Альтер Эго

Два месяца без универа. Ни вредных одногруппников, ни занудных преподов, никакого стресса. Я имею в виду, стресса «академического». Вы же знаете, что существует множество разных видов стресса. Не знаете? Тогда я объясню. Эту идею мне подкинул Тэхён, когда мы разговаривали ночью. Накануне защиты своего первого диплома я не мог уснуть, нервничал из-за того, что что-то может пойти не так. Я не могу уснуть, не могу жить, не могу существовать, если не знаю конечный исход событий. Мне необходимо знать, что будет, если я сделаю что-то. Мне нужен план действий в голове. Я ненавижу импровизировать. Мне становится очень стыдно, ведь я не умею импровизировать. Я всегда ненавидел себя за это. Как можно быть настолько неприспособленным к жизни, если не можешь выйти из ситуации? Я очень ужасный человек. Ненавижу себя.

 — flashback —

«А что будет, если я не отвечу на вопрос?» «А если я забуду что-то?» «Надо повторить доклад. Особенно то, что выделено желтым» «На защите же можно подглядывать?» «Так, стоп. Подглядывать нельзя будет» «А ЕСЛИ Я ЗАБУДУ?» — Угомонись, пожалуйста. Услышав знакомый голос в правом ухе, я подскочил с кровати и принял сидячее положение. На краю кровати сидел Сокджин. Он сидел полубоком ко мне, опустив голову вниз. — Ты что тут делаешь? — зашипел я. — Югёма разбудишь! — Я разбужу его, — прошептал Сокджин, — лишь в одном случае: если ты будешь громко кричать. — Зачем ты пришел? — цыкнув и закатив глаза, спросил я. — Затем, чтобы ты угомонился. — Я не могу! — я почувствовал, как мой шепот становится громче. — Я завтра защищаю диплом! — Все будет в порядке… — Сокджин повернул голову и посмотрел на меня: в его взгляде виднелись обеспокоенность и страх. Я перебил его. — Ты не понимаешь! — почти выкрикнул я. — Я не помню свой доклад! — Завтра вспомнишь. В нашей с Югёмом комнате никогда не закрывалась дверь. Все потому, что младшему было страшно спать в темноте, поэтому мама всегда оставляла ее приоткрытой. Сквозь узенькую щелочку просачивался свет лампы, что горела в коридоре. Так Югёму (да и мне тоже) было спокойнее. Никакие привидения нас не украдут, если горит свет. Привидения боятся света. Из-за того, что эта дверь всегда была открыта, мама с отчимом могли лучше слышать, что происходило в нашей комнате, когда весь мир погружался в темноту. Звуки, которые доносились отсюда, становились громче. Услышав мой крик шепотом, кто-то из родителей (вероятнее всего, мама) с грохотом свалились с кровати с соседней комнаты и громкими шагами направился ко мне. Дверь в комнату резко распахнулась, пропустив большую часть света в темную комнату. — Ты с кем разговариваешь? — грозно шепнула на меня мама, придерживая дверь. — Доклад учу, — соврал я. — Завтра защита. — Ложись спать, а то заучишь еще и вообще потом не вспомнишь. Мама не рассчитала и закрыла дверь, оставив нас с Югёмом без света. Хорошо, что младший уже уснул, а я уже достаточно взрослый, чтобы бояться темноты. Однако, когда моя голова коснулась подушки, по всему моему телу пробежалась дрожь: мне стало невыносимо страшно. Я закрыл глаза и пытался заставить себя уснуть, но от напряжения и страха еще больше хотел бодрствовать. — Спи, иначе получишь академический стресс. Я услышал голос, на этот раз в левом ухе, который заставил меня открыть глаза. Я увидел силуэт, сидящий на стуле у окна. Тэхён. — Не могу, — прошептал я, сдавив рукой горло, чтобы отпустить поднявшийся ком. — Еще заплачь тут, — хмыкнул он. — Вот получишь академический стресс — посмотрю я на тебя…. — Что? — я задумался над его словами. О чем он говорит? — Академический стресс, — начал Тэхён, — это стресс, который ты получаешь во время обучения в ВУЗе. Сессия, долги, прогулы, пересдачи, защита диплома…. Тэхён отвел взгляд вверх и в сторону, отчего я в темноте мог видеть белки его глаз. Он сидел и загибал пальцы, перечисляя то, что может послужить поводом для получения академического стресса. — Странное у него название, — сказал я. — Потому что он «академический», — Тэхён улыбнулся, затем вскинул указательный палец вверх, изображая знатного лектора. — Есть еще другие виды стрессов: домашний, рабочий, детский, взрослый, любовный, животный, сонный…. — Что за названия?! — я уперся носом в подушку, пытаясь не показывать Тэхёну, что смеюсь. — Каждый из этих стрессов можно получить при определенных обстоятельствах, — начал Тэхён, самодовольно задрав нос. Я не заметил, как уснул. Благодаря скучной и достаточно странной лекции Тэхёна я смог все-таки отвлечься и уснуть. Утром я практически не помнил про защиту. Вспомнил лишь тогда, когда пришла пора собираться в специализированную школу.

 — end of flashback —

Так получилось, что дома, будучи на каникулах, мне не пришлось испытывать академического стресса. На два месяца я в буквальном смысле выпал из жизни университета и не вспоминал про него до начала семестра. Зато все эти два меня преследовал другой стресс. Как Тэхён называл его? «Домашний»? Это стресс, который можно получить благодаря не очень дружественной обстановке в семье. Будь то родители (и это самое популярное), либо другие родственники, главное — что этот стресс рождается в семейной обстановке. Стоп. Тогда почему он не называется «семейным»? Видимо, Тэхён имел в виду, что этот стресс можно получить только если ты находишься дома. От ближайших родственников. Что ж, в таком случае, он прав. Находиться с семьей длительное время для взрослого парня невыносимо трудно. Разные поколения сталкиваются на одной территории в поисках правды. Но правды-то нет. У моего отчима есть вредная привычка считать меня «сожителем» в нашей семье. Это объяснимо, ведь он принял должность «отца семейства», сделал семью с ребенком в виде моего маленького Югёма. Я, по сути, имею отношение к этой семье только через маму, а так как отец у меня другой, то вряд ли я когда-нибудь получу доверие от отчима. И потом. Я очень сильно ревную. Ревную, о-да. Ведь я появился в этой семье раньше, чем отчим. Так почему к моему мнению не прислушиваются? Почему меня не считают полноценным членом семьи? Ведь я такой же человек, как и они. За столько лет я пережил много скандалов, восемьдесят (если не девяносто, а то и все сто) процентов из них — из-за меня. Да, я был причиной конфликтов в семье, но не из-за своего поведения. Дело все было в ревности отчима к маме. — Бычара! — бросал отчим, когда мамы не было дома. — Скотина! Идиот! Жирный! Ты жирный, уйди! Я боялся рассказать маме, думая, что она на стороне отчима. Поэтому молча глотал то, что говорил обо мне отчим. Обзывать меня «жирным» было для него как читать молитву по утрам. И не объяснишь ведь человеку, что я имею лишний вес из-за переходного возраста, что мой переходный возраст еще не закончился. В добавок, мне комфортно в своем весе. Почему я должен избавляться от этого комфорта? А главное: ради кого? Ради отчима, который по сей день гнобит маму за то, что родила первого ребенка от… Пьяницы?! Да, мой биологический никак не принимал участия в моем воспитании, но тем мне и лучше. Помню, мама рассказывала, как он, бухой, приходил домой и засорял своими отходами изо рта все, что видел. Затем приходил к маме и бил ее. Поэтому развод был делом времени. Позже я узнал, что у меня есть сводный младший брат, затем то, что у биологического есть третья жена с «уже готовым ребенком». Но на деле я никогда их не видел. Но даже не смотря на такие трагичные гены, разве я мог называть себя пьяницей или раздолбаем?! Не спорю, в школе я был троечником, еле тянул «трояки», пока однажды не начал работать с учителем Чхве. Именно благодаря ему я вышел на «пятерки» на последнем году обучения, благодаря чему мне было легче поступить в специализированную школу, ведь документы у меня были почти отличные. Я учился, порой слишком усердно, схватывая одни «пятерки» и коря себя, если оценка была иная. Таким образом я стал отличником и защитил свой диплом с отличием. Я поступил в университет и здесь достаточно тяжело учиться, но я все-таки смог снова выйти на одни пятерки. Единственный алкоголь, который я употребил, был соджу в трехлетнем возрасте. Я перепутал его с водой, схватил рюмку со стола своими маленькими рученьками, и выпил залпом. Мне не понравилось. Больше не хочу выпивать. Спасибо. Разве я похож на пьяницу?! Разве я похож на своего биологического отца?! Однако отчим считает иначе, видя во мне черты, которых нет в его семье. Вот, что значит дедовщина. Было бы странно, если бы за два месяца каникул не произошел хотя бы один скандал на этой почве. В такие моменты отчим просто отрывается на мне и маме за все двенадцать лет, что они живут вместе. — Бычара! — бросил отчим, когда мы сидели за столом и поглощали ужин. — Милый…. — мама поджала губы и с недовольством посмотрела на отчима. — Ничего не делает, — продолжал отчим, — только в компьютере сидит! — Я учусь! — выкрикнул я, но, кажется, это было лишним. — Мне все равно на твою учебу! В голове только учеба, учеба, учеба! Семьи у тебя нет в голове! Ну да, конечно. Как объяснить человеку, что тебе приходится учиться?! Приходится! С детства мама отдавала меня в разные кружки: игры на гитаре, вокал, рисование, танцы, плавание. Я честно ходил несколько месяцев, а затем заявлял деловито: «не хочу!» На этом и заканчивалось. Я никогда не доводил до конца начатое дело. Сейчас горько об этом жалею. Как же бы мне хотелось развить свои таланты! Я многое могу! И рисовать, и петь, даже играть на инструментах! Помню, однажды, когда мне было пятнадцать, я сел за игрушечный синтезатор с клавишами на четыре октавы, и начал играть. На слух подобрал столько мелодий! И каково было мое удивление, когда я увидел пианистов, играющих эти мелодии, и понял, что подобрал верно! О, как бы я хотел быть более выносливым и усидчивым! Сейчас мне девятнадцать. Время упущено и мне необходимо нагонять даже школьную программу, ведь я ее толком не знаю. А если и знал когда-то, то уже забыл. Мне приходится убивать на учебу гораздо больше времени, ведь я хочу, чтобы родители гордились своим сыном, который складирует на полке красные дипломы. О да, я очень хочу, ведь это поможет мне в будущем. Знания, которые я получу сейчас, найдут применение в будущем. — Не обзывай моего ребенка! — вырвалось у мамы. — Если этот ребенок будет так продолжать себя вести, я выпорю его! — Как?! Как он себя ведет?! Сидит тихо, никого не трогает! — Вот именно! А должен помогать! — Он учится! — Учится он?! Целый день в компьютере — это учится?! — Он на компьютерщика пошел! Конечно, он будет сидеть в компьютере! — Пока не атрофируется и не подохнет! Ты этого хочешь?! — Замолчи! Я схватил Югёма за руку и повел в комнату. Больше всего мне хотелось наблюдать за тем, как отчим взорвался. Сейчас они совсем не походили на мою семью, скорее на двух собак, которые лают друг на друга. Одна другую не слышит — им лишь бы вылаяться. В такие моменты мне было очень жаль маму, но я никогда не знал, что делать и как правильно поступать. Вот уже двенадцать лет я молюсь о разводе родителей. Лучше, если ребенок будет жить в любящей неполной семье, чем вариться в таком дерьме. Мама же считает иначе — она за то, чтобы в семье у детей было оба родителя. Но, разве, это лучший вариант для детей? Видеть в лице идеала мужчины и отца… чмо? Не понимаю, чем руководствуется мама, когда говорит такое. — Ой-ой-ой, — заныл отчим в мою сторону. — Иди, еще поплачь! — Замолчи! — Не замолчу! Хватит мне рот затыкать! Женщина! Я мужчина в доме или кто?! — Не смей обзывать моего ребенка! — Кто его обзывает?! — Ты его обозвал! Зачем?! — Я его не обзывал! — Обзывал! — Ты хочешь сказать, что я не прав?! Что, я неправду говорю?! — Обзывать зачем?! — Затем, чтобы до него дошло, что надо правильно делать! — До него не дойдет так! — Конечно, не дойдет! Он же придурок! — Не смей обзывать моего ребенка! — Он и мой ребенок тоже! Хочу и буду! Я должен его воспитывать! — Ты не воспитываешь, а обзываешь! — Чтобы до него дошло, что надо правильно делать и как! Я что, неправду говорю?! — Зато ты у нас такой правильный! Святоша! — Ну, конечно! Настроила его против меня! Он теперь меня врагом считает! Разве нет! — Никого я не настраивала! — Посмотри на себя! Ты женщина?! Ты не женщина! И не мать! Раз воспитала ТАКОЕ! — ЗАМОЛЧИ! Мы с Югёмом сидели на своих кроватях, опустив голову. Я услышал с его стороны, как он тихо всхлипывает. Подняв голову и посмотрев в его сторону, я увидел, как он дрожит. Рядом с ним стоял Сокджин — мой взгляд упал на него. Он смотрел не на меня — на Югёма, который сдерживал себя, чтобы не закричать и не заплакать. Иначе будет только хуже. Он смотрел на моего младшего брата с сожалением. Внезапно из кухни донесся звук чего-то разбившегося. Мама закричала. В таких случаях я не думаю о последствиях, а сразу бегу «вызволять маму», ведь знаю, что отчим может ее ударить и даже покалечить. Я забежал на кухню и увидел, как мама толкает отчима к стене и кричит. А тот смеется, проговаривая: «Ну, ну что? Ударишь меня? Ударь! Тварь!» Я закричал, попытавшись протиснуться между ними, но мама. Она оттолкнула меня, крикнув: «Иди в свою комнату! Мы разговариваем!» В ее глазах собрались слезы, которые она никак не могла выпустить. Я окинул взглядом отчима: он думал, что выглядит самцом, но по факту — сплошное дерьмо. Противно было находиться рядом с ним. Но куда страшнее было осознавать, что своими непредсказуемыми действиями он может убить маму. Убить. Специально или случайно — неважно. Убить. Я почувствовал, как весь дрожу, а ком в горле сжимает мою шею, не давая возможности дышать через рот. Медленными шагами я, послушав маму, направился в комнату и закрыл дверь, молясь, чтобы не случилось ничего страшного. На самом деле, такие скандалы — привычное дело. Раз в несколько месяцев отчим точно срывается. В большинстве случаев из-за меня. Как же это бесит. Я поднял голову и увидел Тэхёна, стоявшего возле окна. Он повернул голову и смотрел в окно; скрестил руки на груди и поджимал губы. Он плакал. Как и я, плакал. Хотя, скандалы в нашей семье — обычное дело. Но после них часто трясутся руки, ломается голос. Хочется умереть, чтобы не видеть всего этого. Аж подбрасывает. Маленький Югём, ребенок одиннадцати лет от роду, должен видеть пример идеальной семьи. Семьи, где мама молча глотает обиды, пытаясь сохранить семью, а отчим говорит ей: «Ты не женщина», развалившись на диване с пультом в руке. Бедный ребенок… Я не успокаивал Югёма, потому что понимал, что так сделаю еще хуже. На любую ласку, особенно в таком состоянии он отвечает негативом, отталкивает, дерется и плачет еще громче. Поэтому лучше оставить его в покое, чтобы он сам успокоился. Я расстелил кровать и, переодевшись в пижаму, юркнул под одеяло, посоветовав Югёму сделать то же самое. Так проживал все дни, пока не наступил день «Х» — начало второго семестра в университете.