Tired yet, Rogers?

– Ты умеешь готовить? – Я должна оскорбиться из-за удивления в твоем голосе? Наташа стояла у плиты босиком, поджимая пальцы из-за холода. Она все еще не поправилась: открытые ноги в коротких шортах пестрели синими, зелеными и фиолетовыми синяками, забинтованное предплечье не скрывала даже наброшенная рубашка (к слову, рубашка Стива). Все ее тело было покрыто ранами, и (Стив это знал, как бы она ни хотела скрыть) ей наверняка было больно стоять из-за вывихнутой лодыжки. Но Наташа не показывала свою боль или неудобство. Даже сейчас, сплошь изрешеченная ножевыми ранениями и гематомами, она была невероятно красивой и уверенной в себе. – За все время, что мы находимся в башне, ты никогда не подходила к плите. – Не люблю, знаешь, гендерные стереотипы о том, что место женщины на кухне, – Наташа обернулась в пол-оборота и подмигнула ему. – Ну, еще мое эго вполне принимает тот факт, что ты готовишь вкуснее. Скажи, ты хоть что-нибудь не умеешь, Мистер Идеальность? Она вновь повернулась к плите, почти не глядя доставая из шкафчиков нужные специи. Стив не стал включать свет и, сделав несколько шагов, сел за стол, с полуулыбкой наблюдая за тем, как Наташа уверенно добавляет нужные ингредиенты (определить в темноте, что она готовила, он не мог, а спросить – означало проиграть ей). Наташа уже не ждала ответ, скорее всего задавая риторический вопрос, но спустя какое-то время голос Стива плавно разрезал тишину: – Я не знал отца. Он погиб раньше, чем я мог осознать это, а потому мы с матерью всегда были вдвоем. Это были времена кризиса, чтобы прокормить меня и обеспечить лекарствами, маме приходилось работать в нескольких разных местах. Когда ты один подолгу находишься дома, голод заставит сделать что угодно, не только научиться готовить. Наташа хмыкнула, но развивать тему не стала – несмотря на то, что голос Стива был бесцветным, не выражающим ни тоски, ни боли, она знала многое о болевых точках. Она умела не разговаривать о прошлом. – Кто еще знает о том, что я вернулась с миссии? – Дай-ка подумать… Все. Стив улыбнулся, видя, как Наташа резко повернулась, прожигая его острым взглядом даже в темноте. Увы, напугать его у нее сейчас не получилось бы: в одной руке Наташа держала лопаточку, которой до этого помешивала что-то в сковороде, а в другой вилку. Она вздохнула. – Что насчет конфиденциальности, Кэп? – Спасать тебя рвались все, Наташа. Тор и Халк намеревались вернуться с задания в Южной Америке, Тони отказаться от встречи с инвесторами, а к Клинту почти буквально пришлось применить тяжелую артиллерию – он был готов пойти за тобой даже со сломанной ногой. – Тяжелую артиллерию? – Я позвонил Лоре. Впервые за этот вечер Наташа звонко рассмеялась; по дороге в башню они особо не разговаривали, не до того было. Узнав о том, что Черная Вдова попала в ловушку на одиночной миссии, Мстители и вправду были готовы бросить все и поспешить ей на помощь, благо, что Фьюри вовремя смог отрезвить команду и отправил на место только Капитана и нескольких рядовых из группы экстренной подготовки. – Ай, черт! – благодаря усиленному зрению Стив увидел, как Наташа одернула палец от ножа, которым до этого чистила чеснок. – Раздави плоской стороной, шелуха быстрее отойдет, а еще получишь больше сока. – Да мы с тобой целую промо-компанию можем сделать: как тебе «Завтрак с Капитаном Америка»? Вряд ли, конечно, из студии тебя выпустят очарованные домохозяйки, но имиджу команды это будет только на руку. Может, какой-нибудь красотке еще повезет остаться и на ужин, а? Стив улыбнулся, успев привыкнуть к постоянным колкостям, – что поделать, такая у Черной Вдовы была манера общения. С ней Стив успел сработаться и найти общий язык, а вот с Наташей Романофф еще нет, и это крайне усложняло его задачу понять команду как лидеру. Даже о Торе и Тони Старке узнавать что-то личное было легче: главным был лишь вопрос доверия и терпения, а вот Наташа не хотела раскрываться совсем. Стив, привыкший к тому, что в команде люди должны быть готовы умереть друг за друга, а потому безоговорочно доверять каждому ее члену, не понимал такого резкого изменения в психологии людей. Пусть раньше жить было тяжелее, в условиях войны люди всегда раскрывали свою истинную сущность. Что делать в этом новом мире, где война идет каждый день, Стив понять не мог. – Чего задумался, Капитан? Уже представляешь, как смотрелся бы в белом передничке с вышитым флагом Америки на голое тело? – Наташа откровенно смеялась, точно так же, как и сам Стив, пытаясь вывести его на эмоции, чтобы составить собственную карту, но он не реагировал на такие насмешки. В конце концов, Ревущие Командос иногда выдавали и похуже. Наташа тоже пыталась расколоть его, узнать то, что он не показывал остальным – довольствоваться образом идеального Капитана Америка, символа и оплота нации, она не хотела. Что ж, вот только облегчать ей задачу Стив не собирался: счет в их игре пока был равным. – Да нет, думаю, что же заставило тебя в полночь встать к плите и готовить. Я, конечно, слышал, что русские способны на стихийные поступки, но лично проверять не доводилось. Наташа хмыкнула. – Я не русская. Была русской, точнее. – И кто же ты сейчас? Она повернулась в пол-оборота, впервые со дня их знакомства смотря на Стива без маски, открыто и прямо, будто пронзая взглядом насквозь. В полной тишине ее голос звучал, будто неживой, ненастоящий. – Кто бы мне самой сказал. Какое-то время они провели в молчании. Все чаще в этом времени Стив ловил себя на мысли, что не понимает страха современных людей хоть на секунду остаться в тишине: повсюду каждую минуту раздавалась музыка, телевидение и интернет пестрили различными программами и развлекательными шоу, и в этом хаосе новостей и водовороте красок и звуков Стив чувствовал себя беспомощно. Он не понимал, почему люди находят спасение в этом. Ему самому намного спокойнее и комфортнее было в тишине (возможно, дело было еще в том, что он боялся принять этот мир таким, каков он есть сейчас). Об этой проблеме Стив старался не думать. – К слову, я пришла сюда не из-за того, что вдруг почувствовала вдохновение к готовке. Я хотела сделать приятное мужчине, спасшему меня из ловушки, – тихо проговорила Наташа, вырывая его из тягучего плена мыслей. – Что ж, думаю, Рамлоу понравится. Или ты о Роллинзе? Наташа вновь рассмеялась, и Стив поймал себя на мысли, что слушать ее мягкий, хрипловатый смех было приятно. Он не умел ладить с женщинами, первой и последней девушкой, обратившей на него внимание, была Пегги, уже почти сорок лет как счастливая жена, мать и бабушка, но отрицать очевидное он не мог: Наташа была удивительной. Именно ее внутренняя сила и заметный невооруженным взглядом стержень делали ее непохожей на остальных женщин. Но, даже работая с мужчинами, имея за плечами груз не меньше, чем у каждого из них, Наташа оставалась невероятно женственной и притягательной. – Боюсь, ни тот, ни другой не оценят порции для суперсолдата. Не расстраивайте меня, Капитан Роджерс, вы же не допустите, чтобы мои усилия пропали даром? – Наташа выключила плиту, перекладывая приготовленное на большую тарелку и опуская ее перед Стивом. От блюда пахло до невозможности ароматно, и Стив, улыбаясь, смотрел, как Наташа с едва заметным болезненным вздохом садится напротив него. В два шага преодолев расстояние до шкафчика с посудой, он достал приборы и для нее, перекладывая часть приготовленного на тарелку и ставя ее перед Наташей. – Вы ведь не откажете мне в ужине, мисс Романофф? Наташа хмыкнула, но в лунном свете, льющемся из окна, Стив видел, как она старательно прячет улыбку. Они ели молча, изредка обмениваясь односложными фразами. Закончив, Стив поднялся, взял со стола тарелки и отнес их в раковину, открывая кран. – Что, ты и посуду моешь сам? – Ты ведь час назад была против гендерных стереотипов, разве не так? – Стив спиной чувствовал, как Наташа улыбается, и потому не мог не улыбаться сам. Но оставалось еще кое-что, о чем он должен был сказать. – Наташа, один вопрос. Что для тебя команда? – Кучка самоубийц, подписавшихся на добровольную эксплуатацию правительством? – Команда – это люди, которые доверяют друг другу свои жизни. Впредь я попрошу извещать меня об одиночных миссиях, какой бы секретностью они не обладали. Я говорю не о деталях, а о самом факте присутствия в потенциально опасных точках. Команда – это люди, которые спасут тебя тогда, когда ты попросишь о помощи. Я думаю, это не так сложно запомнить, верно? Голос Стива звучал, словно сталь, в полной тишине каждое его слово звенело. Наташа больше не улыбалась; она подпирала голову рукой, скрывая лицо за отросшими волосами, но было видно, что его слова не кажутся ей смешными. Прошло какое-то время, прежде чем она ответила. – Что ж, Роджерс, если ты хочешь быть киношным принцем, готовым порвать свою рубашку, чтобы остановить мою кровь, я буду только за. Черная Вдова беззлобно усмехалась, но это были не ее слова – Наташи Романофф. Что ж, счет один-ноль, верно? Улыбнувшись, Стив приблизился к Наташе и осторожно поднял ее на руки, стараясь не потревожить вывихнутую ногу. Наташа если и удивилась, то вида не подала, мягко сцепляя руки за его шеей и тихо проговаривая уже на лестнице, когда Стив остановился, не помня, куда идти дальше: – Ты еще не устал, Роджерс? Он хмыкнул, задорно смотря в ее светящиеся лукавством глаза: – Я могу так весь день.