reaper ::: жнец

      — Хёнджин, можешь, пожалуйста, выйти? Нам с Сынмином надо кое-что обсудить.       Оба парня недоуменно уставились на Жнеца, раздраженные тем, что им приходится разорвать объятия. Сынмин выключил телевизор и стиснул челюсти.       — Вы не можете ни с того ни с сего врываться ко мне, — проговорил он, сквозь стиснутые зубы. — Это грубо с Вашей стороны.       — Клянусь, это важно, — отчаянным голосом попытался уверить его Минхо.       — Тогда почему я не могу остаться? — спросил Хёнджин, приподняв бровь и все еще цепляясь за своего парня, как коала. — Если это так важно, разве Совет не должен быть проинформирован?       — Как бы ни доверял тебе, Хёнджин, Небесам так довериться не могу, — объяснил он. — Поэтому не мог бы ты, пожалуйста, оставить нас? Надо решить этот вопрос как можно скорее.       Похоже, что он не был убежден доводами Жнеца, посему так и остался стоять на месте, словно ноги приклеились к полу. Минхо вздохнул.       — Это не тот вопрос, которым должен заниматься Совет. Это приведет к нарушению гармонии.       — Хорошо, — фыркнул Ангел и коротко чмокнул Сынмина в щеку, — Вернусь, когда закончишь.       С этими словами парень рассыпался облачком мелких перьев и пыли, разлетевшихся по всему полу красноволосого, который, казалось, уже и не имел ничего против такого беспорядка. Единственное, что занимало его в этот момент — его босс. Минхо неловко облокотился на стойку в месте, которое теперь было квартирой Сынмина, и откашлялся, словно бы это помогло стряхнуть ледяной взгляд младшего.       — Как тебе новое место? — поинтересовался он, предпринимая неудачную попытку завязать светский разговор.       Сынмин приподнял губу, словно готов материться, и на его лице отобразилась смесь раздражения и отвращения.       — Не знаю, заметили ли Вы, — выплюнул он, — но «место» малость пожившее. Потолок в самом буквально смысле плачет! И я слышу каждое шевеление в этом здании. Если человек по соседству в ближайшее время не купит себе лекарство от аллергии, я…              — Тихо, тихо, злюка, — оборвал его старший и мягко подтолкнул к зоне, которая, вероятно была гостиной. — Я пришел вежливо поговорить, мне правда не хочется выслушивать твои угрозы.       — Ладно. Пожалуйста, присаживайся. Очень надеюсь, что стул сломается под Вами, — сверкнул глазами красноволосый и плюхнулся на потрепанный диван, раздраженно пыхтя.       Черноволосый закусил губу и сел напротив парня, молясь, чтобы стул все-таки попался хороший.       — Ты осведомлен об этом… На самом деле не знаю, что он такое, так что назовем его призраком. Слышал о нем? — спросил он младшего, лицо которого заметно потускнело.       Плечи Сынмина поникли, а все тело неприязненно напряглось; он уже догадывался, к чему клонит Жнец.       — О чем Вы говорите? — ответил он, чтобы развеять собственные подозрения.       — Есть одна сущность, которая жаждет души Джисона, — объяснил Минхо, перебирая руками. — Также появились новости о том, что на Небеса ворвался этот самый «призрак».       Глаза у секретаря поблекли. Воздух стал еще более напряженным, и они оба поняли, насколько все серьезно.       — Конечно, знаю, — мрачно ответил он, — как я мог забыть того, что овладел моим телом и использовал мои способности       — Что?.. Почему я не в курсе? Как это случилось? — старший подорвался вперед, осматривая младшего на предмет каких-либо травм.       — Потому что были слишком сосредоточены на дилемме Джисона и не обращали внимание на свое окружение. И все еще так делаете, — заявил младший с некоторым раздражением.       — Расскажи мне, что произошло, — спешно потребовал Жнец, совершенно не понимая, что этим имел в виду его друг.       Сынмин вздохнул, зная, что Минхо каким был невнимательным, таким и останется.       — Вы послали меня за Джисоном, а потом «призрак» появился и просто взял меня под свой контроль. Я мысленно кричал, чтобы он отпустил меня, но мое собственное тело обернулось против меня… — голос младшего надломился, но он не позволил слезам пойти. — Я был в ужасе. Но потом он почему-то передумал использовать меня.       Минхо некоторое время молчал, размышляя о случившемся с красноволосым. Он пережил подобный ужас, а Минхо даже не догадывался об этом. Каким же паршивым другом он был…       — Я тоже встретил его, и… Он сказал мне поговорить с тобой, — осторожно произнес черноволосый, наблюдая за тем, как меняется выражение парня с пустого на скептическое. — Он особо ничего не говорил. Только то, что ему что-то известно обо мне. И что я должен спросить об этом у тебя.       — Не думаю, что могу помочь Вам с этим, — тут же ответил Сынмин, настолько быстро, что старший даже насторожился. Ким встал и вытер руки о штаны — привычка, которая проявлялась, когда он нервничал. — Вам стоит уйти…       — В чем заключается твоя особая сила? — этот вопрос застал собеседника врасплох. Сердце Сынмина упало в пятки, но в голове его крутился вопрос: неужто Минхо действительно не знал? Сынмин, видимо, не так уж и много значил для него, раз тот мало был озабочен им.       — А Вы довольно эгоистичны, — огрызнулся красноволосый, стараясь держаться, словно тащил себя на буксире через всю ситуацию. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, прежде чем продолжить: — Знаете меня так долго и ни разу не удосужились спросить.       — Дело не в том, что я не беспокоился, а в том, что это никогда не приходило мне в голову, — прошипел Жнец в свою защиту, — Мое внимание всегда было сосредоточено на других вещах.       — Да, например, на таких, как отчаянные попытки найти прошлую жизнь, чего Вы никогда не сможете достичь.       Стоило этим словам слететь с уст Сынмина, как он пожалел о них. Недоумение и ощущение предательства, написанные на лице черноволосого были чем-то из разряда того, за что парень никогда бы не хотел понести ответственность. И все же это случилось.       — Что… Что ты хочешь этим сказать? — заикаясь, спросил старший, усиленно моргая и плотно сжимая губы. Пространство вокруг них потускнело, замигали лампочки. — Ты знал об этом все это время? И просто позволил мне загнать себя в тупик?       Секретарь сдвинул очки на переносицу и подошел к Минхо, чтобы погладить по спине в знак какого-то неловкого утешения. Он был не лучшим в этом деле, но надеялся, что это хоть как-то поможет. Старший всегда вел себя довольно отстраненно и редко впускал кого-либо в свою жизнь; Сынмину было легко забыть о том, насколько эмоциональным на самом деле был этот парень.       — Слушайте… Я могу восстановить то, что Вы забираете у людей, — пояснил младший, громко вздыхая. — Вы забираете воспоминания людей, и если Совет решит, что Ваш приговор был неверным, они зовут меня, чтобы вернуть воспоминания в качестве вечной пытки.       — И почему ты просто не восстановишь свои собственные? — спросил Жнец с выражением надежды на лице. — У тебя же есть такая возможность, почему ты этого не сделал…       — Я не могу, — пробормотал Сынмин, отведя взгляд в сторону. Он беспокойно закрутил большими пальцами. — Вы знаете, что Совет самолично удалил наши с Вами воспоминания.       — А, — последовал ответ Минхо, скатывавшегося вниз на стуле, — Правда? Не помню.       — Но есть еще одна загвоздка, — поспешно заговорил младший. Сменив тему, он понадеялся, что это отвлечет парня. — Дайте мне свои руки.       — Сынмин, у тебя парень вообще-то есть, — колокольчиком прощебетал Жнец, чтобы поднять настроение, хотя голос все еще дрожал.       — Сейчас не время для шуток, — жестко проговорил младший, схватив черноволосого за руки и закрыв глаза. Минхо ничего не понимал, просто подыгрывая младшему.       Картина, заполнившая его разум, до ужаса потрясла его чувства. Это было похоже на его собственное воспоминание. Он жил им, ощущая окружающее, слыша каждое слово и видя каждое движение, но люди в нем не ощущали его присутствия.       Он был в знакомом ему кабинете на самом верху, в который вел тот самый лифт. Изящные барельефы, символизирующие земные страдания и книжная полка, проявлявшаяся то тут, то там на стене, указывали на то, что это был зал заседаний Совета. Минхо наблюдал за происходящим с широко раскрытыми глазами, заметив, что Сынмин сидит напротив прекрасно известной ему девушки с распущенными черными волосами и самым неземным лицом. Сонми. Он молчал следил за их общением, чувствуя отвращение к ней где-то на подкорке сознания.       — Сынмин, — мелодично произнесла девушка, привлекая внимание парня, — как думаешь, почему я позвала тебя сюда?       Сынмин в ответ слегка пожал плечами, не осмеливаясь столкнуться с неистовым взглядом напротив, так и искрящимся вызовом сказать что-то не то и не пережить последствий.       — О, дорогуша, — холодно усмехнулась она, крутя ручку между пальцами с таким угрожающим видом, будто в любой миг могла вколоть ее в секретаря.       Какая грозная леди, — подумал Жнец, но взгляда не отвел. Ему было так любопытно, словно он смотрит одну из дорам, которые так нравились Сынмину. Что-то там о гоблинах, как ему помнилось.       — Сынмин, почему ты все еще позволяешь Минхо командовать тобой? — продолжила Сонми, — Он же всего лишь разменная монета, дублер.       — На что ты намекаешь? — спросил красноволосый, решив, что сейчас подходящее время, чтобы открыть рот. Он с любопытством наклонился вперед. — Для кого это он дублер?       — Для тебя, — широко улыбнулась девушка, обнажив белоснежные жемчужины зубов. Она была бы еще красивее, будь улыбка искренней. — Милый мой, ты тот, кто на самом деле годится на эту роль.       Минхо не мог точно определиться, стало ему противно от «милый мой» или в целом от произнесенной ею фразы. Единственное, в чем он был уверен, тоже оказалось ложью. Ну не превосходны ли Небеса? Парень тяжко вздохнул, чувствуя себя слишком опустошенным, чтобы откуда-то еще достать энергию на грусть. Белые стены комнаты ярко контрастировали с чувствами Жнеца.       — На самом деле, Сонми, милая моя, они оба — моя замена, — вмешался насмешливый голос. — Я задавался вопросом, сколько времени понадобится Минхо, чтобы понять, что ты лгала ему, чтобы держать на привязи. Единственная причина, по которой он следует твоим приказам — он считает, что ты создала его.       — Как ты вернулся сюда? — пугающе спокойно произнесла вопрос девушка, медленно вставая и заводя руки за спину. — На вход сюда тебе наложен запрет. Это невозможно.       — У меня свои ходы, — задумчиво сказал единственный и неповторимый демон Джисон, выходя из тени. Его кольцо сияло ярче, чем когда-либо. — Была причина испортить тебе собрание для начала.       — Убирайся, — свирепо потребовала Сонми. Ее глаза темнели с каждым шагом, что она делала. — Предлагаю последовать моему приказу по-хорошему, иначе мне придется действовать по-плохому.       — Что тебе известно о Минхо? — уверенно отбил призрак.       — Да почему все постоянно врываются сюда, чтобы задавать вопросы, иисусе? У нас есть почтовый ящик. Используйте его по назначению. — театрально закатила глаза ангел. — Мы так хорошо защищали его все это время от тебя, и я не позволю этой работе пропасть даром, — прошипела она, сверкая дырами в черепе существа.       — Так работайте усерднее, — усмехнулся парень, — потому что я уже разрушаю его.       С яростным криком Сонми выхватила свой клинок — и откуда только достать успела? — и полоснула по телу демона, но это оказалось бесполезно: Омерзительный смех все еще эхом отражался от стен, когда его тело давно обратилось в туман.       Девушка упала на колени, от чего меч звякнул о пол, и уткнулась лицом в ладони.       А затем все почернело. Минхо вновь открыл глаза, прищурившись, когда свет ударил в глаза.       — Сынмин, — прошептал он, — почему чем больше я узнаю, тем больше частей самого себя теряю?       — Все будет хорошо, — любой мог услышать в голосе красноволосого, что тот сам сомневается в сказанной фразе, но старший ценил его старания.       — Не будет, — Мрачный Жнец — или кто он вообще такой? — встал и направился к двери. — Спасибо, что показал мне.       Он запер за собой дверь и зашагал по коридорам, позволяя ногам тащить его к личному убежищу. Он нетерпеливо зазвонил в дверь. После девятого нажатия на звонок ее наконец открыл раздраженный Джисон, с растрепанными волосами и одетый в то, что можно назвать домашней одеждой.       Однако, стоило юноше увидеть, кто перед ним, раздражение сменилось удивлением.       — Минхо? — выдохнул он. — Что ты делаешь у моей двери? Почему просто не появился посреди комнаты, как обычно?       — Хотел быть вежливым сегодня, — ответил тот, протискиваясь мимо младшего, чтобы войти и тут же завалиться на диван с громким стоном. Он зарылся в подушку лицом. — Хочу, чтобы мир исчез.       — Эм, правда не знаю, что на этот счет сказать, но держись, приятель, — неуверенно ответил Джисон, прежде чем скрыться на кухне. Черноволосый устало поднял голову — это зрелище отлично показало, как быстро может забиться сердце пепельноволосого; секунда — и взорвется.       — Твое растение все еще там?       — Мистер Чарльзтон? — сухо и с иронией в голосе ответил Джисон, ставя на стол две упаковки шоколадного молока. — Он скорее мертв, чем жив. Я боялся выходить на балкон после того раза. Лестница тоже не вариант.       — Да упокоится он с миром. Наверное, — уныло ответил Минхо, прежде чем снова упасть лицом в подушку и утонуть в ней.       — Кто и что с тобой сделал? — жалобно спросил Джисон и потряс тело старшего. — Расскажи мне! Я буду защищать тебя от них. Я их всех побью!       Единственное, чем было принято его чудесное предложение — это невнятное бормотание из подушки, поэтому у младшего не было выборка, кроме как залезть на старшего.       — Не унывай! — пропел он.       — Нет, я хочу грустить прямо сейчас, — угрюмо заявил Жнец, не сдвинувшись с места даже от лишнего веса на нем.       Губы Джисона изогнулись вверх в теплой улыбке.       — Тогда я буду обнимать тебя, пока не перестанешь.       — Только посмей, трус, — бросил вызов Минхо, все еще отказываясь шевелить хоть одним мускулом. Его сердце чуть не выскочило, когда младший залез руками под его тело и обхватил его, словно щит, что защитит от внешнего мира.       — Ты бросил мне вызов, сам виноват, — рассудил пепельноволосый и уткнулся лицом в шею парня.       — Переживу как-нибудь, — отмахнулся старший. — Твои объятия невероятные. Почему мы всегда в итоге заканчиваем тем, что обнимаемся, когда вместе?       — Честно говоря, не знаю, но не могу сказать, что мне это не нравится.       Джисон, на чистоту, слишком любил, когда Минхо был рядом, чтобы это было чем-то здоровым, и всегда чувствовал себя отчасти одиноким, когда того не было рядом. Квартира казалась пустой, когда в ней не было второго парня.       Через некоторое время они отлипли друг от друга и с удовольствием попивали шоколадное молоко.       — Сегодня со мной не происходило ничего опасного для жизни, — нарушил тишину Джисон, откинувшись на спинку дивана. — Господин Жнец, я действительно начинаю думать, что моя околосмерть каждый день — всего лишь твой повод для встречи со мной.       Рот Минхо сложился в букву «О».       — Нет! Я правда просто выполняю свою работу!       — Да замолчи ты, такой момент испортил! Дай мне закончить, — младший заткнул его и прочистил горло. — Потому что, если это так, не мог бы ты использовать другой метод. Например, звонить мне?       Губы черноволосого расплылись в ласковой улыбке.       — Весьма тонко. Давай сюда свой телефон.