reaper ::: жнец

      После того, как он жил… Ну, если точнее, был не совсем мертвым на протяжении нескольких столетий, наблюдая одних и тех же людей, Минхо начал ощущать реальное одиночество. Поначалу это чувство накрывало слегка и было практически незаметным, как одна маленькая раковинка в море, полном огромных красивых раковин. Но внезапно на него начали накатывать волны печали и пустоты, но он лишь отмахнулся от них, ссылаясь на усталость.       Через какое-то время, ежедневно ощущая эту пустоту, он начал испытывать ярое желание встретиться с кем-нибудь, прочувствовать мир на себе, почувствовать человека рядом. Что такое вообще этот человек было позабыто им давным давно. Потому, когда Джисон предложил ему встретиться вновь, Минхо вновь ощутил, каково это — быть нормальным человеком. Более того, почувствовал себя живым, чего не было так давно.       Однако, это чувство пугало парня, сбивало уверенность, тревожило, даже беззащитно. Он не помнил, как надо взаимодействовать с людьми и как вообще работает этот мир. С другой же стороны, это воодушевляло его, прилив адреналина в крови нельзя было описать никакими словами. Но он проигнорировал эти чувства, позволил им захлестнуть его.       Вторая стадия одиночества была более заметна. Минхо постепенно терял энергию для поддержания контакта с людьми, прилагания каких-либо усилий для поддержания отношений с ними. Это до смерти взволновало его друзей, но что они могли поделать с этим? Ничего.       В конце концов он замкнулся в себе настолько, никто не был способен вразумить его. Все, чего ему хотелось — это размышлять в печальном одиночестве и чувствовать эту боль, потому что, по-видимому, он ее заслужил. Вот Минхо и сбежал, думая, что снова остался один.

***

      Минхо внимательно прочел записку в руках.

Хан Джисон.

      И все, никаких тебе пояснений. Небеса, должно быть, уловили факт того, что каждый раз Минхо спасал жизнь мальчику, а это была, ну, не совсем его работа. А точнее, совершенно не то, что он на самом деле должен был делать. На этот раз судьба не послала никакого предупреждения. И он собирался выяснить, что с ним не так пойдет сегодня; он был по горло сыт тем, что его оставили во тьме.       — Сынмин, ты сегодня на джисонодежурстве.       Минхо агрессивно кинул свою сумку на стол и по выражению его лица было ясно, что спорить смысла не было.       — Ты обещал больше не оставлять меня на дежурстве! — укоризненно прокричал Сынмину старшему.       Минхо цокнул языком.       — Я только сказал, что если будешь заниматься бумажками, то не надо опять работать в поле, — пожал он плечами, со скучающим видом разглядывая свои руки, — Таким образом… Я официально отказываюсь от этого заявления, и ты отправляешься на службу.       — А что случилось со слэнгом? — раздраженно пробормотал себе под нос младший. Он не собирался на столь душевыворачивающую работу, отвергая ее.       Его босс удивленно поднял брови.       — И что это такое было?       Сынмин посмотрел на старшего с дерзкой улыбочкой.       — Разве это не твоя работа — забирать души, раз уж ты, как бы так сказать, Смерть и все такое? — самодовольно выстрелил он.       Выражение лица Минхо тут же помрачнело, как и вся комната.       — Я же просил тебя больше не упоминать об этом, — пригрозил он низким голосом.       Красноволосый сглотнул. Он и забыл, как сильно эта тема ранила старшего, хотя и не знал, что же такого приключилось с Минхо, что он ненавидел это слово так сильно.       Да, он умер и не имел ни малейшего понятия почему, но ведь и о Сынмине можно было сказать то же самое. Может, это потому что Минхо жил уже практически 400 лет и взаправду стал старой душой.       Младший засвистел от неловкости.       — Так джисонодежурство, говоришь? — быстренько сменил он тему, возможно, пытаясь поднять дух друга снова. Хотя Минхо и не признал бы этого, Сынмин знал, каким счастливым его делал этот человеческий мальчик.       Как и ожидалось, лицо Жнеца тут же просветлело.       — А… Да, — начал он неуверенно, — Я, возможно, соврал ему и сказал, что ты живешь по соседству с ним в студенческом общежитии, поэтому теперь ты живешь там, — закончил он, и растянул губы в дурацкой улыбочке.       «Ну что ж, блять» было единственным комментарием, который Сынмину смог выдать его мозг, но вместо того, чтобы сказать это вслух, но схватил бумагу со стола старшего вместе с ключами, на которых было написано «Новый дом Сынминни».       — Просто хочу сказать, что ты отстой, — и на этом красноволосый погрузился в темноту теней. Выйдя из них, он оказался обшарпанной квартирке. Он быстро огляделся по сторонам, чтобы удостовериться, что никто ничего не видел, и облегченно выдохнул, когда вокруг никого не оказалось.       Сынмин был готов придушить своего босса. Так это здесь ему теперь положено жить? Единственная причина, по которой Минхо стал его надзирателем, то, что он первый оказался рядом с ним. Но вообще их силы были схожи, и Сынмин втихаря продумывал, как бы ему однажды подсидеть старшего, и, похоже, что план-то его такими темпами скоро вступит в силу.       Падший ангел скучающе побродил по коридору. А что ему еще оставалось делать-то? Он не студент, хобби никаких у него нет, и, походу, дома тоже теперь.       — Будь ты проклят, Ли Минхо, — сердито проворчал Сынмин и топнул ногой. Все просто полнейший отстой: собирательство душ совершенно не вдохновляло его. Плачущие жертвы, их терзающие мольбы о пощаде, о втором шансе… Они вечно молили выполнить их последнюю просьбу — попрощаться с близкими как следует, сказать, как сильно они любят их, как сильно волнуются о них.       И Сынмину хотелось бы дать им отойти в мир иной в спокойствии, без чувства вины, но не так работал Совет. Совет безжалостен, бессердечен, и если твое время подошло — твое время подошло. Если судьба решила, что твоя кончина должна быть наполнена тревогой, то так тому и быть.       Для этой области работы Сынмин вынужден был научиться отключать малейшее чувство сожаления. Со временем он понял, что должен быть холодным, как лед, твердым, как металл, и никакой тебе пощады. Он должен был превратиться в пустую версию себя, даже если это вело к тому, что он услышит все до единого крики людей о помощи и жалости по ночам.       Звуки шагов позади него вывели Сынмина из задумчивости. Он повернулся на пятках, чтобы увидеть, кто это был. У красноволосого перехватило дыхание: эти глаза и пухлые щеки — они казались какими-то знакомыми, но до конца не вспоминалось откуда.       — Давай же, Сынмин, вперед, убей его, — зазвенел низкий голос в ушах Сынмина, и он может поклясться, что почувствовал рядом чье-то вымораживающее присутствие, от страха перед которым встали мурашки. Глаза его заметались по сторонам. Но никого не было, кроме него и белкоподобного мальчика.       — Кто здесь? — крикнул он, пугая, и голос его надломился в конце предложения, — Я спросил кто ты» — еще раз прокричал он с большей уверенностью.       — Убей его, Сынмин, ты знаешь, что должен это сделать, — голос угрожающе усмехнулся, но в нем не было ни капли юмора, — Я правда не хочу захватывать твое тело, и тебе это известно.       — Нет! Отстань от меня! — завопил красноволосый. Он прикрыл уши руками, чтоб не слышать мучительных воплей в голове. Он свалился на пол и свернулся клубочком, когда он становился все громче и громче.       — Хватит, остановись, умоляю, — в отчаянии зашептал он.       И вдруг это действительно прекратилось, а Сынмин расслабился. Ощутимое облегчение нахлынуло на него, и он медленно совершил поползновения, чтобы встать, но внезапный встряска пробежалась по его телу, останавливая его действия. Глаза красноволосого, некогда теплые, остекленели, и стали тошнотворного серого цвета.       — Я же говорил, что не хочу завладевать твоим телом, — проговорил демонический голос, но теперь через сынминово тело. Он посмотрел вниз на свои руки, — Давай посмотрим, на что твоя сила способна.       Глаза Джисона расширились, и он насторожился, когда встретился взглядом со стеклянными глазами красноволосого.       — Думаю, мне пора уносить ноги, — пробормотал он с неловкой улыбкой.       Пустое лицо парня напротив расплылось в зловещей ухмылке.       — Да, пора.       Тело мальчика в миг обернулось черным дымом, что вызвало панику у пепельноволосого.       — Бу.       Как раз в момент, когда эта тварина, — Джисон бы назвал ее демоном, — появилась у него за спиной, он вскочил на ноги и бросился бежать, спасая свою жизнь. Он видел, как темные тени окружают его, пробивая стены и любую преграду на своем пути.       Джисон еще ни разу в жизни не испытывал подобного ужаса, но адреналин, бегущий по венам, отделял его от сиюминутной проблемы. Он поднажал, заставляя себя бежать еще быстрее, когда увидел свою комнату поблизости, и он не мог позволить изнеможению овладеть им сейчас. Когда он схватился за ручку, все вокруг замерло. Джисон чувствовал себя дезориентированно, но был слишком благодарен за то, что это безумие закончилось.       Но рано он обрадовался: холодная, липкая рука схватила его за плечо мертвой хваткой, делая невозможным двигаться, а тем более бежать. Джисон заскулил от дискомфорта. Это был сущий ад.       В момент, когда красноволосый коснулся его, Джисон ощутил, как острая боль простреливает его голову, словно в нее вонзили нож, а затем вынули. Нечеткие образы медленно становились четче, острее, — пара глаз цвета оникса, искрящихся радостью, надеждой, искренним счастьем, и нежная улыбка. «Джисон, ты ведь знаешь, как много значишь для меня, да?».       — О, так это дитя может вернуть потерянные воспоминания, — как бы между прочим заявил демон, выпуская Джисона из транса. — Думаю, в будущем мне пригодится его тело.       Черные тучи вновь явились взору, на этот раз окружая само тело Джисона. Ему казалось, что его рвут на части, словно срывают лепестки цветка. Как будто тьма пыталась отделить его душу от тела.       — Черт, а ты крепкий орешек, — процедил красноволосый сквозь стиснутые зубы, — Что же ты не умрешь никак? — пропыхтел он, — Ну это никуда не годится!       Черные разводы покинули старшего, кидая обмякшее тело.       — Что… Что случилось? — спросил он Джисона, сбитый с толку. — Почему я тут? Он овладел мной? Скажи же!       Вместо ответа пепельноволосый с силой оттолкнул от себя парня, роняя того на пол. Он бросился в свою квартиру и захлопнул за собой дверь, запирая на замок. Тяжело дыша, он сполз по ней и обнял руками колени. А когда снова поднял голову, увидел фигуру, сидящую на диване с жуткой улыбкой.       — Кт-кто ты такой? — от страха запнулся Джисон. Тревога росла, сердце колотилось так громко, что можно было услышать. Ему хотелось кричать и бежать, но он замер на месте, сидя неподвижно, словно статуя. На какое-то время воцарила тишина, и единственное, что разрезало ее — рваные выдохи парня.       Фигура тихо усмехнулась, вертя кольцо на пальце. Джисон вытянул шею, чтобы рассмотреть его, и тихо ахнул: на нем был ярко-красный череп.       — Ну-ну, Джисон, — насмешливо протянул он, — Я — это ты.