Плохой коп, хороший вор

Астрид была немного взвинчена, ведь впервые она нарушала закон, причем настолько серьезно. Уполномоченные лица всегда получали срок построже если что. И это тоже пугало. Рано или поздно об этом узнают. Тодд собаку съел в этой своей информационной безопасности, точно поймет, что кто-то все его файлы наизнанку вывернул. А там уж легко будет два и два сложить и провести параллели между отключенными камерами, потухшим светом и Хофферсон с разбитым носом, который, кстати, до сих пор побаливал. Рано или поздно все вскроется. Это лишь вопрос времени. — Может, не стоило идти на эту дурацкую встречу? — Астрид потуже затянула хвост на голове и подтянула черные джинсы. — Хотя тогда они успели бы худо-бедно отработать план действий… верно, Громги? Пес с непониманием посмотрел на хозяйку, не догадываясь, о чем же она говорит. Астрид заправила водолазку в брюки и прошла в прихожую, обуваясь. Она застегнула пальто, взяла сумку и была такова. Ради такого дела она отпросилась с работы около двенадцати, хотя пришла в девять. К сожалению, сложилось так, что Иккинг оказался единственным, кто мог дать ей ответы в сложившейся ситуации.

***

Эта осень была на удивление теплой для Сиэтла. Золотая листва с приятным шелестом падала на пожелтевшую траву и мокрый от дождей асфальт, верхушки деревьев в такт с ветром напевали какую-то свою шепчущую мелодию. На тихой глади пруда плавали листочки, брошенные ветром. Хофферсон пришла за пятнадцать минут до назначенного времени и, слегка улыбаясь, смотрела на озеро, где резвились уточки. Вокруг носились дети, гуляли собачники, влюбленные пары… вряд ли ворюги осмелятся устроить засаду в час-пик. Это самое безопасное для нее место на данный момент. Но на душе все равно не было спокойно. Она пришла добровольно. Она стала соучастницей. Подписалась на сама не знает что. Иккинг искал глазами своего копа взглядом и остановился на девушке в знакомом пальто. «На ней ботинки с высоким каблуком. Значит, погоню не собирается устраивать», — логично рассуждал он. Парень не торопясь прогуливался, зная, что еще не опаздывает. «Руки в карманах, стоит ровно — не нервничает». Он слегка наклонил голову, изучая Астрид своим проницательным взглядом. В голове промелькнула мысль, что она хороша собой. Даже очень. «Копы не могут быть такими красивыми и умными», — пришел к совершенно нелогичному умозаключению Хэддок, совсем позабыв, что он не за этим наблюдал за девушкой. — Никогда не стой позади копа, — Астрид резко повернулась, чувствуя спиной, что позади ее клиент. Они снова встретились взглядами. Сердце Иккинга невольно пропустило несколько ударов, а потом бешено заколотилось. Дух захватило, а взгляд стал беглым. Он так и не понял, что с ним только что произошло. Рядом с копами он всегда неважно себя чувствовал, но здесь явно было что-то еще. — Извини, — не зная, что и сказать, выдал парень, — не буду. За разбитый нос тоже, кстати… Пришлось. — За последнее ему действительно было немного стыдно. «С чего он такой… нормальный?» — девушка недоверчиво с усмешкой посмотрела на него, стараясь не показывать всем своим видом свое сомнение. Теперь она могла рассмотреть своего воришку полностью. У него были каштановые прямые волосы, доходящие до ушей, густые брови, которые непроизвольно приподнимались, всякий раз, когда он был чем-то удивлен. На переносице и чуть выше была видна едва заметная межбровная морщинка. Теперь Астрид видела весь его портрет целиком. Его правильный овал лица, добродушную легкую улыбку, ямочки на щеках, веснушки на всем лице, несмотря на осень, и его глаза. Зеленые-презеленые, как листва весной, как вода в озере, как глаза у черных уличных котов. И вообще, когда Хофферсон первый раз встретила его, то увидела в нем самого доброго человека на свете. По правде, она и дальше хотела так думать. Так сразу и не скажешь, что это местный нарушитель закона, и срок у него уже накапал приличный. — Перейдем к делу, — Иккинг поравнялся с ней рядом и заглянул в ее голубые глаза. — Соглашусь, — Хофферсон медленно двинулась по периметру. — Начну с того, что я здесь одна, как штатский, и угрозы для тебя не представляю. Надеюсь, ты тоже, — (Он кивнул, внимательно слушая). — Так вот. Положа руку на сердце скажу, что я здесь действительно из любопытства. На ее лице появилась легкая улыбка, вслед за которой появилась легкая ямочка на левой щеке. От этого Иккинг невольно тоже улыбнулся. Короткие светлые прядки трепетал ветер, четкий контур подбородка делал ее шею изящной, как у благородной лани. Глаза блестели, как небо сверкает после дождя. Редкая улыбка ее была похожа на шум моря — такая же беззаботная, но сокрушительная. Ну не может такая девушка быть злой. — Любопытство? Разве коп может себе позволить любопытство? Астрид проигнорировала вопрос, условившись с самой собой, что сегодня вопросы задает она и только. — Я пока не собираюсь идти с этим в полицию, хоть это и противозаконно. Я хочу лишь знать ответы на вопросы, — она смягчилась в голосе. — Я не хочу никому плохого. Я хочу, чтобы мир стал чуточку лучше. Иккинг вздохнул, в глубине души зная, что его поступкам нет оправдания, и даже самая душещипательная история не покроет его. Но зато с этой девушкой у них хоть в чем-то сошлись взгляды. Он тоже хочет, чтобы мир стал лучше. А это уже хорошее начало. — Что ты хочешь услышать? — По большей части меня интересует только одно: зачем вы все это делаете? — Астрид повернула голову, снова встречаясь с парнем взглядом. — А еще при чем здесь мой отец и что с ним произошло? Первое правило полицейских: не вникать в историю преступников. Внутри Хэддока снова что-то перевернулось и задрожало. Он не понял этого. Оба притихли. Первый не знал, с чего и начать говорить, а вторая никогда не вела допрос таким образом. В один момент Хофферсон показалось, что все это одна большая ошибка. Да не может быть такого! — Мистер Волшебник! — какая-то девочка и прервала их молчание, остановив Иккинга за край пальто. — Это вы? Парень слегка удивился, но потом улыбнулся, опускаясь на корточки рядом с девочкой и мальчиком. — Конечно я! Один такой неповторимый! — он поправил бантик на ее волосах и потрепал парнишку по волосам. — Где миссис Росс? Почему вы одни? Астрид молча стояла. Потом скрестила руки на груди и нахмурилась. Опять отвлекающие маневры. — Я жду объяснений. Собственно, я потому и пришла, чтобы разобраться с этим как коп. Иккинг похолодел, услышав ее слова, резко вспомнив слова Хедер и ее умоляющий взгляд, полный скрытой заботы. Ее милое личико и прямолинейный искренний взгляд совсем сбили его с толку. Пусть Хофферсон показалась ему очень милой особой, но она коп. Всегда. Неважно, что она говорит, она всегда будет копом, даже без формы, пистолета, шокера, жетона и прочих примочек. Если сейчас она узнает больше, чем собирается ей рассказать Хэддок, то эта девушка сможет прикрыть всю их воровскую деятельность и не только. Она просто разрушит все. Но она коп до мозга костей. В этом Иккинг ошибся. — Ну-ка, бегите оба отсюда, пока я вас не догнал и не съел! Мальчик что-то шепнул своей подружке, они похихикали и чуть отбежали от взрослых. Напоследок девочка обернулась, помахала парню и крикнула: — Бобби сказал, что ваша подружка очень красивая! Астрид сдержалась, чтобы не закатить глаза, но все же смутилась. Какая из нее «подружка»? Второе правило полицейских: не сочувствовать преступникам. — Дети такие дети, — Иккинг улыбнулся, вставая. — Не увиливай от темы. Каков ваш мотив? И откуда ты знаешь этих детей? Сомневаюсь, что они тебе родня. — Знаете что, леди? — парень перешел на более официальное обращение. — Сегодня я вам ничего не скажу. Девушка выпала в осадок от такой неслыханной наглости. В конце концов она здесь коп! В смысле не скажет? В смысле не сегодня?! Хофферсон медленно выдохнула, чтобы не вспылить. Кажется, теперь на крючке она. Ведь это ей нужна была правда, она пыталась извлечь личную выгоду, она обошла закон, чтобы сейчас получить от ворот поворот? — Что тебе надо? — Ничего особенного, — Иккинг едва улыбнулся. — Если я пойму, что смогу доверять вам, расскажу немедленно. Ты могла бы помочь нам, например. Иккинг был не так прост. Настоящий лис, как называли его в кругу своих, хотя сам он никогда не был о себе такого мнения. Он считал себя вполне честным, прямолинейным и не умеющим хитрить, а тем более врать. — То есть работать на вас? Да ты совсем чокнутый. Я полицейский! То, что я сделала, уже непростительно. Дожили… теперь, чтобы узнать правду, вор должен доверять копу. Это само по себе явление парадоксальное. Не может такого быть! Астрид переваривала услышанный ультиматум, с раздражением глядя на парня. Так и хотелось скрутить ему руки и устроить нормальный допрос с пристрастием. Еще и предлагать работать на них!.. Ну точно поехавший! — Но я была свидетелем твоего проникновения. — Я уверен, что такой полицейский, как ты, не сделает этого. Сейчас. Сами же сказали, что нужны ответы личного характера. А за решеткой мы их точно вам не дадим, — Иккинг был не так прост, как мог показаться на первый взгляд. — К тому же какие против меня доказательства? Камеры не работали, свидетелей других не было. У тебя нет ничего на меня, кроме слова. Хофферсон обессиленно отвела глаза. Молча согласилась со своим воришкой, но вслух ничего не сказала. Почему такое странное чувство? Чуйка копа никогда не подводила, если яростно сигналила. Она пробежалась взглядом по окружающим, чтобы случайно не встретиться им же с юношей. Ее взгляд упал на брюнетку, в которой через несколько мгновений Астрид узнала подружку Хэддока. Она поняла, что это засада, потому что сама неоднократно устраивала их, и знала, как выглядят зачинщики. «Да какого черта?! Мы же не так договаривались!» Она схватила Хэддока за локоть, чуть сжав его, и приблизилась к его лицу. — Я же говорила, приходить одному. Он чуть замер, чувствуя приятный аромат ее духов, исходящий от волос и шеи. На секунду парню показалось, что он знает эту девушку целую вечность, но он отбросил эту мысль, в который раз вспоминая слова Хедер. — Так и есть. Я пришел один, — Иккинг посмотрел ей в глаза. — Да? А что это, на милость, такое? — Астрид указала взглядом в сторону группы людей. «Только у нее пропало желание скрутить мне руки…» Астрид чуть толкнула его вперед, освободив из своих цепких рук. Ее выражение лица было иным. Со слегка презренным взглядом, полным недоверия и… разочарования. Третье правило полицейских: не доверять преступникам. — Ты требуешь от меня доказательств, что мне можно доверять, хотя сам делаешь все, чтобы я не могла верить тебе. Это ты называешь справедливостью? Я пришла сюда хоть и по своей воле, но очень рискуя! И оказывается, что это было бесполезно и зря. Она развернулась, уходя, злясь на себя саму, что позволила себе поверить, что не все люди плохи, как кажется на первый взгляд. Придет домой и доложит на них сразу же в участок. Пусть ее лишат премии за умалчивание, пусть понизят. Принципы есть принципы, и сегодняшний случай в очередной раз убедил Астрид, что нарушать их смысла нет. — Постой!.. — Иккинг хотел окликнуть ее, но понял, что не знает ее имени. Девушка молча отдалялась от него, даже не повернулась. Сегодня Астрид нарушила все три правила. Иккинг опустил голову, думая, что теперь она никогда не станет ему доверять, или, что еще хуже, может запросто посадить за решетку, ни в чем не разбираясь. Прощай, личная выгода. Иккинг бросил грозный взгляд в сторону Хедер, которая нервно улыбнулась ему. Понимая, что из благих побуждений она все запорола, Иккинг умерил пыл, пока быстрым шагом шел в ее сторону. — Что за… — Не выражайся! — девушка закрыла его рот рукой, кивая на детей рядом. — Хедер, — парень убрал ее пальцы со своих губ, — что вы устроили? Я сказал, что пойду один. Почему ты вечно игнорируешь меня и мои решения? — Я не могла пустить тебя одного, — другого оправдания себе она не нашла. Хэддок бросил на нее грозный взгляд а-ля «поговорим дома» и двинулся в сторону города.

***

Всю дорогу Иккинг думал про своенравную Астрид, которая осмелилась довериться ему и пришла на нейтральной территории, как штатский, надеясь на взаимность, чего Иккинг оправдать не смог. Он даже не понял, что его бесит больше: что коп Хофферсон не станет «своим» в участке, что она сразу внушила ему, никому не доверяющему, доверие или что Хедер прервала их встречу? Иккинг зашел через темный переулок в подвальное помещение, миновал студию-магазин, прошел через комнату, сочетающую в себе мастерскую, спальню и кабинет, и вышел в просторный зал с барной стойкой и диванчиком и креслами. Несмотря на то что все они помышляли воровством, у многих был основной заработок, да и были все условия для жизни: хоть и подвальное, но собственное помещение, и просторные комнаты, и гостиная, в общем все, что нужно. — Вы сами выбрали меня своим лидером, так почему не слушаете? Близнецы, что я вам сказал? Не слушать Хедер! — он нахмурился, грозно глядя на вполне взрослых людей вокруг себя. — А что сделали вы? — Она была слишком убедительна, — с ехидной улыбкой проговорили двойняшки в один голос, на что Иккинг не нашел ответа. — Хедер, я повторю это для тебя: если я сказал, что иду один, значит, иду один. И это касается всего. Вы должны мне доверять, а я — решать проблемы, которые накапливаются со временем. Каждый из нас отвечает за определенную отрасль работы, и если вы все, — Иккинг оглядел взглядом провинившихся, — будете «контролировать» меня, то кто будет заниматься вашими обязанностями? Хорошо хоть, Дагур остался в магазине. Иначе с таким темпом нас самих ограбят. — Ты так взвинтился из-за этой девчонки? — Хедер была малость раздражена. — Не приплетай ее сюда! В данном случае она хотела только помочь, а теперь пиши пропало! Она теперь не просто не станет с нами сотрудничать, она нас даже в покое не оставит! Девушка, будто оскорбленная до глубины души, наградила Хэддока тем взглядом, каким награждала только тех, кто нарушал ее собственные правила или… задевал ее чувства. — Помочь? А разве я, я не хотела тебе помочь? — Хедер сощурилась и скинула волосы с лица, что означало максимальное бешенство. Парень был слегка других нравов, поэтому предпочел промолчать, чтобы не усугублять и без того плачевное положение. — Ладно, — он тяжко вздохнул, — я клянусь тебе, что буду осторожен и больше никогда не пересекусь с ней. Ладно? Мы уже и так получили что хотели. Нам осталось закончить вопрос со следователем и обнародовать информацию. Вигго окажется за решеткой. Так что я обещаю тебе, Хедер. Иккинг долго посмотрел на нее и ушел, так и не поняв, кому же он дал обещание: себе или Хедер… ㅤ