reaper ::: жнец

9:49       Минхо уставился на свое отражение в декоративном зеркале, висевшем в его кабинете. Его размеры занимали половину стены. Жнец пошевелил рукой — его отражение вслед за ним. Повернул голову — отражение тоже. Они были одинаковыми, но он не узнавал того, кто в ответ смотрел на него из зеркала. Лишь глаза, что уставились на него, — полные потерянности, казавшиеся черными в тусклом свете. Это был он сам, но кто он на самом деле? Он не знал. На данный момент ему ничего не было известно.              И почему он так расстроен тем, что не знает, кто он такой? Почему он не может вспомнить свою семью? Вот бы кто-нибудь назвал ответ. В прошлом он обычно беспокоился о том, что ответ может не понравиться ему, но сейчас ему было абсолютно все равно. Он просто хотел разъяснений, даже если это превратило его в антагониста собственной истории.       Подобные мысли были для него обычной заботой; они построились в его голове на фундаменте негативных эмоций. Однако к ним пришел незванный гость, незнакомец, вытеснявший местных жителей…       Почему он не может забрать душу Хан Джисона?       Жнец был беспомощен, и это сводило его с ума. И пусть его работа была ему не по душе, но такой уж она была, и за многие десятки лет он стал довольно хорош в этом, — но, конечно, хвастаться этим он не собирался, — в том, как забирать души, говорить им, хорошо ли они прожили или поступали ужасно, стирать их воспоминания в качестве награды и отправлять на Небеса или же карать вечностью. Для него это стало серой рутиной, но жаловаться он не мог, все-таки ему платили за это. Пока физически он расхаживал взад и вперед, мысленно проходил мимо шагов, которые требовала его работа, снова и снова, и снова.       Для него это стало чем-то элементарным. Так почему ему не удалось забрать душу Хан Джисона?       Придя к нему домой, он никак не ожидал того, что не заберет эту душу. И что сам станет причиной того, что человек по-прежнему жив. И не то чтобы он сам задумывал сделать это: его телом словно бы что-то овладело. Он точно не знал, что спас бы жизнь, ровно до того момента, как сделал это. Он был пойман в ловушку транса. В миг, когда он увидел, как парень переворачивается, в голове промелькнуло лишь одно сообщение: «Не дай этому случиться».       Это освободило в голове место для второго незваного гостя: как этот Хан Джисон повлиял на него? Что за сила у него была?       Множество вопросов заполонило его разум, но у него не было ответа на них. Они явились шепотом голосов, слышимых только ему, и это было величайшей пыткой из всех. В отчаянии Минхо завопил и запустил руки в волосы.       — О… Э… Думаю, будет лучше, если я вернусь как-нибудь в другой раз.       Сынмин стоял в дверях вместе с худощавым парнем, черные волосы которого были взъерошены, а на пухлых губах застыла неловкая улыбка.       Ким закатил глаза.       — Все нормально, Хёнджин, — проворчал он и втолкнул парня в комнату, задержав руку на спине того дольше положенного. Более мягким тоном он продолжил: — Нам не надо переносить расписание, от этого только хлопот больше.       Хёнджин прочистил горло, чувствуя себя максимально неловко.       — Так… Меня сюда Чан послал, чтобы я для него кое-что разузнал. Не могли бы Вы объяснить, что вчера было? — он присел на диван рядом со столом Минхо. Закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, он ожидал ответа Жнеца. — Эта история из разряда долгих? Надо делать заметки?       — Не нужно излишней дерзости.       Минхо со вздохом поджал губы. Он знал, о чем говорит ангел. Удивительно, как быстро распространились новости, особенно учитывая то, как те же просьбы о встрече с Советом оказывались не услышаны.       — Правда не знаю, что на меня нашло. Я и сам пытался понять, но не сдвинулся с мертвой точки в своих размышлениях, — он заложил руки за шею и вздохнул. — Я в замешательстве, — обреченно ответил Минхо. — Черт-те что творится.       Двое других молча наблюдали за черноволосым, сидевшим в полном поражении. Конечно, у него бывали черные дни как раньше, так и сейчас. По правде, у него было даже больше плохих дней, чем счастливых, но никогда им еще не приходилось видеть подобного случая. Минхо от природы меланхолик и циник, но это было впервые, когда он отклонился от курса задания.       — Ты в порядке? — спросил Хёнджин, чтобы разбить неловкую тишину, заполнившую комнату. — Ну то есть, раз уж вчера не вышло забрать душу — на его счет придет другая бумажка. Если уж Богу хочется, чтобы парень помер… То должен… — К концу своего умозаключения парень начал утихать, играясь с руками. Работа с умирающими или умершими, честно говоря, могла подпортить настроение на весь оставшийся день. Или все оставшееся существование, но это уже другая история.       Сынмин довольно громко откашлялся.       — Ладно, — провозгласил он, привлекая внимание. — На сегодня у вас пока что больше нет бумаг, господин, но я очень даже уверен в том, что у Хёнджина и другие дела в Раю есть. — Красноволосый обернулся чтобы взглянуть на последнего. — Как там Джэ?       — Джэ в порядке? — ответил Хёнджин, но почему-то это прозвучало вопросом. — Он хороший парень, может, малость неловкий, но, думаю, очень скоро переродится. С ним рядом просто здорово. Он играет на гитаре и поет с остальными душами. Я бы даже не был против, если бы он задержался у нас.       Минхо кивнул, но его мысли были омрачены тем, как все опасно и непонятно обернулось. Причинами его рассеянности были конкретный мальчишка с серыми волосами, пухлыми щеками и факт того, что Жнец был абсолютно безнадежен и бессилен в его отношении.       Он чувствовал темные тени, что лизали его кожу, присасываясь, как пиявки. Комната начала затуманиваться, и температура упала. Все следы света и оживленности исчезли. Лампы мерцали, пока следы их света и вовсе не исчезли в пустоте.       Хёнджин и Сынмин обменялись обеспокоенными взглядами.       — Он в порядке? — судорожно поинтересовался Хёнджин и даже не отдал себе отчета, когда сделал шаг к младшему и взял его за руку. Он прижался к парню, когда тени сомкнулись над ними. — Сынмин, что происходит?       Выражение лица того стало лишь мрачнее от вопроса, только что озвученного парнем.       — Ну, — неуверенно шепнул Сынмин, — иногда, когда он нервничает или запутан, то становится вот таким. Его силы выходят из-под контроля.       Прохладный ветер завыл, подхватывая бумаги и книги. На окнах сам собой кристаллизовался лед, и все в комнате ощутили, как покалывающее ощущение дежавю охватывает их.       То самое ощущение близости собственной кончины.       Минхо, как бы он ни ненавидел это, был воплощением смерти, и об этом Сынмин и Хёнджин часто забывали из-за его задиристой натуры и вечных подколов. Минхо и смерть шли вместе как комбо-набор: если первый пришел навестить тебя, значит настала твоя очередь навестить вторую.       Температура в комнате, уже погрузившейся в кромешную тьму, становилась все ниже. Чей-то крик прорезал воздух, затем еще один и еще… Это был бесконечный шлейф визжащих баньши.       Хёнджин в страхе распахнул глаза, продолжая цепляться за Сынмина, который присматривался к тревожному поведению друга.       — Минхо? — неуверенно спросил Сынмин. Он аккуратно снял с себя руку Хёнджина, жестом показывая, что разберется со всем сам и все будет хорошо. Он зашаркал в направлении Жнеца. — Пожалуйста, перестань, ты пугаешь нас.       Он аккуратно положил руку на плечо старшего.       — Алло, есть кто на связи?       И стоило Минхо ощутить касание, как он тут же вышел из транса.       — Черт! — громко выругался он ударяя кулаками по столу. Хёнджин и Сынмин подпрыгнули. Первый даже громко взвизгнул и свалился на пол, откуда начал молиться Чану, чтобы тот призвал его обратно на Небеса.       — Дорогой Чан наверху, забери меня, пожалуйста, — быстро прошептал он, складывая руки вместе, — Минхо опять страшный, и мне не нравится это.       Он зажмурился, сворачиваясь калачиком на полу, когда волна темноты пронеслась над ним.       — Минхо, ты можешь блять, прекратить уже!!! — внезапно заорал Сынмин. — Возьми себя в руки! Это состояние как-то решит проблему?       Все утихло, ветер остановился, свет вновь загорелся. Хёнджин даже приоткрыл один глаз; Сынмин редко ругался. Обычно он был тем, кто оставался хладнокровным при любых обстоятельствах. Ни одно давление в мире не могло сломить Ким Сынмина.       — Я понимаю, что вас выбешивает все, но, прошу, — секретарь выдохнул, массируя виски, — не управляйте тенями в этот момент. Что, если вы что-то сломаете? Кто это чинить будет?       Минхо смущенно опустил глаза.       — Ты, — тихо пробурчал он, играясь с пальцами. Может, Сынмин и был младше, но когда он злился, было страшно. Его обычно мягкий взгляд и нежные улыбки сменялись каменным взглядом и плотно сжатыми челюстями.       Сынмин приподнял брови, скрещивая руки на груди.       — Кто еще раз?       — Сынмин.       — Именно, — согласился красноволосый. — Поэтому нижайше прошу не доставлять мне лишних хлопот. Я буду плакать, если получу хоть какое-то сверхурочное задание.       Минхо хотелось бы провалиться в Ад от смущения, ибо Рай больше не был для него вариантом. Он закрыл свое красное лицо рукавами и соскользнул со стула, присоединившись к ангелу на полу. Им обоим болезненно, но напомнили, кто на самом деле был источником энергии в клетке*.       — Это самый ужасный момент в твоей жизни? — спросил один другого.       Хёнджин пожал плечами, всплескивая руками в попытке прогнать стыд. Безуспешно.       — Да. Думаю, да, — ответил он, признавая поражение.