Ab exterioribus ad interiora

Ди сидит у реки, всматриваясь в воду. Он любит, когда его «Агуст Ди» сокращают до «Ди». Он не так много вещей по жизни любит на самом-то деле, так как приверженец идеи, что мир людей — та самая Преисподняя, которой все боятся. Здесь ложь, муки, предательства, разврат… Здесь не живут, большинство выживает. По крайней мере, в его мире всё происходит именно так, сколько душ — столько граней Вселенной. Возможно, ему просто досталась одна из чёрных. Ты обычно по этой дороге возвращаешься домой, и парень, как преданный сталкер, ожидает, закуривая плохой табак. Единственный, на который хватило денег. Тебя не видно в университете неделю, и Ди ломает нехило. Знает — из-за него, потому что вёл себя, как мудак. Потому что он и есть мудак, без преувеличений будет сказано. Парень боится, а ещё ему стыдно, ибо всё прошедшее время поддавался злобе и обиде. В большей степени, ревности, конечно. Последняя мысль вызывает у него улыбку — способен на ревность, значит, способен на привязанность и на что-то большее тоже. Юноша об этом старается не думать, он прекрасно помнит, что чувства выкапывают нам яму, всё своими глазами видел множество раз. Первый поганый жизненный урок преподала мать, терпевшая побои отца, потому что любила того ублюдка. Ей стало страшно, только когда он впервые коснулся мальчика, её маленького золотого мальчика. У реки свежо, парень поглощается своими мыслями, выкуривая сигарету, затягивается полной грудью, Юнги это явно не понравится, да и в пень Мина с его девственными закидонами. Всё равно они вместе сдохнут когда-нибудь, и почему-то предчувствие, что это будет не от старости. Самое обидное, что ты даже не знаешь — в первый раз с тобой заговорил не Юн, а Ди, всё началось из-за него, и именно его избегаешь, отворачиваешься, пропитываешь всё вокруг страхом, стоит парню появиться. Бредёшь домой по любимой дороге, не сразу замечаешь скрюченную фигуру, сидящую прямо на земле, в первую секунду поддаёшься испугу, но после вспоминаешь, что узнала от Госпожи О и стараешься успокоиться. Так дело не пойдёт, Агуст Ди — часть личности друга, нельзя просто сторониться его. Парень вздрагивает, когда присаживаешься рядом. Выжидаешь. Вдруг, в следующее мгновение поведёт себя, как обычно? Но нет, юноша отворачивается и устремляет взгляд на водную муть. — Агуст… — начинаешь несмело, будучи тут же прерванной. — Ди, зови меня Ди. Чего не убегаешь? — у него голос, кажется, ниже, чем у Юнги. Ну, или просто громче. — А ты не пристаёшь, — парень выдаёт смешок. — Может, сейчас начну. Уходи, — Ди подносит сигарету опять ко рту и вдыхает никотин. — А ты что тут делаешь? — игнорируешь просьбу молодого человека, продолжая разговор, который в первую очередь тебя напрягает, потом уже его. Боишься ведь до жути, здесь людей нет, пустота и темнота. По сути, позволяешь ему делать всё, что только парень пожелает, оставляешь на совести его все последствия. А что там с совестью? Кто бы знал. — Тебя ждал, — такая прямолинейность прямо по ногам, дальше идти уже не можешь своим ходом мыслей. — Подумал, давно я тебя не лапал, — юноша смотрит, как тяжело сглатываешь, и смеётся. Грустно немного смеётся. — Успокойся, я не монстр, — Ди зажигает новую сигарету и тут же зажимает её между зубов. Смотрится аморально, но красиво. Тело у Юнги просто из того типа, что тебе по вкусу, вот и всё. Дело не в данной личности. — Я знаю, — проводишь рукой по траве и не знаешь, о чём ещё можно поговорить. Ночь сегодня теплее, чем обычно, а здесь даже можно увидеть немного звёзд. Не так, конечно, как в чистом поле, но хоть какие-то. — Почему он тебе понравился? — Э, — не сразу понимаешь смысл вопроса собеседника, потому что совсем увлеклась разглядыванием неба. — Почему ты влюбилась в этого немощного дохляка? — Я не влюблена, — возмущённо собираешься отмести всё, что там надумала эта личность, а ещё обижает его обращение к другу. И очень странно понимать, что всё это говорит один и тот же человек. — Не спорь, я же вижу. И я не он, можешь быть честной со мной, — вдыхаешь поглубже, дабы разразиться новыми аргументами, но почему-то просто останавливаешься. Засматриваешься на парня, курящего и смотрящего вперёд не пустым взглядом, за которым многое прочитать ты не в состоянии? Замираешь, когда понимаешь, что когда-то также просила доверия у Мина? Или просто не желаешь отвергать правду? — Не знаю, — юноша действительно удивляется такому ответу, присвистывает и уже глядит на тебя в упор, что смущает. У Ди другие глаза, они тяжелее, создают впечатление, будто они видели всё, что должны были и что не должны были — тоже. — Разве люди могут по-настоящему ответить на этот вопрос? Мы влюбляемся сами не знаем во что, просто человек цепляет, и его хочется рядом, как можно чаще, как можно ближе. Я не смогу это объяснить, с Мином комфортно и с ним хочется быть, — выпаливаешь на одном дыхании, ожидая, что сделает парень. Он опять отворачивается к воде. — А как же канон? Хорошие девочки любят плохих мальчиков, разве не так? — молчишь, немного сжимаясь, юноша докуривает вторую сигарету, и чувствуешь её запах совсем близко. Его лицо в пяти сантиметрах от твоего, он пытается рассмотреть ответ на единственно-важный вопрос. Задерживается на женских губах. Тебе кажется, но, возможно, он краснеет, поднимаясь и протягивая руку. — Почему ты так легко одета? — спрашивает спустя пять минут молчания на дороге к твоему дому. — Я норм… — Возьми и не вякай, дурында, — юноша протягивает свою кожанку, оставаясь в водолазке. Хмурится, когда игнорируешь этот жест, сам набрасывает куртку поверх твоей ветровки и застёгивает. Твоё сердце пропускает удар.