День третий

…Suddenly that isn't true There's another avenue Beckoning the great divide Ask no questions, take no side

Вечер третьего дня не принес ничего, что могло дать хоть какую-то надежду пленникам. Состояние Чейза близилось к критической точке, он впал в глубокое забытье. Упорный жар привел к полному обезвоживанию организма, дыхание становилось все более коротким и поверхностным. Хаус, не имея никакой возможности помочь своему товарищу по несчастью, был вынужден просто наблюдать за его угасанием. Сознание собственного бессилия доводило Хауса до бешенства. Абсурд – в самом сердце Соединенных Штатов, в прогрессивном 2007 году, на глазах у всемирно известного диагноста человек умирает от банального воспаления легких! Хаусу казалось, что еще немного – и он сойдет с ума от таких мыслей. Ему самому тоже приходилось совсем несладко – скудный запас викодина подходил к концу, от холода все тело словно одеревенело. Ему многое довелось испытать за свою жизнь, но он и представить себе не мог, что однажды окажется в такой дикой, кошмарной ситуации. Из-за терзавшей его боли ему не удавалось забыться хотя бы на некоторое время. В холодном мраке, окружавшем его и Чейза, Хаус почти осязал неотвратимое приближение конца. Он с предельной ясностью осознавал, что если помощь не прибудет, Чейз не доживет до следующего утра. Сам он, возможно, протянет дольше, но не намного. Вот такой расклад и ничего с этим не поделаешь. Хаус до такой степени уверился в совершенной безысходности их положения, что, услышав голоса и шум, списал все на галлюцинации. К счастью, на этот раз он ошибся. Спасение пришло к пленникам в ночь на 15 декабря 2007 года, в 22 часа 15 минут по местному времени. Этим цифрам суждено было навсегда остаться в памяти Грегори Хауса. Когда спасатели спустились в их подземный «капкан», Хаус небезуспешно попытался возглавить операцию по собственному спасению. Согласно его распоряжению Чейза первым доставили наверх, где им немедленно занялись врачи «скорой помощи» Когда же сам Хаус оказался на поверхности земли, его поразили три вещи: жуткий холод, странный пейзаж и объятия рыдающей Лизы Кадди. Как только к ошеломленному, еле живому Хаусу вернулась способность адекватно воспринимать реальность, он в изумлении обнаружил, что вместе с начальницей госпиталя на место катастрофы прибыла вся его команда, включая, разумеется, Уилсона. Причем все четверо выглядели так, словно они тоже провели трое суток в разрушенном доме. Особенно измученными выглядели женщины. Кэмерон, убедившись, что с Хаусом дела обстоят не так плохо, полностью переключилась на Чейза. А вот угрожающее состояние последнего требовало немедленных действий. Хаус, уже лежа в одном из реанимобилей, успел дать общую картину симптомов своего коллеги. После обильного теплого питья Хаус почувствовал некоторое облегчение, а укол морфина погрузил его, наконец, в благословенный сон. Выписка из статьи передовицы «Newsweek» от 13 декабря 2007 г. «Сильнейшее землетрясение почти сравняло с землей город Довер в штате Мэриленд. Большинство пострадавших в срочном порядке эвакуировано в госпиталь Принстон-Плэйнсборо, штат Нью-Джерси.» Два дня спустя… - Уилсон, почему бы тебе не заняться своими прямыми обязанностями? Ты же у нас ведущий онколог, если мне не изменяет память. – Хаус, игнорируя протестующего Уилсона, встал с постели и направился к двери палаты, которая успела ему осточертеть за два дня. - Куда ты собрался? – Уилсон едва поспевал за своим другом, который, несмотря на свою хромоту, передвигался на удивление стремительно. Хаус не ответил. Но Уилсон и так догадался, куда именно он так спешит. Хаус остановился у застекленной стены палаты интенсивной терапии. Там, окруженный мигающими мониторами, опутанный бесчисленными проводами и зондами, лежал чудом оставшийся в живых Роберт Чейз. - Двусторонняя пневмония, осложнившаяся гнойным плевритом. Плюс большая кровопотеря. Сейчас он стабилен. Хаус, с ним все будет в порядке. – осторожно сказал Уилсон. Хаус ничего не ответил. Он продолжал пристально смотреть на спящего молодого человека за стеклом. Несмотря на болезнь и все испытания, выпавшие на его долю за последние несколько дней, Чейз выглядел сейчас не старше той девочки-подростка, фотографию которой он так бережно хранил. Девочки по имени Эллани, умершей от лейкемии больше десяти лет назад и с чьей смертью так и не смог смириться ее брат-близнец. Доктор Роберт Чейз, белокурый австралиец, потерявший всех своих близких за безумно короткий срок. Роберт Чейз, согласившийся поехать на так и не состоявшуюся конференцию. Роберт Чейз, собиравшийся вернуться в Австралию… - Хаус! – Уилсон дотронулся до локтя своего друга, заглянул ему в лицо, по которому совершенно невозможно было прочитать его мысли. Хаус вздрогнул, словно очнувшись, круто развернулся и, все так же храня молчание, направился по коридору в сторону своего кабинета. Уилсон не решился последовать за ним, его остановило что-то, мелькнувшее в непроницаемом выражении глаз Хауса. Незапечатанный белый конверт лежал на середине стола. Хаус вынул сложенный вдвое лист, пробежал глазами несколько строк, написанных аккуратным тонким почерком Роберта Чейза. В памяти всплыли слова, услышанные им два дня назад в ледяном мраке развалин: «Землетрясение внесло в мои планы свои корректировки…» - Да, точнее не скажешь. Но корректировкам подверглись не только твои планы, австралиец. – вслух сказал Хаус, разрывая бумагу, которую держал в руках. Обрывки напоминали хлопья снега, летящего с серого декабрьского неба за окном.