Альтер Эго

Вход в корпус моего института отличается от обычного входа. Стоит подойти к корпусу ближе, как тебя встречает длинное крыльцо ступенек на тридцать. Ступеньки — как круги Ада, пройдешь их — окажешься в Чистилище. Смысл напрягать себя усердными тренировками, если достаточно просто подняться по ступенькам крыльца моего института? В других корпусах (за исключением корпуса радиоэлектроники) нет такого крыльца. В некоторых студент может просто зайти через дверь, как например, в корпусе энергоменеджмента, где мне уже доводилось быть, когда я учился в специализированной школе. Нас водили на экскурсию: показывали, чем мы сможем заниматься по окончанию университета. Показывали, чем занимается институт, какие дипломные проекты делают студенты, и как вообще здорово учиться в корпусе, от ремонта (если он вообще был когда-либо) так и веет двадцатым веком, когда «у всех все было общее, а выделяться было не принято». Эта экскурсия на самом деле была своего рода агитация — в конце экскурсии нас посадили в аудиторию, в которой находился всего один человек. Этот человек крупного телосложения, был одет в серую растянутую футболку и черные брюки. Позже нам сказали, что это был директор института. — Ну что? — спросил он, облокотив свою пятую точку о первую парту среднего ряда и поставив одну ногу на вторую парту. — Поступать будем? К чему это я? К тому, что вход в этот институт находится прямо с улицы — ни крыльца, ни ограждения. Любой желающий, проникнув на территорию университета, может практически без ограничений зайти в этот корпус. Практически — потому что дверь, хоть и белая с прозрачными вставками, но оборудована датчиком движения. Она откроется только тогда, когда вахтер включит систему и когда кто-то попадет в поле зрения датчика, став прямо перед дверью. Иногда я жалею, что не поступил в тот институт. Входить туда гораздо проще. Институт, в который поступил я, специализируется на программировании, компьютерных системах и сетях. Нам, студентам института, нет дела до какого-то там энергоменеджмента, атомных станций или радиоприборов, — мы будущие программисты. А, чтобы стать хорошим программистом, нужно пройти пекло под названием «обучение в университете». Зачем оно мне нужно? Чтобы положить в ящик стола очередной «красненький». Корочку. Вот как я представляю себе вход в корпус моего института. Лично мне уже не нравится это начало — оно меня пугает, хотя еще даже не начались занятия. Поднимаясь по ступенькам, невольно устаешь, еще не добравшись до аудитории. Очередное напоминание о том, что учеба в университете гораздо тяжелее, чем ее описывают в книгах. Лично я уже устал. Тем, кто прошел тридцать кругов пекла; тем, чьи ноги гудят от непривычной после двух месяцев каникул нагрузки; тем, кто все-таки рвется мимо препятствий к новым знаниям, — тем стоит пройти еще несколько преград. Во-первых, двойная железная дверь. Узкая, железная дверь, которая держится на пружине. Места в проходе хватает только на одного человека, причем, чтобы открыть вторую дверь, нужно сделать шаг назад, а для этого необходимо открыть первую дверь, ведущую с улицы, зажав ее рукой. А теперь представьте, что помимо вас на пары стремятся еще минимум десять студентов. Коварная дверь впускает по одному. Радует то, что расстояние от двери до ступенек большое, места всем хватит. Но это столпотворение с утра, мягко говоря, раздражает. Какая учеба, когда с самого начала тебе мешают дышать, толкают вперед, вынуждая выламывать руки, чтобы протиснуть свое тело вперед? Студенты заходят в здание по одному, толпясь, толкаясь, словно хотят, чтобы поскорее начались занятия. До звонка еще пятнадцать минут: удивительно, почему столько студентов пришли сюда заранее. Забегая наперед, скажу, что «час-пик» студентов в нашем университете — это за пять минут до звонка и в течение десяти минут после. Удивительно, но сегодня студентов больше, поэтому и входить в корпус больнее. Ах да. Сегодня же первое сентября. Первокурсники, которые жаждут увидеть преподавателя, ужаснуться от его заумной и скучной лекции, и свалить с института вплоть до самой сессии. Так какого черта они идут сейчас на первую пару, которая начнется со звонком через пятнадцать минут? Я люблю пунктуальность. Я никогда не любил опаздывать и всегда приходил заранее. Иногда мои друзья, которых я судорожно ждал на месте более часа, раздражали меня. Но я все равно люблю их. Не всем же быть таким задротам по времени, как я. Но тот факт, что помимо меня существует еще минимум человек сто-двести, которые придерживаются такого же мнения и которые отчаянно пытаются проникнуть внутрь здания корпуса института за пятнадцать минут до начала занятий, — пугает. Оказавшись внутри здания, можно вздохнуть спокойно. Студенты рассасываются в разные стороны: кто-то вперед, читать информацию о заведующих кафедр, что висят на стене передо мной; кто-то — идет также прямо, но их путь направлен на кофейный автомат, который расположен под «заведующим кафедры компьютерных систем и сетей»; кто-то — идет налево: в длинном холле стоят шесть длинных скамеек, а в самом углу расположена будка с едой «для перекуса во время перемены». Но самый большой поток студентов стремится направо — именно в правой части расположена лестница, а также два работающих лифта, ведущие в аудитории. Умные студенты (примерно третий-пятый курс) поняли, что проще свернуть налево, пройти мимо скамеек и будки с едой и подняться по запасной лестнице. Там редко ходят люди — рай для интровертов. На время, пока поднимаешься в аудитории, можно подумать о вечном. Я только поступил сюда, но прекрасно знаю про эту лестницу — когда мы были здесь впервые вместе с бабушкой, заместитель директора провел нас по этой лестнице, показав «лучший путь для спуска».

 — flashback —

— Займитесь ими, — сказала директор, сидя за столом в своем кабинете и перебирая бумаги, не поднимая взгляда на нас. Высокий мужчина, застывший в дверном проеме, жестом показал нам, что нужно идти за ним. Мы вышли из кабинета, который был соединен из нескольких: кабинет директора, кабинет первого заведующего, кабинет второго заведующего, большой кабинет секретарей. Мы оказались напротив лестницы, но мужчина, за которым нам было велено следовать, ушел от нас в левую сторону — туда, где начинался длинный коридор. Словно в больнице. Психбольнице. — Вот здесь у нас висит расписание, — сказал он, подойдя к длинному стенду на стене, и ткнул пальцем в клетчатые ватманы. — Первого числа здесь будут написаны аудитории. — Понятно, — улыбнулась бабушка. Мужчина пошел дальше по темному коридору, в конце которого было окно — единственный источник света, отчаянно пытающийся осветить коридор. Когда мужчина дошел до конца коридора, он резко свернул направо в проем. То был вход в узкую лестницу, которая тянулась от минус первого этажа до десятого. Мы последовали за ним и спустились вниз на первый этаж.

 — end of flashback —

Я решил воспользоваться своими познаниями про этот корпус и подняться по запасной лестнице. Поэтому свернул налево, прошелся по длинному холлу, затем проник в темную часть помещения — туда, где начиналась запасная лестница. Я никогда не был умным. Двоечником был. Отличником был, даже красный диплом имею. Мог зарыться в книги и часами перекладывать их с полки на полку. Иногда даже их читал. Но никогда не считал себя умным. «На каком этаже находится расписание?» Электронного варианта расписания у меня нет. Где получить его — я понятия не имею. Заместитель директора показал мне расписание, но забыл указать номер этажа. А у меня из головы вылетело — ничего не помню. «Что мне делать?» Отчаянно пытаюсь найти нужный этаж, поднимаясь по лестнице и заглядывая в длинные коридоры. Второй. Третий. Четвертый. Пятый. Шестой. Чувствую отдышку. Задыхаюсь. В «левой» части здания, также, как и в правой, расположены лифты. Но, в отличие от «правых», «левые» не работают. А зря. Могли бы спасти столько жизней от сердечных приступов! Ведь гонять по десятиэтажному зданию нелегко! Поднимаюсь на седьмой этаж. А есть ли смысл? Не думаю, что деканат находится выше пятого этажа. Поэтому, чувствуя судороги в ногах, спускаюсь вниз. Мысленно корю себя за то, что не смог подняться выше. Что, если там деканат? Спускаюсь на этажи, заглядываю в каждый коридор и пытаюсь найти нужный этаж. Шестой… Пятый… Четвертый… Третий… Второй… Первый… Подвал. Подвал? Почему здесь так темно? Дверь закрыта, прохода нет. Первый… Второй… Третий…. Четвертый…. Пятый… Стоп. Я был прав: деканат находится на четвертом этаже. Мне, правда, понадобилось минут пять, чтобы вспомнить, как выглядел нужный этаж. Кроме длинного коридора и окна в конце ничего не помню. Смутное описание, учитывая, что таких коридоров в корпусе минимум восемь. Я спустился и вошел на четвертый этаж. До звонка оставалось десять минут — меня начинало трясти от волнения. Влиться в уже сформировавшийся коллектив гораздо труднее, чем стать одним из первокурсников. Я не первокурсник. Я поступил сюда через год после того, как мои сокурсники поступили в университет. Я пришел к ним со специализированной школы — у меня были привилегии поступать на второй или третий курс. Я выбрал второй, потому что количество предметов, которых необходимо было досдавать, было меньше. Мне было безумно страшно, потому что я не знал людей, с которыми мне придется учиться. Они друг друга знают. Я их — нет. Я прошелся по коридору в поисках стенда с расписанием. Постепенно темный длинный коридор наполнялся студентами, которые устраивались рядом с дверьми в аудитории и прижимались плечами к стенам. Стало невыносимо душно. Столько людей! Гораздо больше, чем в моей школе! Наконец-то я нашел расписание. Группа, в которой я учился, называлась «АТ-141». Это все, что мне нужно было знать на ранних порах. Я подошел к расписанию, глазами нашел надпись «второй курс» и пробежался взглядом по клеткам с названиями групп и предметов. «Где моя группа?» Паника. Как я попаду на занятие, если не знаю, в какой аудитории оно будет проходить? В глазах потемнело от волнения — как такое возможно, что моей группы нет в расписании?! Рядом со мной стоял мальчик. Он не выглядел слишком взрослым, но и не был похож на первокурсника. Скорее всего курс второй-третий. О да, я очень проницателен, люблю анализировать людей. Так вот, тот мальчик, студент, стоял рядом и смотрел в одну единственную точку, едва задрав подбородок вверх. Мне стало интересно, куда он смотрел, поэтому я попытался глазами найти место, куда он смотрит.

ПОНЕДЕЛЬНИК АТ-141 ….елы математики, ЛЕК, 707ф ….мирования, ЛЕК, 307ф ….ные сети, ЛЕК, 707ф

Есть. Моя группа. Она в самом левом столбике. Наполовину заклеена ватманом с первым курсом. Стоп. Этот парень из моей группы? — Не круто, — пробубнил он себе под нос и тяжело вздохнул. — Сначала седьмой, потом третий, затем опять седьмой. Наверное, он меня не заметил, раз поплелся мимо в сторону «правой» лестницы, которая располагалась прямо напротив двери с надписью «ДЕКАНАТ». Я решился не тратить время впустую, а последовать за этим парнем, мысленно прокручивая у себя в голове номер аудитории «707ф». Я боялся упустить его из виду, поэтому бежал за ним, что было сил. Иногда спотыкался, потому что студентов на лестнице было слишком много, а мне не хотелось терять того парня с виду. Добравшись до седьмого этажа, я юркнул в коридор и свернул направо — все, как делал парень, за которым я следовал. Я шел за ним по темному коридору, едва не ударившись головой об дверь — аудитория «707ф» была открыта и там собирались студенты. Зайдя в просторную длинную светлую аудиторию с тремя рядами парт по тридцать (если не больше) в каждом, я устремился на место рядом с окном напротив двери. Когда-то мама мне сказала, что такое место — лучшее для списывания. Кто знает, быть может, это правда. Но я никогда не списывал, поэтому не могу с уверенностью сказать, что это правда. Прошло четыре года с того момента, как я в последний раз сидел на задней парте. В школе я был двоечником, поэтому сидел в компании трех «красавиц» нашего класса, которые учились чуть хуже меня. Зато в специализированной школе я был отличником и сидел исключительно за первыми партами. Я так привык быть первым, что сейчас, сидя где-то сзади за толпой студентов, чувствовал себя неуютно. Студенты собирались в кучки, что-то обсуждали, смеялись, втыкали в телефоны. А мне одиноко. И как только я смогу наладить с ними контакт? — Чимин! Кто-то напугал меня, похлопав по плечу. Я удивился, услышав свое имя. Повернув голову я увидел сидящего рядом парня, которого хорошо знал. — Тэён?! — Поверить не могу! — гора эмоций повалилась с него на меня. — Мы будем учиться в одной группе! Представляешь? Отлично. Я не один. — Серьезно? — спросил я, подняв брови. — Вспомним молодость! — Тэён вытянул руки, скрестив пальцы. — Правда, мы с тобой редко общались…. — Да, я помню, — я не заметил, как улыбнулся. Тэён был прав. Мы редко общались. Я сидел за первой партой в окружении четверых двоечников: старосты, у которой мама — важный человек; плаксы, у которой бабушка — преподаватель; волейболистки и… как бы его назвать? Пиздежник? Не люблю материться. В общем, он выпендривался перед вышеперечисленными. Тэён же был в другого рода компании: будущий инженер, которого прозвали «Бессмертный» из-за его фамилии; тихоня, у которого бабушка — приближена к директору школы; маленький мальчик, который любит нарушать правила, особенно ПДД; и милашка по кличке «Лёвчик». Мы были в разных мирах. У меня мама работала в специализированной школе, поэтому я делал все, чтобы заработать «красненький» диплом. У Тэёна отец был директором фирмы, куда наших студентов отправляли отрабатывать практику. Так получилось, что мы оба получили красные дипломы, хотя Тэён вообще не старался, а просто начал учиться вначале третьего курса. Мы в разных мирах. Удивительно, что судьба свела нас снова. В любом случае, я рад. Я не один. Тэён изменился за лето: перекрасил волосы в приятный розовый цвет. Надел бандану. Сменил стиль одежды. Я его помню не таким. Словно сейчас передо мной сидел совершенно другой человек, не тот, которого я знал четыре года. Было видно, что он повзрослел, хотя по его цвету волос не скажешь, что ему уже двадцать лет. — Говорят, тут есть полупары, — продолжал Тэён, развалившись за партой. Наверное, увидев меня, он наконец-то расслабился. — Звонки по пять минут через каждые сорок пять. — Друг рассказывал мне, что в его университете также, — я пытался поддержать разговор. — Лично я не понимаю, как это…. — Я тоже, — возмущению Тэёна не было предела. — Это же столько времени! У нас пары заканчиваются позже, чем в специализированной школе, и все из-за этих звонков! Я имею ввиду…. У нас пары были по час двадцать и никто не жаловался — все сидели и все было нормально. А тут…! Я хотел сказать что-то по этому поводу, но сразу забыл, потому что за парту перед нами сел парень. Он повернулся к нам и улыбнулся, протягивая руку для пожатия. У него были выразительные глаза и острый подбородок. — Вэн Джунхуэй, — сказал он. Я сначала не понял, просто машинально пожал руку. Но потом до меня дошло: это его имя. — Староста группы. Как я понимаю, вы в мою группу попали. В первую же, так ведь? — «АТ-141», — раньше меня произнес Тэён. — Значит, в мою, — староста заплясал на месте. Затем достал из кармана телефон и уткнулся в него. — Мне нужны ваши контакты, чтобы я смог добавить вас в общую беседу. И… — потянул он, подняв взгляд на меня. — Как вас зовут? — Пак Чимин, — я засмущался: почему-то мне стало стыдно за свое имя. — Ли Тэён, — произнес мой сосед по парте. Староста дал каждому из нас свой телефон в руки, чтобы мы могли сами ввести свои имена и номера телефонов. Убедившись, что наши номера в его телефоне, он стал судорожно водить большим пальцем по экрану. — Я добавлю вас в беседу, — сказал он, не отрываясь от телефона, — только не пугайтесь. Там много мемасиков и блядства. Со временем привыкнете. Тэён громко хмыкнул, скрестив руки на груди и откинувшись на стуле. «И не такое видали». «Они действительно дети» — пронеслось у меня в голове. По всему зданию (а в нашей аудитории особенно громко) пронесся звук пиликающего будильника. — Что это? — вырвалось у меня. Я прислушался. — Звонок? — Тэён замотал головой, пытаясь найти взглядом источник звука. — Звонок, — Джунхуэй, громко рассмеялся. — Вы никогда звонков не слышали?! — У нас они не такие были, — в голосе Тэёна можно было услышать едва заметную обиду. — Это были просто звонки. Колокольчики. — Прошлый век, — махнул рукой староста. — Хотя, к этим звонкам я тоже долго привыкал. Но сейчас отношусь к ним спокойно. Джунхуэй открыл рот и, вдохнув воздух, уже хотел что-то сказать, вскинув указательный палец вверх, как вдруг в аудитории воцарилась тишина. Толпа студентов, стоящая возле двери, резко расступилась. Кто-то вошел в аудиторию и быстрым шагом направился прямо к доске. А за его спиной студенты, толкаясь, уселись за парты. — Я с вами позже пообщаюсь, — староста подмигнул мне, затем встал и побежал вперед, чтобы сесть за одну из первых парт. — Так…. — еле слышно потянул мужчина, который устроился за трибуной возле окна. Он перелистывал свои листы, внимательно их изучая. «Это что, наш препод?!» — пронеслось у меня в голове. Я не заметил, как от удивления открыл рот. — Старосты, мне нужен список группы, — сказал мужчина за трибуной. Он отложил листы и слегка наклонился вперед, облокотившись локтями об трибуну. Взглядом он осмотрел аудиторию, хотя по его лицу было видно, что ему не было до нас дела. Мне показалось, что ему студенты были не интересны. Однако, для вежливости, он улыбнулся. — Итак, как вы уже поняли, я являюсь вашим преподавателем. Меня зовут Мин Юнги, можете называть меня профессор Мин. Я рад, что ваш учебный год начинается именно с нашего занятия. В следующую секунду мой слух словно выключился — я не расслышал, что он говорил. Вроде о каких-то курсах, связанных с разработкой сайтов. Стоп. Сайты? Столько времени я не занимался этим. В средней школе я был лучшим по созданию сайтов среди класса. Однако, поступив в специализированную школу, мне пришлось отказаться от этого. И вот сейчас какой-то левый человек, преподаватель, которого я толком не знаю, рассказывает о курсах, где могут научить этому. Бред. Может, записаться? Курсы стоят около двух тысяч, как сказал профессор Мин. У моей семьи даже таких денег нет. Обидно. Ладно, посмотрим, что будет дальше. Профессор Мин решил начать наш учебный год прямо с лекции о вычислениях. Наши мозги, успевшие атрофироваться после летних каникул, теперь закипали от задач, которые нам давал преподаватель. Задачи были на системы счисления — перевод чисел из одной системы в другую. — Эти аболтусы этого не знают? — шикнул Тэён, нехотя открыв тетрадь. — Мы это учили…. — На втором и третьем курсах, — улыбнувшись, закончил я. — Да, и это странно, — Тэён возмущался, но старался разговаривать шепотом. — Я думал, здесь сложнее учиться, ведь это университет. А, оказывается, они сейчас учат то же самое, что и мы. — Как бы не уснуть, — я упер рукой голову и начал рисовать на полях тетради. Все, о чем говорил профессор Мин, я знал и так. Более того, я знал это еще со времен информатики в средней школе. Поэтому посчитал правильным поддаться искушению и погрузиться в свои мысли. Я повернул голову и посмотрел в окно. Вид из окна был прекрасный: мы находились на седьмом этаже, грубо говоря, на высоте. Это не самая высокая точка в десятиэтажном здании, однако… вид завораживает. Я люблю высоту — в детстве мечтал о полетах. С высоты видны верхушки деревьев и крыши высоток. Видны также здания, которые строятся. Серо-зеленый пейзаж. И небо. Оно такое красивое! Я скучаю по специализированной школе. Не потому, что у меня там было много друзей. Друзей по сути у меня вообще нет. Никогда не было. Я и не стремился. Прошлый опыт дружеских отношений с одним человеком, который слегка добавил яда в мою жизнь своим существованием, не дает мне возможности думать о людях как о друзьях. Хотя я прекрасно понимаю, что, для того, чтобы выжить в социуме, необходимо иметь связи. И друзей тоже. Но я так не умею. Сам по себе я скучный. Дальше конспектов жизни не видел, увлечений, кроме рисования, у меня особенно нет. С фантазией у меня не очень сложилось. Разговаривать не умею, часто молчу. Кому интересно разговаривать с молчуном? А еще я очень стеснительный. Не могу выйти в люди — боюсь чужого мнения. Еще я некрасивый. В моей комнате нет зеркал. Не люблю в них смотреться. В детстве называл себя «Квазимодо», потому что страшненький и сутулюсь. И люблю колокола. Обожаю звон колоколов. Как меня воспримут в новом обществе? Это дети, младше меня на два-три года. У них одни интересы, а у меня и интересов толком нет. Они будут считать меня странным и… никто не захочет со мной общаться. Кому я нужен? Тэёну? Который… и так со мной не общался? Да, мы держимся друг за друга сейчас потому, что нас вдвоем кинули в один прорубь. Мы пытаемся не утонуть, поэтому держимся вместе. Но, какова вероятность того, что мы будем общаться все время? Ведь мы разные. Вдруг раздался звонок. «Будильник» — подумал я, слегка улыбнувшись. Вернувшись взглядом в аудиторию, я заметил, что впереди меня сел мальчик с рыжими волосами. По очертанию головы и по прическе я понял, что это был тот самый мальчик, который помог мне добраться до аудитории. Я робко постучал пальцами по его плечу. Он также робко, как и я, развернулся ко мне и удивленно посмотрел на меня. — Извини, — я пытался не сгореть от стыда. — А, — он открыл рот от удивления. — Я тебя видел. Так ты с нами учиться будешь? Он меня заметил? — Да, — я пригладил затылок — волновался. — Ты выглядишь взрослым. — Так и есть, — парень улыбнулся. — Меня оставили на второй год. — Серьезно? — от любопытства Тэён потянулся к нам. Он широко раскрыл глаза. — Ого…. Разве так можно? — Можно, если будете таким, как я, — парень окинул взглядом аудиторию, а затем посмотрел на меня. — Я не знаю, воспримет ли меня группа. Но, главное, держать хвост пистолетом и постараться закрыть сессию. — А вообще сессию сложно закрывать? — спросил Тэён. — Вы только поступили? — спросил парень, слегка подняв одну бровь. — Да, мы со специализированной школы, — ответил Тэён. — Ясно, — вздохнул парень и протянул руку для рукопожатия. — Ким Минсок. Мы не смогли много общаться с этим парнем, потому что вновь прозвенел звонок. Перерыв окончен и сейчас профессор Мин снова будет вдалбливать нам свои задачи про системы счисления. Пока профессора Мина не было, я осмотрел доску: за первую полупару они успели разобрать, что такое «бит» и «байт», как формируется двоичная система и как переводить в десятичную. Короче, ничего. Меня очень долго мучила мысль о том, что после поступления в университет мне, видимо, снова придется вернуться в далекий последний класс средней школы. Потому как обучение здесь настроено именно для этого уровня. Что печально, потому что кажется, что я потерял четыре года своей жизни, проведя их впустую ради красного диплома. Обидно. А ведь сегодня всего лишь первый день учебы.