Месяц

Разрушение — есть привычка всего человечества. Люди разрушали дома, которые строили, выжигали города, кромсали произведения искусства… Люди резали друг другу глотки всю историю, и как бы сильно мы сейчас не отрицали и не кричали, что создание нового — есть главная цель существования, мы все равно будем не правы. До первого патрона, канистры бензина, загоревшейся спички. Но более, чем к разрушению, человечество стремится к окружению себя искусством, и саморазрушение — есть первостепенное искусство человека. Андрей проснулся от шума. Что-то большое и металлическое упало на мраморный пол где-то неподалеку, но сквозь сон было тяжело разобрать, что именно. Приподнявшись на кровати, он резко схватился за голову, ибо вчерашний выпитый алкоголь дал о себе знать. К тому же, неимоверная жажда, внезапно возникнувшая так некстати, заставила его вовсе принять вертикальное положение, одеться и выйти в коридор. Было прохладно и тихо. Восемь утра. Огромный холл на втором этаже, две ванные комнаты и три спальни. Аккуратно держась за поручни лестницы, он спустился на первый этаж и сразу же прошел на кухню, а когда вдоволь напился, то понял, что без обезболивающих таблеток ему просто никак не обойтись. Тщетные двадцатиминутные поиски и вот он уже стоит рядом с дверью в комнату Ильи. Прислушавшись, Андрей смог различить едва слышные голоса. Одна неприятная мысль, возникнувшая в его изнывающем сознании, заставила чертыхнуться и даже начать волноваться. Он постучал. На огромной кровати с балдахином, развалившись по середине, лежал Сибирцев, уткнувшись щекой в подушку; дверь на его балкон была распахнута, отчего теплая комната постепенно начала остывать. — Ничего ты, придурок, не получишь, понял? — женский голос, доносившийся с улицы прозвучал так громко, что Андрей даже вздрогнул, и только лишь спустя несколько секунд размышлений, он, наконец, вспомнил, что у комнаты Ильи и соседней спальни (Дашиной) был общий балкон. — Понял, просто заткнись уже, а?! — промычал в ответ Даше Илья и повернулся лицом к Андрею. — Да вы что, издеваетесь все сегодня что ли? — он показно закатил свои заспанные серые глаза и вопросительно изогнул брови. — Беркутов, тебе херли тут надо? — Я не могу найти анальгин. — О-о-о! — воскликнул Сибирцев, — Так это тебе вон туда! — он приподнялся и указал пальцем в сторону выхода на балкон. Андрей кивнул, обошел кровать и в дверном проеме услышал вновь недовольный голос Ильи: — Только будь добр, прикрой дверь. Она мне уже весь мозг с утра вытрахала. Сегодняшний день был еще морознее предыдущего. Небо, что заволокло белой пеленой, не имело и малейшего просвета. Можно сказать, что на улице было даже темно, а воздух провонял какой-то едкой гарью. Даша сидела на металлической скамейке, облокотившись спиной об стену; на ней был огромный серый вязаный свитер с горлом, черные вельветовые брюки с завышенной талией, подпоясанные серым ремнем, на ногах шерстяные носки и кеды; между двух пальцев ее правой руки была зажата тлеющая сигарета, а изо рта вырывались клубы белого дыма, идентичные цвету густого тумана, что скрыл собой деревья в саду. Андрей был очень удивлен и раздосадован тем, что встретил ее здесь, тем, что она имела какой-то утренний разговор с Ильей, которые наталкивал Беркутова на некоторые сомнения. Но все же, он пока не задавал вопроса, а лишь разместился на скамейке подле нее. — Голова болит? — нежным голосом спросила Даша, вновь затянувшись. — Очень. — Держи. Она достала из кармана полупустой блок таблеток и протянула ему. — Кажется, Мартини вчера был лишним… Даша вновь затянулась и поморщилась. — Ты сейчас пойдёшь спать? — Андрей, внимательно изучавший её лицо, не сразу понял вопроса, отчего немного растерялся. — Я к тому, что если ты уже не собираешься спать, то…то почему бы нам не пойти завтракать, я ужасно хочу есть. Из спальни Ильи послышался какой-то шум. Из-за ветра его балконная дверь распахнулась, и спустя несколько секунд странных скрипов, сам хозяин комнаты показался в проёме. — А может быть вам пойти нахуй? — спокойно проговорил он и с шумом захлопнул дверь. Даша цокнула языком и затушила окурок. — Ну, что скажешь? — вновь обратилась она к Андрею. — Да, давай поедим. Покинув комнату Даши, Беркутов, ссылающийся на то, что хочет сначала принять душ, закрылся в ванной на втором этаже. Шикарнейшая, выполненная в классическом стиле, имеющая душевую кабину, джакузи, широкую раковину со светящимся зеркалом и прочими соответствующими дополнениями, никак не могли порадовать глаз Андрея. Он быстро скинул с себя одежду, зашёл в душевую кабину и включил верхний душ, поливающий его тёплой водой, словно вечерний июльский дождь. Странные сомнения терзали его сердце. Он решительно не мог вспомнить, чем закончился вчерашний вечер, а каждая его новая попытка немного покопаться в затуманенном алкоголем разуме, приводила к очередным головным болям. Он отчётливо видел карточные игры, оскорбления Сибирцева (с которым они чуть ли не подрались после ухода Левинского), помнил, как Даша вернулась и попросила сделать музыку громче; помнил, как она достала очередную бутылку и стала смешивать не гармонирующие между собой напитки; помнил, как он стала громко кричать что-то ему прямо в лицо, отчего он пришёл в бешенство, но затем все перевелось в шутку…и вдруг! Важный момент, который он так старательно пытался отыскать, всплыл у него перед глазами: Тургенева взгромоздились на спинку дивана, держа в одной руке бутылку портвейна, а второй — балансируя, дабы не упасть. Голос Левинского: — Даша, слезай пожалуйста, упадёшь — больно будет! — Отстань! — он подошёл к ней поближе и попытался, схватив её за талию, стащить с дивана, но она резко оттолкнула руки Сережи от себя. — Не трогай меня! Иди прочь! — Даш, правда…хватит. — Беркутов попытался сказать это как можно мягче, дабы не вызвать у девушки бурной реакции. — Да что вы все трясётесь?! — воскликнула она. — Я сейчас…- настолько ловко, насколько ей позволяло её состояние, Даша перепрыгнула на соседнее кресло и забралась на его спинку, находящуюся ещё выше спинки дивана. Позади неё был огромный шкаф со стеклянными дверцами, упав на который, невозможно было бы избежать повреждений. Тургенева начала заливисто смеяться, когда перевела взгляд на своих друзей. Все, кроме Сибирцева, вальяжно расположившегося в другом кресле, с бешеными от страха глазами глядели на её трюки. — Вы правда думаете, что я могу упасть? — она вновь заливисто расхохоталась, но успела поймать равновесие, — Мне жарко! — её, прежде насмехающееся выражение лица, сменилось детской гримасой. Помедлив секунду, девушка отстегнула одну лямку комбинезона. — Ой! Сибирцев! — Даша развела руки в стороны, отчего чуть не упала назад, — Иди сюда, дорогой! Парень поставил бокал на стеклянный журнальный столик и стал медленно приближаться к ней. — Чего тебе, Дашуль? — Повернись спиной. Сибирцев воодушевлённо усмехнулся. — И что же мы будем делать? — поинтересовался он, медленно поворачиваясь по просьбе Даши. — Как что, идиот?! Мы будем играть в лошадку! — Она, оттолкнувшись ногами, резко прыгнула на спину Илье. В эту секунду Андрей и Серёжа, ошарашенные тем, что происходило вокруг, даже невольно дернулись в сторону Даши, дабы её поймать, но Илья успешно подхватил её ноги, а она успела одной рукой ухватиться за его шею. — Боже! — закричала Даша, обвивая его шею своими тонкими ручками. Недолго думая, Сибирцев начал кружиться по комнате, что-то без конца голося, изображая лошадь, перепрыгивающую препятствия. Андрей и Серёжа отшатнулась, освобождая пьяной парочке как можно больше пространства; но эта беготня продолжалась буквально минуту, ведь после первого же прыжка, Илья споткнулся, и они вместе упали на ковер. Наступила тишина. Сибирцев упал на бок, немного придавив Дашу своим весом, но она быстро выбралась и села по-турецки рядом с ним. Илья проделал то же самое. — Не разбила! — воскликнула Даша, доставая из-за спины целую бутылку портвейна, демонстрируя её Сибирцеву. Тот посмотрел сначала на девушку, затем на бутылку, затем снова перевёл взгляд на Тургеневу и громко рассмеялся; она, также, звонко расхохоталась. — Ты, маленькая шлюшка, мы могли умереть! — произнёс он, вытирая проступившие от смеха слезы. — Вау! — закричала она, — так я теперь шлюшка, да? — А кто же ты ещё? — То есть, теперь ты меня выдерешь? — Я много чего могу с тобой сделать! — оба смеялись, как в последний раз, производя впечатление абсолютных придурков. — А знаешь…- Илья вырвал из её рук бутылку, — открой рот. Даша недоверчиво посмотрела ему в глаза и широко улыбнулась. — Открывай! — послушавшись, наконец, Тургенева широко открыла рот; Илья приблизился к ней и взял одной рукой за тонкую шею. Под его пальцами Дашин пульс разгонялся, словно гоночный спорткар на заезде Формулы Один. Он осторожно запрокинул её голову и стал медленно вливать ей в рот портвейн. От неожиданности, девушка вцепилась рукой в его руку, держащую темную бутылку. — Илья! — запротестовал Андрей, — она захлебнётся, перестань немедленно! Сибирцев одарил друга ухмыляющейся гримасой. — Ты, блять, глухой что ли? Внезапно, прохладная вода резко вменилась горячей, из-за чего Андрей отшатнулся и выругался. Он не мог перестать мысленно корить себя за то, что допустил вчера ночью, но, также, он не мог вспомнить ничего более. Ни одного фрагмента, ни одного отрывочка не всплывало в его сознании. Все бесполезно. " Как я мог допустить это? Почему…почему она с утра на его балконе?!» — мысленно спрашивал сам себя Андрей, хватаясь за голову. На часах было уже девять. Елизавете Федоровне был дан Ильёй выходной сроком на два дня. Но она, все же, наготовила много чего, разложила по контейнерам и хорошенько убрала дом, прежде, чем уйти. В столовой было очень тихо, лишь массивные напольные часы из какого-то тёмного дерева, чуть слышно стучали. Андрей тихо вошёл в столовую, обнаружив Дашу, сидящую за столом и подпирающую голову руками. — А где остальные? — спросил он, отчего она резко дёрнулась и потёрла заспанные глаза. — Ну-у, Сибирцев послал меня далеко и надолго, сказав, что потом поест сам, а к Сереже я ещё не поднималась. Андрей сел рядом с ней и придвинул тарелку омлета ближе к себе. Даша ерзала на стуле не в силах принять удобное положение, как вдруг, она случайно толкнула его руку, что подносила ко рту наколотый на вилку кусочек. — Извини, — бросила она и виновато начала вытирать салфеткой то место, которое испачкал упавший омлет. — Извини пожалуйста! — Ничего страшного, правда, не стоит, — Беркутов постарался отодвинуть ее руку и убрать все сам, но Тургенева не позволяла. — Извини за то, что было вчера…- Даша оставила попытки избавиться от пятна и подняла свои голубые глаза на лицо смутившегося Андрея. Он замер, не в силах оторваться от этой бесконечной вины, что выражал этот чем-то, испуганный взгляд. — Тебе не за что извиняться, Даш. — ответил он. Она слабо улыбнулась и обняла своими холодными руками его шею, прижимая широкие, крепкие плечи Андрея к себе и глубоко вдыхая его собственный запах, который просто не могла спутать бы ни с каким другим. — Я пойду к Сереже поднимусь, — почти прошептала она отстранившись. — Тебе и не нужно подниматься…его комната пуста, я только что заходил. — В каком это смысле? — удивилась Даша. — Я думал, что он уже давно спустился. — Нет! Как видишь, его здесь нет! — отчеканила она и приподнялась. — А где же он тогда? — А мне-то откуда знать? Давай поищем. Было решено спуститься на нулевой этаж, где располагались шесть комнат: спальня, кинозал, прачечная, котельная, бассейн и тренажёрный зал. Обойдя каждую комнату, и не обнаружив там ни единого следа пребывания хоть кого-то, Даша и Андрей насторожились ещё сильнее. Зайдя в последнюю, в кинозал, они вовсе погрузились во мрак. Абсолютно тёмная комната, имеющая какой-то странный, специфический запах, в которую никогда им не разрешали заходить взрослые, пугала не на шутку. Обойдя огромное помещение вдоль и поперёк, Андрей, уже было решил уходить, как вдруг его окликнула Даша: — Смотри, это что? — подойдя ближе, он заметил, что подле журнального столика лежала разбитая вдребезги ваза, а осколки были рассредоточены по разным сторонам ковра. — Может быть это Елизавета Фёдоровна разбила, брось! — Беркутов вырвал из рук Даши осколок. — Она бы убрала за собой, если бы это было так. Все это очень странно, Андрей, очень! Беркутов показно фыркнул и потянул девушку за руку в сторону лестницы. — Серёжа? — громко крикнула она, когда они поднялись на последний этаж. Её голос эхом разлетелся по всему дому, но ответа никакого не последовало. Вдруг, со второго этажа послышалась громкая мелодия, и оба бросились вниз. Звук доносился из спальни Сережи. Остановившись возле двери, Даша не решалась войти, но Андрей оттолкнул её в сторону и вошёл. Смартфон лежал не столе, вибрировал и играл так громко, что закладывало уши. — Это будильник. — сообщил Беркутов, отключив его. — Так…- Даша вошла, упёрла обе руки в бока и встала в центре комнаты. — Получается, что Серёжа оставил дома мобильный телефон, все свои вещи, верхнюю одежду, — она указала жестом на ветровку, в которой приехал Левинский, — и ушёл! Выслушав её, Андрей тяжело вздохнул и приблизился к Даше. — Подожди делать такие странные выводы. Может быть он ушёл в магазин, или вышел на улицу…может быть он сидит сейчас в беседке и читает! Мы не осмотрели двор. Быстро облачившись в тёплую одежду, ребята уже решили выходить из дома. — Подожди! — попросил Беркутов, зашнуровывая свои ботинки. — Давай быстрее! — Тургенева подошла к входной двери и повернула задвижку, но дверь не поддавалась. — Тут что-то странное, Андрей! — закричала она и вновь попыталась открыть дверь. — Что такое? — Даша пропустила его, и он попытался проделать то же самое, что и она, но все было безрезультатно. — Не может быть… Андрей повернулся лицом к Даше, испугавшейся при виде его ошеломлённого внешнего вида. — Что там? — Беркутов не отвечал. Нервы Даши были уже на пределе, когда она дёрнула его за рукав и возмущённо закричала: «Да что там такое, Андрей?!» — Дверь закрыта снаружи. — В каком это смысле снаружи?! — отказывалась понимать Тургенева. — В таком это! — Андрей повернулся к двери и два раза повернул верхнюю задвижку и дверь со скрипом отворилась. Ребята вышли на улицу и остановились рядом со входом. — Ничего не пойму! — Что тут непонятного? — возмутился Беркутов и указал девушке на дверь. — вот видишь этот замок? Он служит для того, чтобы закрывать дверь изнутри. А вот этот и этот видишь? Это две задвижки, позволяющие открыть дверь изнутри, если её закрыли снаружи ключом! Посмотри на вторую. Я только что повернул её, и мы вышли…доходит, к чему я веду? Постепенно, прежнее Дашино волнение перерастало в настоящий шок. Она быстро сбросила обувь и побежала в дом. Минуя один коридор за другим, девушка добежала до зоны спален и резко отворила дверь в комнату Ильи. Тот, развалившись посередине кровати, не подозревая ни о чем, мирно спал. Тургенева подлетела к нему и начала трясти. — Сибирцев! Сибирцев, проснись немедленно! Он несколько раз что-то промычал в ответ и зарылся лицом в подушки. Тогда же, Даша предприняла попытки его развернуть. — Что ты, мать твою, делаешь? — Илья приподнялся на кровати и уставился своими заспанными серыми глазами на перепуганное бледное лицо Даши. — Кто вчера закрывал дверь? — Какую дверь? — Входную дверь, тупица! Кто её закрыл?! — О, теперь мы ещё и обзываемся! Как некультурно, Тургенева… — Да мне посрать, — резко перебила она его, — ответь мне сейчас же! Кто вчера закрывал входную дверь?! — Господи, да Елизавета уходила, и я попросил её закрыть её ключом, ответь мне, что, блять, происходит? Даша отодвинулась от его лица и села в стороне. Её бешеный взгляд метался по комнате от одного предмета к другому, и спустя минуту, она вновь спросила: — А задняя дверь? Ты её открывал вчера? Она заперта? — Да, она осенью всегда заперта, ключи у Олега Николаевича. — А где Олег Николаевич?! — Послушай, Даш, а не слишком ли много вопросов, как для девяти утра? — Отвечай! — вновь накинулась на него Тургенева. — Скорее всего он у себя, на втором этаже гаража. Получив интересующую её информацию, Даша ещё быстрее, чем прежде понеслась к выходу. Столкнувшись в дверях с Андреем, она сообщила тому все, что узнала от Ильи, и они вместе отправились к домику завхоза. Олег Николаевич уже больше двенадцати лет жил на втором этаже гаража, расположенного при въезде на территорию дома Сибирцева, то есть прямо у ворот, оборудованном под все его прихоти и желания. Поднявшись по железным уличным ступеням на второй этаж, ребята громко постучали несколько раз, после чего, спустя минуту, дверь распахнулась и пред ними предстал сам Олег Николаевич, заспанный и немного «помятый» с утра. — Доброе утро, что у вас случилось? — Доброе, — начала Даша, — Олег Николаевич, не могли бы вам сказать, кто-нибудь сегодня ночью покидал территорию? — Покидал территорию? Нет, мне кажется…я убеждён, что не покидал, а что такое? — Пропал наш друг, Серёжа…он исчез куда-то. — Ребята, я лёг спать два часа назад, но у нас над главными воротами висят камеры, мы можем посмотреть, хотя я сомневаюсь, что мог что-нибудь пропустить. — Олег Николаевич громко закашлялся и пошатнулся. — Вы в порядке? — Да, все хорошо, проходите. Он впустил Дашу и Андрея к себе в дом и прикрыл за ними дверь. Только при достаточном освещении, Даша смогла заметить, что вид у него был просто ужаснейший. По всей видимости, его лихорадило, но страшнее его бледности лица и болезненного вида глаз, был его жуткий хриплый кашель, который накатывал, словно, волнами, не давая ему нормально вздохнуть. Добравшись до компьютера, Олег Николаевич включил записи с камер видеонаблюдения и перемотал прошедшую ночь. — Вот, взгляните, — указал она на монитор. — Ничего не было, никто не входил. — Стоп! — закричала Даша. — перемотайте тридцать секунд. Отмотав время, все заметили в углу, куда видимость камер почти что не достаёт, какое-то странное свечение. — Вы можете приблизить? — Да. Приблизив изображение все увидели мелькнувший человеческий силуэт, покидающий территорию Сибирцева и удаляющийся куда-то в сторону центральной дороги. — Спасибо вам! — резко обратилась Тургенева к Олегу Николаевичу, затем, схватила за локоть Андрея и потащила в сторону выхода. Когда же они покинули гараж, то она подвела Беркутова к металлическим огромным воротам и заявила: — Это Серёжа. Это точно он! То свечение, которое мы увидели — это его наручные часы. Я сама подарила их ему, и при движении в ночное время, циферблат начинает подсвечиваться. — Хорошо. Так…- Андрей хотел что-то сказать, но мысли перепутывались в его больном сознании, не в силах выстроиться в адекватную логическую цепочку. Ситуация с Дашей же, была обратная. Она чувствовала…непонятно даже для себя, каким образом, но чувствовала, что произошло что-то плохое, и это чувство никак не давало ей успокоится хоть на минуту. Она быстро протрезвела, и стала достаточно возбуждена, чтобы, прямо сейчас же, броситься на поиски лучшего друга. — Послушай меня, — Даша нежно взяла Андрея за руку и взглянула прямо в его карие, потерянные глаза. — Мне кажется, что чем раньше мы отправимся за эти ворота, — она указала второй рукой на трехметровую кирпичную стену, отделяющую их от улицы, — тем лучше будет. Беркутов положительно кивнул головой, и они вышли.