День третий

All alone i didn't like the feeling All alone i sat and cried All alone i had to find some meaning In the center of the pain i felt inside

Хаус выбрался из машины, огляделся, и его лицо приняло фирменное выражение «какого-дьявола-я-тут-делаю». Хотя он не проронил ни слова, Чейз с легкостью догадался, о чем именно подумал его шеф. Свои собственные мысли молодой человек также предпочел не озвучивать. До начала конференции оставалось два дня. Два долгих дня в компании «очаровательного» босса с невыносимым характером и оригинальными привычками. Оставалось лишь принять данный факт и смириться с неизбежностью. Знаменитый диагност, пребывающий в весьма скверном расположении духа, направился к дому, тяжело опираясь на трость и предоставив Чейзу самому нести их багаж, состоявший из двух чемоданов. - Насколько я понимаю, эта низкопробная лачуга и есть то самое комфортабельное бунгало, о котором мне говорила Кадди? – проворчал Хаус. Чейз поставил чемоданы на крыльцо «низкопробной лачуги», выглядевшей в его глазах небольшим аккуратным домиком с черепичной крышей и белыми стенами. - Но ведь вы же сами не хотели останавливаться в отеле. Доктору Кадди с трудом удалось снять для нас этот дом, - Чейзу вовсе не хотелось спорить с раздраженным Хаусом, он очень устал, продрог и ему немного нездоровилось, но все же он посчитал своим долгом вступиться за Лизу Кадди. - Да-да, теперь ты горой за нашу начальницу, она ведь поручила тебе такое важное, ответственное дело – присматривать за гениальным боссом, чтобы он не отмочил чего-нибудь такого, что могло бы повредить репутации ее драгоценного госпиталя! - бросил Хаус, отпирая входную дверь. - Никто не просил меня присматривать за вами, Хаус, - устало сказал Чейз, входя в темную прихожую. Господи, наконец-то, тепло! Роберт нащупал на стене выключатель. Мягкий свет залил небольшую прихожую с пушистым ковром на полу. - Дом, милый дом! – провозгласил Хаус с иронией в голосе. – Только Кадди могло придти в голову снять для нас это микроскопическое жилище! Да тут же повернуться негде! – Хаус прохромал в следующую комнату, оказавшуюся гостиной, сел на диван, пристроил больную ногу на низком столике. Дом действительно оказался совсем маленьким – две комнаты, кухня, ванная, прихожая – но очень уютным. Во всяком случае, Чейзу он пришелся по душе. Роберт достал из своего чемодана кое-какие вещи, положил кейс с ноутбуком на бюро в гостиной и направился в ванную - В этом занюханном домишке есть что-то, хотя бы отдаленно напоминающее кровать? – крикнул ему вслед Хаус. - За этой дверью, если я не ошибаюсь, - спокойно ответил молодой человек. Вторая комната действительно оказалась спальней с широкой удобной кроватью. - Что ж, отлично! Тогда я иду спать. Ты же не будешь оспаривать право старого больного человека на нормальный сон в кровати? - Нет, не буду. Я прекрасно устроюсь на диване. - Только перед этим перенеси телевизор ко мне. Люблю, знаешь ли, смотреть телевизор когда просыпаюсь среди ночи. - Надеюсь, с приглушенным звуком? – поинтересовался Чейз, заранее зная, каков будет ответ. Хаус хмыкнул. - А ты разве не знал, что у меня небольшая проблема со слухом? Так что если услышишь ночью странный шум и голоса, просто вспомни, что твой босс решил посмотреть по кабельному ужастик «Кровавая пятница». Чейз решил воздержаться от комментариев и перенес небольшой (и к счастью, легкий) телевизор в соседнюю комнату, ставшую теперь спальней Грегори Хауса, Великого и Ужасного. После чего Роберт, наконец, получил возможность отправиться в ванную. Горячая вода принесла облегчение – его слегка знобило, видимо, он подхватил сезонную простуду. Что ж, простуда в декабре – обычное дело, пустяк, но угораздило же его заболеть именно сейчас, во время этой треклятой командировки. Последующие дни обещали быть трудными, разве они могли быть другими, если речь шла о Хаусе? Чейз вздохнул, выключил воду, привел себя в порядок перед зеркалом. Прежде чем открыть дверь ( и столкнуться с ожидающими его проблемами ) он сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду… - Эй, а я уж решил, что ты утопился! Могу я теперь, черт подери, воспользоваться ванной? У Чейза болела голова и резкий голос босса, отдаваясь звоном в ушах, никак не способствовал улучшению его самочувствия. К счастью, Хаус ограничился только этим возгласом и скрылся за дверью. Чейз посмотрел на часы – половина десятого. Возможно, еще довольно рано для сна, но очень уж он устал. Он наскоро приготовил себе постель на диване, чувствуя, что его опять начинает знобить. С этим нужно было что-то делать, и чем скорее, тем лучше. Чейз достал из чемодана дорожную аптечку, подумал, взял пузырек с аспирином. Старое, проверенное временем средство. Запивая две таблетки минеральной водой, Чейз вспомнил, как в детстве его мать растворяла сладкий детский аспирин в теплом молоке и поила его с ложки. Воспоминание было настолько ярким и живым, что у Роберта перехватило дыхание. Нет, только не это. Сейчас не время для воспоминаний, особенно для тех, что причиняют невыносимую боль… Чейз проснулся посреди ночи внезапно, словно от толчка. Он открыл глаза, вглядываясь в темноту, пытаясь понять, где он находится. За дверью соседней комнаты женский голос предлагал кому-то проследовать за ней на небеса. Чейз сел на постели, окончательно проснувшись. Хаус, верный своему слову, смотрел по телевизору очередной фильм из категории «только для лиц, достигших совершеннолетия». Чейз включил настольную лампу у изголовья. Половина третьего, замечательно. Добро пожаловать в страну бессонных психов! Он встал, неслышно ступая прошел на кухню, налил себе воды. Голова слегка кружилась, дышать было тяжело. Черт, кажется он действительно заболел… Чейзу все-таки удалось поспать до семи утра. Хаус соизволил подняться только в десять. К тому времени Чейз уже сидел за столом в гостиной, просматривая материалы, которые они привезли с собой. - Доброе утро, Хаус, - вежливо сказал Роберт, взглянув на своего взъерошенного, небритого шефа в помятой рубашке – словом, такого, как всегда. Хаус не удостоил его ответом и прошествовал в ванную. - На кухне кофе, пончики и шоколадный крем. Я заказал нам завтрак по телефону, - сказал Чейз, когда Хаус вернулся в комнату. - Выглядишь, как кролик с похмелья. – услышал Чейз вместо ответа. Насчет кролика Хаус, конечно, загнул, но у Чейза и в самом деле был уставший вид. - Спасибо, вы тоже замечательно выглядите, - отпарировал молодой человек. Хаус что-то пробурчал в ответ и отправился на кухню. Следующие несколько минут прошли в благословенной тишине, из чего Чейз заключил, что пончики пришлись по вкусу его ехидному боссу. Действительно, Хаус без труда расправился со своим завтраком, уничтожив заодно и порцию Чейза. У последнего в то утро аппетит отсутствовал напрочь, он ограничился двумя чашками горячего кофе. По-видимому, вкусные пончики настроили Хауса на благодушный лад, поскольку день начался относительно спокойно. Чейз, незаметно наблюдая за шефом, таил робкую надежду, что и последующие дни пройдут в столь же мирной обстановке. Как выяснилось позже, он жестоко ошибался на этот счет. Около трех часов дня боль в ноге Хауса, очевидно, стала невыносимой и Чейз с тревогой следил, как тот методично заглатывает свои знаменитые таблетки. Чейзу впервые приходилось проводить столько времени с глазу на глаз со своим боссом и потому его ужас возрастал по мере того, как уменьшалось количество викодина в пузырьке. «Господи, это невозможно, еще немного – и он умрет от передозировки прямо на моих глазах!» думал Роберт, лихорадочно продумывая план спасения Хауса от самого себя. Перед отъездом Уилсон предупреждал его о нечто подобном, именно Уилсон попросил Чейза присмотреть за его другом. Присматривать за Хаусом – есть ли на свете задача, которую СЛОЖНЕЕ выполнить? Но Роберт все-таки решил что-то предпринять, несмотря на то, что его собственное самочувствие стремительно ухудшалось. Улучив момент, пока Хаус находился в ванной, Чейз извлек из карманов его пиджака, оставшегося на диване, два пузырька с лекарством – один уже ополовиненный, второй еще почти полный. На раздумья времени не было – Хаус мог вернуться в любую секунду (и тогда горе несчастному воришке!), Чейз просто- напросто высыпал значительную часть таблеток в свой собственный карман. После чего быстренько вернулся на свое место у стола, испытывая чувство гордости и вины одновременно. И, вот уж чудо из чудес - Хаус ничего не заметил. По крайней мере, пока. В девять часов вечера Хаус заявил, что ему надоело торчать в этой норе круглые сутки. - Меня уже тянет блевать от вида этих стен! Чейз замер, дожидаясь продолжения. И Хаус не замедлил оправдать его ожидания. - Если в этом городишке есть хоть один бар, где продают скотч, я еду туда. – Он поднялся, полный решимости осуществить свою «угрозу». Чейз так же решительно встал, готовый ехать с ним ( богатое воображение тут же подбросило ужасающе-яркую картинку – пьяный в дым Хаус за рулем). Он уже собирался сообщить о своем намерении мрачному, как туча, шефу, но тот неожиданно опередил его. - Ты едешь со мной. Уилсон остался в Нью-Джерси, так что заехать за мной не сможет. И прихвати побольше денег, ты меня сегодня угощаешь. Коротко и ясно. Разумеется, Чейзу совсем не улыбалось ехать неизвестно куда этим промозглым вечером вместе с Хаусом (и повышенной температурой в качестве бонуса). Но так он, по крайней мере, сможет контролировать ситуацию. Ну, хотя бы ПОПЫТАЕТСЯ сделать это. Роберт надел куртку, обмотал шею теплым кашемировым шарфом (который тут же стал мишенью для насмешек Хауса) и вышел вслед за боссом в темноту и холод декабрьского вечера. Подходящий бар подвернулся на удивление скоро. Помещение до смешного напоминало бар, расположенный неподалеку от их госпиталя в Нью-Джерси. Хотя Чейз склонялся к мысли, что у всех подобных заведений на свете есть что-то, делающее их похожими друг на друга, как две капли воды. К примеру, люди, весь вечер сидящие за стойкой, как прибитые. Они по-большей части молчат, не смеются, не клеют хорошеньких незнакомок. У них только одна цель – напиться, лучше всего до беспамятства, «самоанестезироваться», иначе говоря. Именно к такой категории и принадлежал в тот вечер Грегори Хаус. Чейз, который сам обычно не пил ничего крепче пива, был вынужден наблюдать, как его босс методично накачивается спиртным. За скотчем последовало мартини, затем разбавленный виски. Чейз сидел у стойки, изредка отпивая из своего единственного за весь вечер бокала пива, и с щемящей тоской смотрел, как Хаус допивает свою энную порцию «анестетика». Как знаком ему был этот сосредоточенно-пустой взгляд, устремленный на дно стакана! Сколько раз ему приходилось видеть точно такое же выражение на бледном, отекшем лице матери, когда она сидела на диване перед включенным телевизором, едва ли понимая, что происходит на экране. В такие минуты ее мир сужался до величины полупустого бокала, который она наполняла снова и снова, утоляя жажду, сжигающую ее изнутри, сжигающую душу и разум… Ощущая почти физическую боль, Чейз попытался отогнать мрачные воспоминания. Он взглянул на свои наручные часы и сказал себе, что пришло время действовать. Пора уводить отсюда Хауса, пока тот еще в состоянии двигаться. - Хаус! Хаус, уже четверть первого. Пора возвращаться, - Чейз дотронулся до плеча Хауса, слегка встряхнул. - А? Это ты… какого дьявола ты указываешь, что мне делать… - Хаус едва ворочал языком, яркая синева его глаз будто полиняла. При попытке сползти с высокого стула он едва не упал, но Чейз успел поддержать его. - Пойдемте, я помогу вам… Вот так… - Чейз привычно подставил плечо и повел своего полубессознательного босса к выходу. В машине Чейз, наконец, перевел дыхание. Тело пронзала дрожь, суставы мучительно ныли – несколько метров он буквально тащил Хауса на себе. Чейз возблагодарил небо за то, что ехать до дома было всего ничего. Он включил отопление, подумал, и чуть опустил стекло со стороны пассажирского сидения. Может быть, холодный воздух приведет Хауса в чувство. Но пока тот сидел, откинув голову на спинку банкетки, не подавая признаков жизни. Чейз ехал по плохо освещенной улице чужого города, напряженно всматриваясь в темноту, прорезанную светом фар. Ветер, врывающийся в приоткрытое окно, стал заметно холоднее. А вскоре навстречу ветровому стеклу полетели редкие снежинки. Начинался первый в этом году снегопад. Когда они, наконец, добрались до дома, снег уже сыпал вовсю. Возможно, благодаря холоду, хмель немного выветрился и Хаус самостоятельно добрался до своей комнаты, на ходу сбросив пальто и пиджак. Он рухнул на кровать и мгновенно заснул. А вот Чейзу, несмотря на усталость, разбитость и позднее время, что-то не спалось. Он устроился на диване с ноутбуком, проверил свою почту. Письмо от Кэмерон было коротеньким, но теплым. Чейз вдруг осознал, что уже успел соскучиться по ней. Хотелось услышать ее спокойный голос, («Роберт, у тебя все хорошо?») ощутить прохладу ее гладкой кожи, цветочный аромат ее любимых духов… Но Кэмерон осталась за много миль от белого домика под черепичной крышей, за стенами которого один человек спал свинцово-тяжелым сном, а другой сидел в темной комнате, посреди звенящей тишины, и никак не мог избавиться от чувства надвигающейся беды. Чейз, призвав на помощь рассудительность врача, списал все на нервы и недомогание. К тому же, сегодняшний вечер разбудил в нем горькие воспоминания, в кровь разбередившие душу. Слишком уж все это напоминало Роберту длинные вечера, переходящие в бесконечные ночи, когда он, четырнадцатилетний подросток, боялся заснуть, прислушиваясь к каждому шороху, готовый остановить мать, если ей вдруг вздумается выйти из дома, чтобы купить еще одну бутылку виски или же приземлиться в ближайшем баре… Чейз зябко передернул плечами, хотя в комнате было тепло. Видимо, опять поднялась температура, это плохо, ведь неизвестно, какие сюрпризы готовит ему завтрашний день и лучше встречать его во всеоружии. Чейз принял еще две таблетки аспирина, добавил к ним капсулу ампициллина. Может быть, эта гремучая смесь окажет на него волшебное действие и завтра утром он проснется здоровым. Ну, по-крайней мере, в сносном состоянии. Чейз плотнее обмотал свой шарф вокруг шеи, прилег на диван. Спустя некоторое время он заснул лихорадочным, тревожным сном, похожим на забытье... Пробуждение было ужасным. Сквозь сон Чейз услышал нарастающий гул, который спустя мгновение перешел в жуткий грохот. В ту же секунду диван, на котором лежал оглушенный, растерянный Чейз, перевернулся. Молодой человек упал на спину, попытался встать, но пол буквально уходил из под ног. Чейз, каким-то дальним уголком сознания надеясь, что ему снится слишком реальный кошмар, полными ужаса глазами смотрел, как часть паркета просто провалилась в никуда, оставив зияющую черноту. Во все стороны летели осколки кирпича – стены рушились с легкостью карточного домика. Все это длилось всего несколько секунд, но для Чейза время словно застыло, превратилось в одну неподвижную глыбу смертельного страха. Он беспомощно закрыл руками голову, чтобы хоть как-то защититься от града обломков. Он еще успел почувствовать, как его висок пронзила дикая боль, прежде чем перестать чувствовать вообще… … Сознание вернулось к нему, принеся обрывочные воспоминания о произошедшем. Он попробовал пошевелиться и в первые страшные секунды ему показалось, что он парализован. Но с невероятным усилием ему удалось приподняться с того, что когда-то было паркетным полом в доме, который был снят для них с Хаусом… ХАУС!!!! Дрожа от ужаса, Чейз сделал попытку встать. Его глаза уже привыкли в темноте и он смог различить то, что осталось от маленькой гостиной. Пол… нет, не пол, скорее, бетонная плита, покрытая трещинами, уходила под уклон, вниз. Откуда-то сверху просачивался свет, совсем слабый, призрачный, но и его было достаточно, чтобы увидеть жуткие последствия (землетрясения? взрыва?) Чейз не знал, что произошло на самом деле, да и не думал об этом. В эту кошмарную минуту весь мир заслонила одна-единственная мысль – ЧТО С ХАУСОМ?! Чувствуя, что волна паники вот-вот накроет его с головой, Чейз крикнул дрожащим, срывающимся голосом: - Хаус!!! Хаус, вы живы?!