reaper ::: жнец

23:00       — Что тебе, блин, надо? — заворчал Феликс, агрессивно протирая глаза. Пожалел об открытой соседу двери он сразу же. Войдя, Джисон молнией прошмыгнул мимо него и присуседился на диване австралийца, свернувшись калачиком, и накрылся одеялком. Феликс сердито присел перед ним. Джисон выглянул из-под пушистой ткани, обвернувшей его, как буррито.       — Феликс, кажется, я все-таки сошел с ума, — торопливо пробормотал он.       — И ты заметил это только сейчас?       Морковноголовый был вне себя от раздражения. У него были свои дела, например, эссе. Он знал, что не стоит затягивать с ним так сильно, но по-другому ведь никак — и вот теперь у него абсолютно не было времени на надувшегося лучшего друга. Разве что друг заявился бы по коду «черный»* или «радужный»**, но он тут не по их причине, поэтому это не могло быть столь важным.       Если вдаваться в объяснения, когда они были младше, где-то во времена средней школы, — Феликс не был уверен, что именно тогда, но допустим, — они решили, что будет забавно использовать секретный код, который никто другой не смог бы понять. На самом деле не так уж и сложно было их разгадать, и либо их одноклассники были тупыми, либо им было настолько плевать, что они даже не пытались этого сделать.       — Сон, может, не будешь тянуть кота за яйки?       Австралиец со стоном помассировал виски. Для всего этого было рано. Слишком рано. На самом деле Феликс заснул за домашним заданием, и у него не было ощущения времени и места, потому у него было утро, и его не волновало ничье мнение на этот счет. И худшим в данной ситуации было то, что Феликс не был ранней пташкой, и этот факт в сочетании с недостатком сна был идеальным рецептом блюда, именуемого «капризный большой ребенок».       — У меня дома привидение, — старший вздрогнул, все еще чувствуя, как мурашки бегают по спине. — Ты чего это ржешь? Ни капли не смешно вообще-то. У меня в комнате была какая-то тварь демоническая! — заверещал Джисон, бросая одну из пуховых подушек в друга. Австралийца лишь больше рассмешило оскорбленное выражение на лице Джисона.       — Братишка, — усмехнулся он, вытирая фальшивые слезы, — тебе надо почаще проветриваться.       Он был прав. Джисон никогда не выходил из дома, разве что в школу и за едой. А хотя нет, он и ту заказывал, то есть выбирался он только ради школы, да и то с трудом. Джисон никогда особо-то не увлекался учебой, поэтому не являлся ангелом в своем классе. На самом деле он был настолько тихим, что учителя даже не замечали его отсутствия, а если и замечали — у него был Феликс, придумывавший оправдания. Феликс всегда был соучастником преступлений Джисона.       — Ты себя до помешательства отгородил от внешнего мира! — продолжил он. — Познакомься с новыми людьми, кругозор там расширь. Со-ци-а-ли-за-ция. Знаешь ли ты, что людям нужен контакт с другими людьми, иначе они и правда умрут? Ты умрешь, только если продолжишь в том же духе.       Джисон фыркнул и скрестил руки на груди.       — Не хочу я ни с кем знакомиться, люди страшные. — За словами последовала долгая долгая пауза, прежде чем Джисон решился продолжить разговор: — Знаешь, я сегодня чуть не умер.       Феликс лишь закатил глаза на слова лучшего друга. Он уже давно знал Джисона, и, скорее всего, тот опять драматизировал. Ему стоило выбрать не музыкальное, а театральное напраление.       — Боже ж ты мой! И что с тобой случилось, Сон? — насмешливо спросил он, театрально закрывая рот рукой. Может, его и самую малость интересовало то, что произошло с младшим, но не настолько, чтобы выказать искреннее сочувствие.       — Что ж, мой дражайший Феликс, — протянул Джисон, раздраженный тем, что австралиец ни капли не сопереживал ему, — я чуть не свалился с балкона. На самом деле, если подумать, я действительно упал с него.       Он перевернулся, чтобы сесть в позу лотоса, и умастил голову на руках, надевая на лицо задумчивое выражение. Вдруг его глаза расширились от осознания.       — Батюшки-святы! Феликс, я же с балкона упал! Я умер? Я тебе случайно мертвым не кажусь?       — Можешь прекратить бить себя? — Феликс громко простонал. На этот раз глупость старшего перешла все границы, у парня аж мигрень подскочила. — Вот ты, блять, чувствуешь себя мертвым?       Джисон испустил еще один визг, ущипнув себя за руку, которая адски болела.       — Нет, я очень даже жив. Спасибо, что спросил, — он надулся и потер больное место.       — Ну, что ж, Джисон, тогда, полагаю, тебе пора домой, — австралиец поднялся со стула, утягивая с дивана друга. — Может, там ты переосмыслишь произошедшее.       Феликс повел его к двери, а Джисон тем временем цеплялся за все, пытаясь защититься.       — Может, проспишься заодно. А обниму я тебя завтра. Люблю, целую, пока, заботься о себе!       Вслед за этими словами дверь захлопнулась прямо перед лицом пепельнолосого.       — Вот тебе и друг лучший, — сердито посетовал он и засунул руки в карманы пижамы. Он топнул ногой и поплелся обратно в свою квартиру, дверь в которую намеренно захлопнул так громко, как только смог. На его лице расплылась злобная улыбка, стоило ему услышать, как его сосед громко ругается на задрожавшие стены.       Но тут же пропала, стоило соседу справа пригрозить нажаловаться. Рассыпавшись в извинениях, он тихо закрыл дверь в свою спальню. В этот же миг улыбка а-ля Джокер вернулась на лицо.       — Так тебе и надо, — ухмыльнулся он, направляясь к кровати. Может, вздремнуть было не такой уж плохой идеей.