Плохой коп, хороший вор

Астрид

Прошло около недели. Я ничего так и не предприняла. Конечно, это может привести к печальной развязке, тогда все случившееся будет только на моей совести. Я могла рисковать чем угодно, но не безопасностью окружающих. Какой из меня тогда хороший полицейский? Но причин своих поступков я понять не могла. Или боялась понять. Не знаю до сих пор. Ясно только одно: мое молчание все только усугубит — непонятно только, в какую именно сторону. Но я старалась об этом не думать, ведь прежде всего, главной моей задачей было сохранить порядок и покой в Сиэтле. Я любила и люблю город, в котором росла, живу и, наверное, буду жить до конца своих дней. И как же можно что-то любить очень сильно и не захотеть защитить это? Тогда это и не любовь вовсе. Так, просто показуха. Я сидела за кружкой кофе, скорее всего уже третьей, и листала до боли худощавое дело своего воришки. Теперь я знала, что его зовут Иккинг Хэддок Третий, который на удивление был моим одногодкой, хотя я дала бы ему гораздо меньше, день рождения отмечал в начале осени, про семью ровным счетом ничего, как и про всю важную информацию. Одна вода. Ранее мне показалось, что его темноволосая спутница — его сестра, раз они в таких тесных отношениях, но в графе «Братья и сестры» ее не было. Значит, она его… девушка? — Почему я вообще об этом думаю?! — я отодвинула с недовольством досье от себя. Я была в замешательстве. Что теперь делать? Ясно было, что ворюгам нужен «свой» в полиции, но не на ту напали! Закон стоит для меня выше всего, что может быть у человека, не зря я среди лучших полицейских Сиэтла. Что касается доверия… Мы по разные стороны баррикад и априори не можем доверять друг другу. Один по-любому предаст. Ведь его работа создавать хаос, а моя — этот хаос упорядочивать. Лучшее, что мы можем сделать для обеих сторон, — так это сотрудничать. Обратного пути уже нет. — Доверие… ишь что удумал, — я встала и направилась к плите за вареными яйцами. — Вор не может доверять копу и наоборот. Ни при каких условиях. Так я провела в раздумьях все утро воскресенья — единственного выходного дня. Порой, мне казалось, что вся моя жизнь крутится вокруг работы, а если переставало казаться, то мне обязательно кто-нибудь об этом да напоминал. Может быть, они и правы. И что с того? Разве это преступление — посвящать свое время работе? Нет. Как раз-таки о преступлениях я знаю побольше окружающих. «Вот именно! Зато ты ничего не знаешь об отношениях!» — каждый раз говорила моя до боли сентиментальная мама. Я прекрасно понимала, что она хочет понянчить внуков, а не семимесячную собаку, и познакомиться с потенциальным зятем, а не с моим боссом, но я не могла ей дать это! Да и не хотела… На этой ноте я плюнула на все и стала собираться.

***

Астрид убралась во всей квартире почти дважды, вынесла мусор, выгуливала Громги сорок минут, а потом еще столько же лежала в ванной. Даже сделала укладку и погладила свой костюм. Что-то упорно не давало ей покоя. Что? Она же проделала все действия, которые обычно успокаивали ее. Кроме последнего. — Мэйс, ты сегодня патрулируешь северную часть Сиэтла? — Хофферсон скрестила пальцы. Среди патрульных у нее были свои товарищи и подопечные, к которым она без особой надобности не обращалась. Раньше, когда она только начинала, патрулирование действительно успокаивало ее, но она уже давным-давно этим не занимается, а сейчас больше вариантов не было. — Ну да, — с сомнением ответил Мэйсон. — А что? — Можно я с тобой? Пожалуйста! — Конечно, если хочешь… До вечера тогда. Девушка победоносно подняла руки и плюхнулась на кровать, радостная, что на сегодня она свой вечер забила важным делом. Вот только… она хочет патрулировать или надеется каким-то чудом встретить Иккинга?..

***

— Я раскопала кое-что про нашего копа, но, надеюсь, что в этом нет необходимости, — Хедер с пренебрежением положила перед Иккингом несколько листов бумаги. Он с трудно скрываемым любопытством взял их в руки и жадно пробежался по содержимому глазами. Чем меньше ему было известно об этой девчонке, тем больше он хотел знать. — Астрид Хофферсон… двадцать восемь лет, лучшая ученица Академии, помощник комиссара, весь набор в общем по классике жанра… — юноша с любопытством изучал краткое досье, уделяя внимание каждому слову, особенно задержав взгляд на предоставленной фотографии пятилетней давности, где у Астрид еще были короткие волосы и челка. — Мы сорвали джекпот, Хедер. — Невесело подытожил он. «Как девушка, как она, с такой легкостью завладела вниманием Иккинга? Она же совсем из другого мира, не знающая суровой жизни, и такая бесчувственная. Или он совсем свихнулся? Риска в жизни не хватает?» — Хедер фыркнула, но уйти не успела. — Вы уже здесь… У меня не очень хорошие новости, — Торстон кинул на стол стопку криво распечатанных бумаг. — Тебе, Хедер, советую присесть. Она еще не поняла, что происходит, но Иккинг знал все наперед. Они сделали это. — Только не говори, что это… — Это наше дело, досье Вигго и вагон компромата на него. Вот это настоящий джекпот, детка!

***

Астрид с улыбкой на лице села в машину и с воодушевлением пристегнула ремень безопасности, потом откинула волосы назад и посмотрела на напарника. — Да ты вся светишься… — Мэйсон покосился на нее и завел мотор. — Конечно, ведь я при исполнении! — Астрид похлопала ресницами, но потом вновь приобрела серьезное выражение лица, будто ничего и не было. Парень пожал плечами и тронулся, так и не поняв, что произошло с его подругой, хотя, признаться, редко когда до конца ее понимал. Астрид откашлялась и отвернулась к окну, наблюдая, как пейзажи города сменяются один за другим. Из окна полицейской машины город был похож на большой муравейник со множеством разноцветных огоньков. Люди куда-то бежали и торопились в этот пасмурный, но свежий поздний вечер, закрывались ото всего черным зонтом, хотя была такая прекрасная возможность полюбоваться местом, в котором ты живешь. Люди засыпали, но город — никогда. Ночью в Сиэтле творилось еще больше невероятного, чем в дневное время суток: драки, погони, слежка, романтика, тусовки и многое другое. Хофферсон слегка улыбнулась, полностью довольная своей жизнью, и ничего ей больше не надо. Небоскребы и многоэтажки закончились, и их сменили частные дома богатых и не очень людей. Именно это представлял из себя север Сиэтла — жилой район для тех, кто любит пространство и роскошь, но не терпит соседей за стенкой и слишком частый шум машин. В такое время здесь уже тихо и почти безлюдно, хотя местные клубы только-только открывают свои двери. Астрид меланхолично провожала взглядом дома. — Патрульный 0257, прием. — Слушаю. — Поступил вызов о подозрительном лице на Мэйпл-стрит, 5. Женщина сообщила, что какой-то тип ошивается возле соседнего дома. — Понял, буду через три минуты. Отбой. Астрид молча наблюдала и ничего не говорила. — Стой, стой! — она лихорадочно вцепилась в руль. Полицейский вдарил по тормозам и остановился у тротуара, совсем рядом с домом, где жил детектив, несколько лет назад ушедший на пенсию. — Да что случилось-то? Но она уже знала эту походку. Тех раз было достаточно, чтобы понять, что это был ее воришка. — Я скоро вернусь! — она скинула пальто, оставаясь в форме, и вышла из машины. — Жди меня здесь. «Что же он задумал на этот раз?» Вот глупец, думала она, его и так можно шантажировать, если очень захотеть, так он еще и подставляет себя сам. Если Хэддок что задумал, у Астрид будут все права для ареста и все. Конец игре. Если она поймает его на месте преступления, то у нее не будет выбора, кроме как арестовать его. С другой стороны, Хофферсон может пустить все на самотек, чтобы он совершил непоправимое или, наоборот, не попался, но тогда он снова выйдет сухим. Но зачем ей это? «Господи, чем я только не занимаюсь…» Астрид вздохнула и подождала, пока Иккинг забрался по лестнице в окно, и следом попробовала повторить то же самое. Она слегка подрагивала от волнения — не каждый день влезаешь в окно чужого дома. Иккинг постарался, хорошо закрыв за собой деревянную раму, так что Хофферсон пришлось корпеть, пока она не поддалась. Перевалившись через подоконник, девушка оглядела взглядом погруженную во мрак комнату, пока вставала и отряхивалась от пыли. Ничего особенного: обычная мебель, картины на стенах, кресло, полки с книгами, односпальная кровать. Хэддока здесь не было. Значит, он пришел за чем-то определенным. Девушка на цыпочках прокралась к двери и прильнула к нему ухом, слушая, что происходит по ту сторону. Тишина. «Если я сейчас что-нибудь не сделаю, то это будет нарушением закона. Бездействие тоже наказуемо». Астрид выдохнула, пока прикидывала дальнейший план действий в голове. Потом решила, что не она в том положении, чтобы страшиться провала. Ее рука легла на ручку двери. Ни вздоха не проронила она, но все ее усилия в одночасье разрушил негромкий, но телефонный звонок. — Черт, черт, черт! — девушка прошипела, лихорадочно нажимая на кнопку «сброса», и попутно проклинала Мэйсона всеми приличными и неприличными словами. Есть же золотое правило, что, когда коп при исполнении, ему звонить нельзя. Астрид убрала уже выключенный мобильник и чуть склонилась над дверью, сдув прядь волос с лица. Это запросто мог кто-то услышать. Все же было тихо. Дом спал. Хофферсон хотела было облегченно выдохнуть, как дверь бесшумно, но резко открылась, и ее вытянула в коридор чья-то рука. В голове блондинки проскочили тысячи диалогов с хозяином жилища и миллиард оправданий тому, что же незнакомка делает в частном доме. — Только не кричи, — чьи-то мягкие пальцы лежали на губах Астрид, а бархатистый голос шептал на ухо. — Это всего лишь я. Всего лишь ты… — Какого черта?! — она недовольно прорычала, с раздражением разглядывая в темноте добродушное лицо Иккинга. — Тебя здесь не должно быть! — То же самое могу сказать и тебе, — юноша убрал руку с ее лица, окидывая беглым взглядом. — Я спрошу только один раз: что случилось с моим отцом? — Собственно, ради этого она влезла в чужой дом. Так бы она просто арестовала его на выходе. — Уверена, что хочешь знать? Хофферсон слегка опешила от такого вопроса. Да и какое ему, простите, дело? Она сама разберется, что делать с правдой. — Не важно, — он откашлялся. — Тебе следует уйти. Такую наглость она стерпеть не смогла. Уйти! Коп должен уйти с места-почти-преступления! Немыслимо! Астрид запустила руку в карман брюк, нащупывая наручники. — Раз не хочешь по-хорошему говорить, будет по-плохому. Ты арестован. Я имею на это полное право. — Да подожди ты. Ты и так навредила нам, — Хэддок неожиданно даже для самого себя сократил расстояние между ними и прижал девушку к стене, взяв ее за ту самую руку. Он и так был сам по себе натурой нежной, но в эти слова он вложил что-то большее. — Не делай этого… пожалуйста. Девушка вздернула брови и вжалась лопатками в бетон, хотела разглядеть юношу, понять его чудной нрав и характер, но все получалось очень плохо. Ей хотелось оттолкнуть Иккинга, но почему-то она не могла этого сделать, как ни старалась. Холодные пальцы парня осторожно достали размякшую руку из кармана и опустили по швам, чуть сплетаясь с ее аккуратными пальцами. Рядом с ней он почувствовал то, чего ранее никогда не испытывал. — Ты нарушил закон, — Астрид сглотнула, чувствуя его дыхание на своей щеке. — Да, и не жалею ни о чем, — даже в темноте было понятно, что Хэддок ухмыльнулся. — Как и об этом. Он положил свободную руку на ее хрупкое плечо и уверенно поцеловал в приоткрытые губы. Все произошло меньше, чем за полминуты, но для них это показалось маленькой вечностью. Их вечностью. Иккинг осторожно целовал Астрид со всем трепетом, зная, что это был своего рода запретный плод, боясь спугнуть, хотя знал, что сейчас обезоружил ее самым нечестным образом, каким только мог сделать простой воришка. — Эй, я слышал вас! А ну! Кто здесь? — недовольный старческий голос послышался со стороны лестницы, мелькнул луч от фонаря. — Прости, Астрид. Мне придется оставить тебя, — парень чуть сжал ее плечо, влетел в комнату и, скорее всего, выскочил в окно. «Боюсь, что эта встреча последняя». Он скрылся во тьме переулка, минуя патрульную машину и узкий двор, где через несколько минут собрались полицейские автомобили и переполошенные соседи. Так и стояла там Хофферсон, пока не приехал наряд, прижимая руку к дрожащему в груди сердцу и с горящими огнем губами. Коленки дрожали так, что она не могла нормально устоять на ногах, а в желудке образовалась какая-то приятная пустота. И что за чертовщина с ней творится в последнее время… — Юная леди, вы должны очень постараться, чтобы объяснить мне и полиции, что забыли в моем доме! — зажегся верхний свет, к Астрид подошел разозленный пожилой мужчина. — Я и есть… из полиции, — она вытащила из кармана пропуск на синей веревке, о чем-то вздыхая, — помощник комиссара, Астрид Хофферсон… ㅤ