлебом. Я откусывал всё большими кусками, давился, но упрямо работал челюстями, пока они не заболели… Спустя несколько минут ощущение полного счастья полностью затмило моё сознание. Не подумал бы никогда, что наемся до отвала просто сыром и хлебом! Вытерев губы рукавом без всякого стеснения, я устроился поудобнее на косом стульчике, покосился на стоящих в парилке горничных. - Может всё же расскажете где я и кто вы? – решил попытать я счастья, но Зеленоглазка отрицательно помотала головой, прежде чем Нелюдимая гневно зыркнула в её сторону. - Вы поели? – задала она встречный вопрос, который показался мне несколько глупым. На подносе не было ни сыра, ни хлеба, лишь крошки. - Да. Поел. - Чудесно. Теперь идёмте, - велела Нелюдимая, поманив меня рукой. Когда я вышел из каморки, Нелюдимая повела меня к выходу, рядом с которым обнаружилась и Зеленоглазка. Девушка смущённо улыбнулась, протянула мне широкополую шляпу-треуголку с небольшим красным пером. Я не мог не ответить ей взаимностью, также одарил её улыбкой в ответ, а затем принял головной убор. - Спасибо. Но к чему это всё? - Идите, - фыркнула Нелюдимая, пихнув меня в дверной проём. Я оказался в тёмном коридоре. Жуткий сквозняк пронизывал до костей, но мне, ледяному чародею, он был нипочём, мне даже нравилось ощущать столь резкое холодное дуновение. Башмачки горничных гулко цокали по каменному гладкому полу. Зеленоглазка проворно зажгла огнивом свечу, пошла первой, закрывая пламя свечи рукой от ветра. Где мы сейчас? Стены скрывались во мраке, но, когда пламя свечи оказывалось ближе к ним, то можно было увидеть крепкую каменную кладку. Звук раздавался с эхом, от чего можно было понять, что коридор был достаточно длинным в обе стороны. Показался поворот налево, потом по каменным ступеням вверх – и вот мы оказались в совершенно другом месте. Войдя через очередные крепкие двери, мы оказались в просторном небольшом помещении, освещаемом солнечным светом через большие просторные окна. Вид открывался на морскую гладь и край пиратского оборонительного форта Города-на-мели. Где же я сейчас? Пока я ловил ворон, служанки не стояли на месте, вели меня вперёд чуть ли не под руки. Таким образом я оказался в новом зале, который, на поверку, оказался совершенно иным местом… - О, а вот и вы! – раздался голос, - Прошу, садитесь. Я невольно икнул от поступившего к моему горлу сыра, прикрыл рот рукой, взирая на лучезарное лицо капитана Брандиса Шипа. Вот так сюрприз! Это было неожиданное появление, поэтому мой организм среагировал резким приступом икоты. Капитана же это совершенно не смутило, судя по всему. Он восседал в мягком кресле, обитом бархатом, держал в руке гранёный бокал, мягко покачивая в руке. Рядом, на столике находилась бутылка вина без какой-либо маркировки, графин, а также пистоль, ручкой развёрнутый к пирату. - Что-то он не особо желает идти сюда, синьор Шип, - раздался голос справа, заставляя мои волосы встать на голове дыбом. Я кашлянул, отшатнулся назад, но крепкие руки Зеленоглазки и Нелюдимой не дали возможности мне развернуться и дать дёру. По левую руку от Брандиса, в таком же богатом мягком кресле сидела Вероника. Вампирша избавилась от конкистадорской брони, была облачена в красивое золотистое платье и коричневые сапожки. Волосы у неё были распущены, красиво и аккуратно прикрывали плечи, на шее висело золотое украшение, спускавшееся вниз, к самому декольте. - Думаю, он опасается вас, - задумчиво отозвался мужчина, легким движением погладив свой ус, - Вы же чуть его не убили. Вот и ответ. Вероника ответила недовольным шипением, пригубила вина из предоставленного ей бокала. Взгляд её красных пугающих глаз уставился точно на меня, проникал вглубь моей души, заставляя внутри всё замирать. Надо собраться, не стоять столбом! - Что… Происходит? - Вас спасли. Неужели этого мало, чтобы вы составили компанию мне и мадемуазель Веронике? Я даже уступлю вам своё место, прошу, - капитан проворно встал, смахнул несуществующие пылинки, сделал приглашающий жест. Я, немного поколебавшись, всё же прошел вперед, сел в указанное место. Было действительно мягко, удобно сидеть, но вот обивка насквозь пропахла духами, которые ассоциировались у меня лишь с женщинами. Брандис, судя по всему, выливал на себя не меньше половины душистого флакона. Почему мне попадается уже второй иксалановский пират, повёрнутый на местной моде? Только вот сомневаюсь, что его сейчас сожрёт крылатая тварь, как было с мисс Рипли. - Удобно? - Необычайно, - недовольно процедил я сквозь крепко сомкнутые зубы. Пират, судя по всему, заметил особенность моей интонации. - Рад слышать. Это лучше, чем нары из морёных коряг, которые были на кораблях Рипли Вэнс, - нахмурился он. Из голоса капитана исчезла елейность и услужливость, которой одаривал меня с самого порога. Судя по всему, начинался настоящий разговор, - Как давно ты был под командованием мисс Вэнс? Что мне отвечать? Правду? Мне уже ясно дали понять, что правда тут не в чести. По крайней мере, та правда, которая есть у меня. Придётся снова придумывать и подстраиваться: сразу меня не убьют, ведь, чтобы меня добыть, люди Брандиса даже перебили своих, а этот факт говорит сам за себя. - Месяц. Может полтора. Точно не помню. - Ты сразу прибыл в Бастион? - Нет, - отрицательно помотал головой. Покосился краем глаза на пистоль, который, так приглашающе, был повёрнут в мою сторону рукоятью. - Так. Хорошо… Что произошло в Бастионе? Что случилось с капитаном Вэнс? - Её убили. Сожрал динозавр. С вот такими челюстями, - я картинно развёл руками, - Перекусил пополам. Это было во время штурма. Натравили летучих тварей, они все бойницы пушечные поломали. Затем ещё и ворота. Там уже дальше не было смысла драться: началась паника. - Вот как… - капитан Шип задумался, начал ходить туда-сюда, то и дело прикладываясь к бокалу, делая совсем малые глотки, - Ты видел всё это своими глазами? - Да. Каждую деталь. Оборона рухнула за мгновения, никто даже не пытался сопротивляться. Нас застали врасплох, - отчеканил я. При этих словах Шип изогнул бровь, провёл пальцами по своей модной бородке, коснулся кольца, что было у него в ухе. Он молчал, более ничего не спрашивал, лишь буравил меня взглядом, от которого мне становилось не по себе. - Мадемуазель Вероника! - Синьор? – вампирша, до этого момента хранившая благородное молчание, чуть привстала с кресла. - Вы говорили, что сможете подтвердить его слова, так? - Ну, я могу попытаться, однако я не мастер в подобном ремесле, мы с вами обсуждали это… - Делайте, - велел Брандис, залпом осушая свой бокал. Не успел я раскрыть рот, как Вероника молнией оказалась рядом со мной. Я вскрикнул, попытался дёрнуться, но девушка запрыгнула на мои колени, придавила всем весом, а цепкие пальцы обхватили моё лицо. От вампирши исходил холод, когти впивались в мою кожу, рискуя оставить царапины. Её лицо склонилось точно над моим, а взгляд, наполненный красным безумием, проникал в душу. Я словно попал в сон. Вокруг свет померк, помещение погрузилось во тьму, оставляя в поле зрения лишь одну Веронику. Девушка широко раскрыла рот, обнажив ряд белых зубов и своих пугающих клыков. Мой рот раскрылся сам, против моей воли. Почувствовал солёный привкус на языке, затем начал захлёбываться странной жидкостью… Густой. Солоноватой. Я кашлял кровью, которая повиновалась воле вампирши, жадно ловящей левитирующие в воздухе потоки, заглатывающей жидкость. Глаза закатались, остались одни белки, придавая владелице вид монстра из ночных кошмаров. Сознание то включалось, то выключалось на мгновения, мысли разбивались множеством кубиков, рассыпались в пыль. Я перестал понимать что-либо… Когда открыл глаза, осознал, что весь подбородок залит кровью. Раздался жуткий хрип, заставивший меня скосить взгляд. Вероника сидела на коленях передо мной, жадно хватала воздух губами, отплёвывала густые чёрные сгустки прямо на ковёр, безжалостно пачкая его. - Ну нет, нет же! Почему так неаккуратно? – возопил Брандис, подавая знак служанкам. Зеленоглазка и Нелюдимая, подчиняясь хозяину, взяли кашляющую и хрипящую вампиршу под локти, помогли подняться на ноги. Вероника была ещё бледнее обычного, платье испачкано бесповоротно и безвозвратно пятнами пролившейся крови. Я, с усилием воли, сглотнул, попытался подняться на ноги, но тело меня слушалось с трудом, слабость наполнила его от шеи до пяток. Во рту бесконтрольно властвовал стальной мерзкий привкус. - Что… Что это было, мать вашу? – удалось мне кое-как сформулировать предложение из хаоса, что творился в моем сознании. Жуткая режущая боль пронзила голову острой стрелой, заставила зажмуриться, ибо в глазах начали летать вертолёты, словно я был с жуткого бодуна. - Чтение… Сосуда, - раздался со стороны не менее тяжёлый голос Вероники. Разлепив один глаз, я покосился на пришедшую в себя вампиршу, которую приводила в чувство Нелюдимая, отчаянно маша чёрным веером перед лицом. Девушка глубоко выдохнула, вытерла рукавом кровь с губ, довольно улыбнулась, продолжила говорить: - Чтение Сосуда. Магия крови. Я предупреждала, что не владею ей в полной мере. - Но что-то удалось увидеть? Хоть что-то! – возопил Брандис, переводя взгляд с меня на Веронику, а потом обратно. Было заметно, что пират начал нервничать. С чего бы это? Сейчас он, хозяин положения, продолжает играть в какую-то непонятную мне игру. - Что… ты видела? Что за магия? О чём вы вообще? – поинтересовался я, потирая гудящую голову рукой. - Кровь имеет собственную память. На ней отпечатывается часть сознания любого живого создания, - отозвалась Вероника. Протянув руку к бутылке, она схватила её за горлышко, бесцеремонно приложилась для пары глубоких затяжных глотков. Зеленоглазка, сглотнув ком в горле, протянула конкистадорке белый платок, когда та, наконец, оторвалась от питья, блаженно прикрыв глаза. - То есть… - я почесал затылок недоуменно, но фразу за меня закончил капитан Шип: - Она видела то, что видел ты, балда, - хмыкнул он недовольно, - Это лучше допросов, лучше приворотов. Сознание не может лгать, восприятие показывает то, что ты действительно видел и понимал. Именно поэтому пытаться что-то скрыть от инквизиторов Легиона Заката бесполезно. - Но не каждый посвящённый владеет Магией Крови в достаточной мере для Чтения Сосуда. Стоит увлечься – и драгоценная жертва или же ты сам погибнешь в страшных муках, ибо кровь, текущая в его жилах не будет праведной жертвой преступника, а ядом, сжигающим тебя заживо изнутри, - подытожила всё объяснение Вероника, - Тяжело читать Сосуд, когда лишь недавно соблюдал Кровавый Пост, синьор Брандис. - Погодите, это я что ли Сосуд? Вы что же, меня в живых не планировали оставлять, верно понимаю? Это весьма бесчестно с вашей стороны, – вклинился я в разговор. Желание схватить пистоль вспыхнуло с новой силой. И пофигу, что я не умею стрелять из него! Всюду обман! Иксалан подкинул мне очередную подлянку! Это уже входит в привыкание. Капитан Шип проследил направление моего взгляда. Я не успел дёрнуться, лишь вжался в спинку своего кресла, когда пират схватил оружие плавным медленным движением. Я не мог отвести взгляда от ствола, ожидая, когда он будет направлен в мою сторону. - Мадемуазель. Вы видели? – холодным тоном, не предвещавшим ничего хорошего, произнёс он. Вампирша кивнула, вытирая губы предоставленным служанками платком, оставляя на нём яркие красные пятна. - И что же вы видели? – испытывающий взгляд Брандиса пронзал меня насквозь. Пистоль играл в его пальцах: его то отводили в сторону, то вновь направляли на меня. Я сжал кулаки, положил руки на подлокотники, чувствуя мощный ледяной удар, готовившийся моей Искрой. - Вспышки. Горящий форт. Паника. Кровь. Имперские звери. Лодка, скользящая по волнам, - произнесла конкистадорка, пожав плечами, - Похоже на правду. Брови пирата поползли вверх, на губах расцвела улыбка. - Вы уверены? - Уверена, - Вероника перевела взгляд на меня. Губы алели от следов крови, глаза блестели, голос ещё немного дрожал, но звучал достаточно крепко, - Видела обрывками, но, в целом, картина ясна. В кабинете воцарилось молчание. Я был как пружина, готов был распрямиться в любую секунду и направить ледяные колья со своих рук в сторону противников. Пальцы мои сжались, подлокотники под ладонями покрылись гладкой ледяной коркой. Брандис причмокнул губами, убрал пистоль, погладил свою бородку пальцами, а затем хохотнул: - Браво! Это просто чудесно! Превосходно! Резкая перемена настроения заставила меня опешить. Капитан схватил мою руку, затряс в пожатии. С моего лица, видимо, не сходило выражение отрешённости и непонимания, потому что дальше мужчина продолжал свою тираду: - Нет, нет, мой дорогой друг, вы можете не бояться за свою жизнь! Я сделал ставку на вас и мисс Веронику, которая оправдалась! Ох, вы не представляете свою важность, какую приобрели отныне… Теперь он вновь обращался ко мне на «вы», даже вёл себя с некой почтительностью. Скользкий тип, хитрый и умный. Мне он не понравился с самого начала, а вот после этой выходки – доверие к нему не появлялось вовсе. Сейчас он улыбается во все тридцать два зуба, а, в следующее мгновение, прикажет своим молодчикам вонзить мне нож в спину. - И чем же я важен? - Будущим. Вы важны будущим, для всех, - отозвался Брандис. Отпустив мою руку, он сделал шаг назад, начал мерить шагами комнату от окна к стене и обратно, - Теперь, я считаю, что вас стоит просветить во всех отношениях. Вам выпала великая честь: стать связующим звеном между Бравым Союзом и Легионом Заката. То, что случилось в Зале Собраний, целиком и полностью лежит только на моей глупой и недальновидной тётушке… - при упоминании Бравады, пират заметно поморщился, - Это неправильно, это глупо, это опасно. Последнее её решение переполнило чашу моего терпения! Торресон шлёт нам мирную процессию, а мы, словно дикий иглозавр, беснуемся и убиваем её членов? Такое поведение неприемлимо! Я скептически поднял одну бровь. - То есть, вы… решили создать заговор? - Нет-нет. Заговор – слишком громкое слово. Моя драгоценная тётушка хоть и глупа, но авторитетна. Одним заговором не ограничишься, - возразил Брандис, - Скорее, это будет максимально мягкое смещение, пока ошибка, что она допустила, не приобретёт поистине огромные масштабы. Вы меня понимаете? Не дождавшись моего ответа, он повернулся к окну, сложил руки за спиной. - Я люблю тётю, - молвил он спокойным голосом, - Она бывает доброй, заботливой, но её время прошло. Не та острота ума, чтобы командовать огромной флотилией, энергией которой нужно управлять, поворачивать в нужное русло. Она живёт прошлым, когда надо смотреть в будущее. Чего она добилась? Показательная казнь лишь оттолкнула нас назад, на самое дно, где находились веками наши предки! Я, конечно, не сомневаюсь в силах моих людей, но воевать на два фронта? Увольте, я не готов так рисковать, нет-нет-нет, - он помотал головой, всё также продолжая разглагольствовать спиной ко мне и вампирше, - Поэтому, я решил действовать. - Мы заключили с синьором Шипом договор, - произнесла Вероника, когда пират замолчал. Девушка повернулась ко мне лицом, положила руки на подлокотники своего кресла, - Он вытащил меня, а также готов отправить в Торресон, чтобы я принесла ответ моей королеве… - Взамен, уважаемый, я и мой флот получат поддержку Легиона Заката, - Брандис расставил руки в стороны, смотря в окно – Я смогу надавить на тётю, заставлю её изменить решение в отношении наших новых друзей. Мы не будем воевать на два фронта, что немаловажно! Не правда ли будет здорово? - Стоп, стоп, сто-о-оп! – замахал я руками, прерывая этот поток пафосных разговоров - Я, конечно, безумно рад всей вашей авантюре, но вы так и не объяснили мне мою «важную» роль во всём этом! - Когда мадемуазель Вероника была спасена, мы заключили сделку, но нужны были доказательства, ибо не всегда хватает слов для подтверждения той мысли, что хочется донести, - ответил пират, чуть прищурившись и хмурясь, - Я долго ломал голову над этой проблемой, но решение, как ни странно, подсказала сама моя дорогая компаньонка. Она поведала мне о своей магии, а потом вспомнила вас, - ткнул пальцем в мою сторону, - Вас сложно было проигнорировать: устроили настоящий фурор своим публичным выступлением в Зале Собраний, зная, что за подобное поведение, обычно вешают. И, тогда, у меня возникло представление! Осознание всей ваши роли! До этого момента вы были лишь провокатором, ваши слова были пусты, они раздражали пустые умы окружающих вас. Было глупо принять это на веру, но и не принять – преступление… Я хмыкнул. - Хотите сказать, что вы верили мне с самого начала? Вы знали про гибель Бастиона? – моему голосу позавидовал бы сейчас любой профессиональный скептик со стажем. Прокручивая в голове события, что произошли в Зале Собраний, мне с трудом верилось в то, что этот напомаженный хитрый чудик был на моей стороне. - Конечно знал. Из доверенных источников, - гордо ответил капитан, - Но у меня не было доказательств этому. К тому же, нельзя идти наперекор. У Шторм не все дома, а моя тётя слишком цепляется за свою власть, чтобы осознавать очевидное. Я не готов идти им наперекор, по крайней мере, сейчас… Но теперь в наших руках ваша память, ваши знания. Они будут гарантом будущего мира с Торресоном, ведь я передаю в руки мадемуазель Миральды важные вести об истинной сущности и вероломстве Империи Солнца! Самый глупый заговорщик из всех, кого я знаю. Голову даю не отсечение, что он вешает мне лапшу на уши этими пафосными речами. - Ответьте прямо, - потребовал я, - Что. Вы. От. Меня. Хотите. Хватит ходить вокруг да около! - Отправиться в Торресон. Предоставить вашу память королеве. Бух – дело в шляпе, - хмыкнул пират, лёгким щелчком поправив треуголку на голове, - Теперь вы работаете на меня. Надеюсь, сотрудничество будет удачным. Я раскрыл рот от удивления. - Вы заставляете меня плыть к чёрту на куличики навстречу смерти?! - Куда-куда? – не понял Брандис аллегории из моего мира, - Я же говорю: поплывёте на корабле моей флотилии в Торресон, вместе с мадемуазель Вероникой, подтвердите принятие мира, что непонятного? Считайте себя моим поверенным. - Это заклинание не убьёт тебя, - произнесла вампирша, - Нужен лишь небольшой кусок воспоминаний, а это не потратит всю твою кровь. Поверь: в Торресоне никогда не тратят больше положенного. Её слова меня как-то не очень убеждали. Вот совсем я не чувствовал доверия к ним. Одна пыталась меня убить, второй… тоже. Они оба стоили друг друга, а теперь, оказывается, им ещё был нужен я. И что будет по прибытию? Из меня выпьют кровь, а тело выкинут в сточную канаву? Замечательно, черт побери! И, что самое главное, я связан по рукам и ногам! Брандис ясно давал понять, что отказаться не дано. Как и Рипли Вэнс, он давно решил всё за меня. Правда, эти два великих деятеля не учли всех деталей обо мне. Моя Искра становится моим козырем в этом противостоянии за жизнь, моим оружием и защитой одновременно. Мне нужно лишь восстановить силы и подготовиться, а потом… Судьба подскажет. Странница действительно была в чём-то права, потому что всё складывалось удивительно ладно и хорошо. Неизвестные мне боги Иксалана проторили дорожку, прямиком в колыбель вампирского народа, где мог скрываться Лей! Данный факт огрел меня по голове, словно он был обухом большого топора. Со всей беготнёй, битвами и драками, я совершенно забыл о своей первоначальной цели, которую я преследовал последние несколько месяцев в двух разных мирах! Время, конечно, было потеряно, но я остался в состоянии продолжить свою миссию. Что я говорил? Мне нужно было в Торресон? Сейчас мне протягивают туда билет, а я ещё ворочу нос! Этот шанс никак нельзя упускать, ведь на своих двоих я никак туда не попаду. А что делать с заданием Брандиса? Я покосился на лучезарную склизкую улыбочку пиратского капитана, который ожидал моего ответа после произнесённой реплики. Мои рассуждения в голове немного притупили осознание действительности, происходящего вокруг решения действовать. - Вероника, кажется, он нас игнорирует… - Да. Согласен, - поспешно ответил я, придав своему голосу твёрдость, пока мои «союзники» не передумали в отношении моей роли в их авантюре, - Вам нужен посланник? Он у вас есть. Только гарантируйте мне жизнь, пока не доберёмся до Торресона. Взгляд Брандиса Шипа блеснул довольным огоньком, губы обнажили ряды белых зубов в довольнейшей ухмылке. - Это будет наипервейшая задача команды корабля, на котором вы отправитесь в путь, мистер… эм… - Дмитрий. Его зовут Дмитрий, синьор, - ответила за меня Вероника, повернувшись ко мне. Красные глаза чуть прищурились, посмотрели точно в мои. От этой пристальности мне стало немного не по себе. Если она узнала моё имя по моей крови, то что ещё ей стало известно? Икслановская Ника не так проста, как казалось на первый взгляд. Стоит ли мне её опасаться? По крайней мере, это станет ясно при нашем с ней приближении к Торресону. До тех пор придётся играть роль послушной и согласной на всё игрушки.

***

Брандис позаботился о том, чтобы мы с Вероникой прибыли в порт без привлечения лишнего внимания к себе: на улице уже дожидалась большая крытая карета, запряженная парой гнедых лошадей, лениво хвостами отгоняющих от себя мух и бесцеремонно опорожняющихся прямо на землю. Скривив нос от специфического запаха, я быстро залез внутрь, плюхнулся на подушки. В руках у меня был туго свёрнутый в трубочку пергамент, который мне сунули перед самым уходом. Только сейчас у меня появилась возможность глянуть что там, поэтому, подгоняемый интересом, я торопливо развернул его. «В порту вас будет ждать «Буян», встретит старшина. Не перепутайте» Надпись была сделана красными чернилами, слова плясали, неровно прыгая туда-сюда, были чуть смазаны. Я поморщился, протер пальцами глаза, снова уставился на записку. Будет ждать «Буян». Название корабля? Тут сложно было предположить нечто иное. Пальцы мои проворно скомкали послание, крепко сжали. Край рукава задрался, так что я смог вновь увидеть шрамы на своей руке, оставленные проклятием. Они не болели, даже не саднили, однако мне было больно смотреть на них. Один лишь их вид напоминал мне об ужасающей пучине, едва не поглотившей моё сознание… Скрипнула дверь. Звук был резкий, от чего я вздрогнул, подскочил на месте. - Извини. Не хотела тебя напугать. Вероника проворно пролезла внутрь. Она успела переоблачиться, сменить своё перепачканное кровью платье на другое, более светлого оттенка, с длинным подолом. От конкистадорской брони Легиона у нее остался лишь позолоченный массивный нагрудник с высоким воротом и шлем, из-под которого торчали чёрные волосы непослушными вьющимися локонами, обрамляющие её лицо, руки были скрыты темными наручами от запястий до локтей, стянутые кожаными ремешками, на ногах были всё те же коричневые сапоги с высоким голенищем до коленей. - Ничего. Я не испугался, - тихо отозвался я, опускаясь обратно на мягкое сиденье. Вероника не стала более говорить, села напротив, обхватила руками фиолетовую подушку, прижав её к груди. Молчание затягивалось, а карета начала свой ход. За окном плыл пейзаж городской жизни под мерный цокот копыт и ругань извозчика, прерываемый редкими ударами хлыста в воздухе… Я не мог оторвать взгляда от Вероники, как ни старался себя пересилить. Как говорил раньше, она была почти полной копией Ники, даже не пыталась сейчас убить меня. Она притягивала, манила, дурманила сознание и тешила надеждами на то, что она жива, вот, сидит передо мной. Словно не распалась прахом под хмурым небом Равники. Вампирша почувствовала пристальное внимание к себе, взгляд её красных глаз дёрнулся, уставился на меня. Это заставило меня тотчас же посмотреть в сторону на другую подушку, что лежала подле неё. - Кто же ты? - Мм? Что? В голосе Вероники не было мягкости, только холод и спокойствие, которые были приправлены толикой интереса. Сердце моё стучало как бешеное, потому что я словно бы ощущал её пронизывающий взгляд, исследовавший каждую клеточку моего тела. - Кто ты? Явно не тот, за кого выдал себя Брандису. - С чего ты решила? – буркнул я, решаясь посмотреть в красные омуты. Теперь взгляд показал мне испепеляющим. - Я видела твою душу. Твои мысли. Странные образы, - отозвалась девушка, проведя правой рукой по пряди волос, непослушно торчавшей из-под шлема, наматывая её на палец, - Сперва показалось, что это нечто странное, побочное из-за моих слабых способностей гемомантии, но потом… - она прищурилась, - Я увидела город. Так ясно, словно сама была там, на твоём месте. Эти слова заставили меня сглотнуть ком в горле. Ух, что-то сразу стало жарковато, так что мне пришлось чуть ослабить ворот моего сюртука, чтобы он так сильно не давил на моё горло. - Какой город? Этот? – показал рукой на плывущие снаружи улицы, но вампирша отрицательно покачала головой. Красные глаза смотрели неотрывно, испытывающе. - Нет. Другой город, равных которому нет. Могучий и… полный магии. Как Ораска. Но это была не она, точно не она. О, боги! Она видела Равнику в моих мыслях. Сомнений быть не может. - Я видела также ещё кое-что, - продолжала девушка. Голос её перестал звучать спокойно, в нём начали проскальзывать обеспокоенные нотки, - Точнее… не что-то, а кого-то. Это было крайне странно. Настолько, что я сразу прервала ритуал, ибо кровь начала жечь меня изнутри, - Вероника вздохнула, прикрыла глаза. - Кто это был? Кого ты видела? – выдохнул я, не смея и пошевелиться, сжав скомканную записку Брандиса так, что она впилась мне в ладонь и заледенела, превращаясь в скользкий холодный ледяной сгусток. - Себя. Я лежала на земле, смотрела точно перед собой. Точнее, я видела себя со стороны, потому что я наблюдала твоими глазами. Тело рассыпалось, остатки уносились ветром, а я не отрывала взгляда от тебя до самого конца, - вампирша отложила подушку в сторону, положила руки на колени, - Пока от моего тела не осталось ничего. Как ты можешь всё это объяснить? Хуже не придумаешь. Она видела смерть Ники, что, судя по всему, настолько хорошо запечатлелась в моём сознании. Перед глазами вновь промелькнули эпизоды того печального дня окончания Войны Искры. Произошло всё то, чего стоило опасаться. Неужели придётся ей всё объяснять? - Мне кажется, что сейчас это не так важно, - произнёс я как можно спокойнее, - У нас других дело по горло, не так ли? Интерес и обеспокоенность тотчас же утонули в красных глазах Вероники, уступая место холодной нормальности. - Да. Пожалуй, это так, - ответила она, а затем отвела взгляд от меня к окну. Прямо в этот момент карета резко остановилась, послышалось громкое ржание лошадей. Я, едва не потеряв при этом торможении шляпу, сам прильнул к стеклу, наблюдая пришвартованный величественный парусный корабль, вид на который открывался перед нами во всей красе. На палубе и рядом суетились множество матросов. То туда, то сюда протягивали канаты, катили бочки, тащили ящики – кипела бурная деятельность. Пираты прыгали, бегали, летали (те, у кого были крылья, конечно). Всё это пестрело красками, образами и было столь завораживающим, что я даже невольно залюбовался. Поэтому пропустил момент того, что рядом с каретой что-то мелькнуло. Ручка дернулась, дверца распахнулась, так что я, прильнувший к стеклу, едва не потерял равновесие и не выпал, успевая схватиться за подлокотник внутреннего диванчика. - Кхем. Передо мной стоял высокий тощий пернатый пират, похожий на давно почившего на Иксалане Фреда из команды Кандера. На его худом тельце была кожаная куртка с аккуратно обрезанными рукавами и плотными наплечниками, с пустыми креплениями для пистолей от груди до пояса, плотные чёрные штаны, заканчивающиеся драными сандалиями, из которых явственно виделись босые ноги с птичьими заострёнными когтями. Руки ревуна были покрыты большими перьями голубого оттенка, образуя большие и явно способные к полёту крылья. - Эм… Здрасьте, - только и смог вымолвить я. На лице ревуна не дрогнул ни один мускул, он лишь усмехнулся, услышав такое приветствие с моей стороны. Кажется, он был не впечатлён. - Ты с вампиршей Легиона? - Я здесь, - послышался холодный голос Вероники за моей спиной. Девушка деловито оттеснила мена в сторону, ступила ногой на подножку кареты, но ещё не вышла наружу, - Это вы должны вернуть меня домой? - Всё, что мы должны сделать – доплыть до берегов Торресона, - криво заметил пират, - Там вы будете сами по себе. Но до тех пор… - ревун сделал подобие картинного реверанса, - Малкольм, небознатец «Буяна», к вашим услугам, мадемуазель. - Очень мило. Вероника, - в тон ему молвила конкистадорка, - Надеюсь, ты хороший небознатец и не заблудишься в наших тёмных водах… Последние слова были сказаны с нескрываемым презрением. Ревун и вампирша буравили друг друга недовольными злыми взглядами, явно не желая доверять друг другу, но признавая то, что сейчас они были сейчас по одну сторону баррикад. У Малкольма – приказ, у Вероники – ответственность перед королевой. Сейчас не до выяснений отношений. - Так, а можно увидеться с капитаном судна? – молвил я, вклиниваясь между спорщиками, которые были готовы вот-вот вгрызться в глотки. Закрыв собой Веронику, я оказался перед криво ухмыляющимся ревуном. Он смерил меня оценивающим пристальным взором, словно бы пытался углядеть на моей одежде несуществующую пылинку. - Капитана нет. Только старшина, - молвил он, - Идите за мной, не отставайте, тут много лишних глаз и ушей. Чем скорее вы подниметесь на «Буян» - тем будет лучше. Вот тут я был полностью согласен с утверждением. Ревун подпрыгнул, взмахнул крыльями, обдав нас с Вероникой порывом ветра, устремился ввысь, где широко развевались паруса корабля, готовившегося к отплытию. Следя за ним, я поспешил к трапу, что вёл на палубу. Мы с конкистадоркой протискивались между снующих по своим делам матросов. Как только мы проходили мимо, то работа тотчас же вставала. Нас вели множество взглядов, в которых читалось удивление пополам со страхом и непониманием. Это было очень неловко, но я понимал, что останавливаться никак нельзя, так как нужно было двигаться за ревуном. Вскоре на палубе пиратская команда сгрудилась у противоположного борта, удивлённо взирая на неведомых зверушек, коими, видимо, являлись мы с Вероникой по их мнению. Тишина стояла такая, что можно было услышать даже скрип канатов и плеск волн за бортом. Пахло чем-то солёным, дивно бьющим прямо в нос, так что мне захотелось чихнуть. Но пришлось подавить в себе это желание, ибо… Ибо было ни к месту. - Чего встали? Хотите болтаться подвешенными до конца дня?! Живо за работу! Крепкий женский окрик заставил окаменевших матросов превратиться в послушных быстрых тараканов. Малкольм, приземлившись спустя пару мгновений, показал когтистой рукой в сторону капитанского мостика, где располагался штурвал и возвышалась долговязая женская фигура в потрёпанном камзоле. Старшина была крепкой и поджарой высокой женщиной средних лет. Волосы у неё были скрыты под красной банданой, завязанной на затылке замысловатым узлом, на щеке выделялся старый зарубцевавшийся шрам. Когда мы поднялись на мостик, она недовольно хмыкнула, протянула мне руку в коричневой перчатке без пальцев. - Добро пожаловать. Моё имя Амелия, я старшина на этой посудине и командую сворой оголтелых идиотов, снующих вокруг вас, - голос у неё был хрипловатый, но сильный, поставленный. Я ответил взаимностью, а затем почувствовал, что пальцы слегка хрустнули от резкого хватки пиратки. Довольно неприятно. - Дмитрий. А это Вероника. Нам сказали, что вы сможете отвести нас в Торресон… Женщина недовольно фыркнула. - Гиблое место. Будь моя воля, без подготовки я бы туда ни за что не сунулась, но, раз тут такое дело… - она перевела взгляд на конкистадорку. Прищурилась, - Неужели ты такая важная пигалица, раз нас твои кровососы там не тронут по прибытию? - Вы не представляете себе мою важность, старшина, - отозвалась Вероника, без страха смотря своими красными очами прямо в глаза Амелии, - Мою и этого человека. От того как быстро мы окажемся в Торресоне зависит ваше будущее. - Да-да, Шип мне что-то такое нагрел в уши, - отмахнулась пренебрежительно старшина «Буяна», - Своим будущим только я сама распоряжаюсь, так что мне плевать кто вы и откуда, насколько важны, главное то, что, за этот вояж, мне и моей команде прилетит знатная доля. Так что, так и быть, мы готовы терпеть вас на судне. Да уж. Поездочка обещает быть крайне весёлой с таким-то отношением. Мне, конечно, самому не шибко приятно пиратское общество ввиду богатого общения с ним, но попутчиков не выбирают. - Спасибо и на этом, - молвила Вероника с ледяным спокойствием, словно бы её ничуть не коробило подобное отношение к её персоне, - Я могу пройти в свою каюту? - За камбузом налево. Вас проведут, - отозвалась Амелия, а затем отошла к штурвалу. Набрав в лёгкие воздуха побольше, она гаркнула что есть мочи: - ПОДШТАННИК! ЗОВИ СЮДА НОВЕНЬКУЮ! Откуда-то снизу, на палубе, раздался шум, гам, гоблинский крик, а затем к нему ещё прибавился и топот ног. Кто-то быстро поднимался по деревянной лестнице, стремился как можно скорее оказаться здесь. Вампирша легко дёрнула меня за рукав, веля тем самым повернуться. Как раз вовремя: искомая «новенькая» появилась на верхней ступеньке лестницы. Перед нами стояла запыхавшаяся девица в потрёпанном синем сюртуке с закатанными рукавами и широкополой шляпе с пером на голове. Правая рука была на перевязи, перекинутой через плечо, висела без движения. - Алиса, чтобы тебя рапторы рвали, - шикнула Амелия, - То, что ты калека, не позволяет тебе лодырничать, мы это уже обсуждали! Хватай свою тощую задницу, веди наших гостей в каюту за камбузом. Чего встала? Я стоял на месте, словно поражённый заклятием горгоны. Никакая это не «новенькая», а очень даже «старенькая». Алиса! Как же тесен этот неприветливый мир? Как можно говорить о каком-то его богатстве и разнообразии, если дороги совершенно разных людей пересекаются под столь причудливым углом раз за разом? Мы с Алисой стояли друг напротив друга, раскрыв рты от удивления, теряя драгоценные мгновения на разрешение неудобной ситуации. - Алиса… - Да, да, госпожа Амелия! – опомнилась пиратка, мотнув головой. Она вытаращилась на меня, моргнула, словно бы думая, что я всего лишь искусно накинутая на её сознание иллюзия, от которой так легко можно избавиться. Судя по тому, как округлились её глаза, моя фигура явно не рассеялась дымкой. Алиса, сглотнув ком в горле, шагнула вперёд ко мне и Веронике. Вид у неё был такой, словно она оказалась маленькой серой мышкой, что добровольно шла на заклание к большому чёрному коту. Что же, поездка действительно обещает быть веселой.