Месяц

Солнца не было видно уже два дня. Все небо заволокла белая пелена, но, если бы ужас ограничивался только лишь этой странной дымкой, было бы намного легче. Андрей и Даша шли по узкой аллее, ведущей к центральной дороге. Земля промёрзла, но была сырой, а соседние дома скрылись за белой стеной странного тумана. Было очень холодно, а ледяной ветер пронизывал насквозь. Дом Сибирцева находился по адресу улица «Цветущая 27», а оттуда до центра деревни было недалёко. Первым делом, Андрея насторожило отсутствие людей на улице. Да, эта аллея была уставлена высоченными заборами, домов богатых владельцев, но даже здесь всегда можно было услышать хохот детей и другие признаки жизни; но сегодня стояла тишина. Повернув за угол, ребята чуть ли не столкнулись с, неизвестно откуда взявшейся, девушкой, которая испуганно взвизгнула и отшатнулась. Она была высокой, худощавой; её темно-зеленые глаза испуганно таращились на Дашу и Андрея; нижняя губа дрожала, а пальцы правой руки мяли прядь белых волос; одежда её была местами грязной, поношенной, а сумка и вовсе порвана; высокие коричневые сапоги были сильно испачканы, что наводило на мысли о том, что она долго шла по грязи или траве. — Извините! — тихо произнесла она и смущённо уставилась в пол. — Ничего страшного…- ответила насторожившаяся Даша, — ты в порядке? — Да, — ответила девушка, резко подняв глаза на свою собеседницу, — хотя…нет, я не в порядке…я в большой беде, понимаете? — Что случилось? — поинтересовался Андрей, закрывший своим плечом Тургеневу. — Ох, я даже не знаю, как вам и рассказать… Меня зовут Вика, Вика Зарницкая, два дня назад я ехала на электричке к своей бабушке, но…но понимаете, я живу в другом городе и совершенно не знаю тут ничего. Я вышла не на той станции и заблудилась…я шла ночью по лесу, пыталась дозвониться хоть до кого-нибудь, но здесь не ловит никакая связь, да ещё и этот дурацкий дым…я ничего не видела…никаких населенных пунктов, пока не услышала шум машины и не вышла к этой деревне… — Боже! — прошептала Даша и сочувствующие посмотрела на Вику. — А твои родители? Они знают, что ты пропала? Тебя, скорее всего, уже давно ищут! — У меня нет родителей. Они давно…давно погибли, осталась только бабушка, вот, к которой я ехала. — Прости меня пожалуйста, — извинилась Тургенева и опустила глаза. — Куда ты теперь направляешься? — Андрей подошёл ближе к Вике. Её руки дрожали, а взгляд был не менее, чем безумен. — Я…я не знаю. Я искала хоть кого-нибудь, кто мог бы позволить переночевать и дать позвонить. Моя подруга, наверное, уже очень волнуется. — Можешь остаться на одну ночь у нас. — предложил Андрей. Даша ткнула его в плечо и вопросительно посмотрела в глаза. Но Беркутов проигнорировал этот жест, и с разрешения Вики, взял из её рук сумку и направился обратно, к дому Сибирцева. — Ты с ума сошёл? — недоумевающе прошептала Даша, догнав Андрея. — Мы не можем вот так бросить её здесь! — А как же поиски Сережи? — Оставим её Олегу Николаевичу и пойдём икать дальше, хорошо? — Хорошо. Все то время, пока они возвращались к дому, Вика нервно оглядывалась по сторонам и что-то нашептывала себе под нос; по крайней мере, так показалось Даше. Вообще вся эта идея с приютом несчастной девушки была не по вкусу Тургеневой. Она плелась позади уверенно шагающего Андрея, несущего в руках это подобие сумки, а Зарницкая едва поспевала за ним, но держалась справа, очень близко. Спустя 10 минут они представили Вику завхозу, предупредив его о том, что с девушкой произошла беда и её нужно хотя бы накормить. Олег Николаевич, изнемогающий от своего странного недуга, с улыбкой на лице принял это поручение и заверил ребят, что окажет все необходимые услуги новой гостье. Удостоверившись, что все благополучно, Даша и Андрей вновь возобновили поиски. На широкой улице, было несколько оживленнее, парочка пенсионеров с тележками, один, на вид четырнадцатилетний, парень на мотоцикле, парочка пьяных и два охранника на велосипеде, что быстро промчались мимо, чуть ли, не сбив с ног пенсионерок. Впереди была кольцеобразная центральная площадь, где располагались: одно, если можно так выразиться, административное здание (правление), хозяйственный магазин, дом охраны, небольшой сквер, детская площадка, фонтан и развилка. — Так, я предлагаю разделиться, — гордо произнёс Андрей, остановившись возле указателя. — Давай, я схожу в правление, поспрашиваю у охраны, а ты… — А я пойду в большой магазин. — Далековато будет, но сходи… Кивнув другу другу, они разошлись. Как только Беркутов добрался до массивного крыльца правления, закапал постепенно усиливающийся редкий дождь, которому сопутствовали резкие порывы ледяного ветра. На крыльце, также, стояли два мужика и курили, держа в руках рыболовные снасти и сумки. Зайдя внутрь, Андрей расстегнул куртку и осмотрелся; Высокие тёмные деревянные стены, длинный коридор с множеством дверей, стол секретаря, за которым сидела какая-то молодая женщина, булькаюлий в углу кулер и жёлтые длинные люстры, свисающие с потолка. — Кого я вижу! — раздался громкий голос откуда-то из-за угла. Андрей обернулся и увидел знакомого ему толстого председателя, Николая Сергеевича, укутавшегося в тёмный плащ, и опирающегося на деревянную трость. — Это же сам Андрюша Беркутов! Сколько лет… — Здравствуйте, — сдержано ответил Андрей и пожал протянутую ему толстую горячую руку. — Давно тебя не видел, не приезжаешь совсем уж к нам! — засмеялся Николай Сергеевич своим противным «жидким» смехом. — Я уехал учиться в Москву больше года назад. — Ах, знаю-знаю! Мне твоя мать говорила. Вы с ней к нам пожаловали или… — Мы приехали отдохнуть на неделю без родителей, с друзьями…остановились в доме Сибирцева. — Так и Илья Дмитриевич здесь! Вот кого уж не ожидал встретить! — председатель все восклицал, размахивая руками перед лицом Андрея, отчего все его три подбородка одновременно тряслись. — Ты по какому-то делу или просто так решил заглянуть? Я с тем спрашиваю, что хочу тебе чай предложить. — Николай Сергеевич, дело в том, что я сейчас ищу Левинского Сергея, помните такого? — Как же забыть! — Он вышел из дома несколько часов назад и так и не вернулся. Мы беспокоимся, потому что на него это не похоже и… — Брось! — Председатель проводил Беркутова в свой кабинет, дверь в который располагалась в метре от места, где они стояли и усадил на стул перед своим массивным дубовым столом. — Ты не подумай, — начал он и жестом пригласил войти секретаря, подававшего чай, — что для меня это обыденность, но ты знаешь, Андрюш, что у нас здесь люди не пропадают. Он, я уверен, встретил кого-то знакомого на улице, вот как ты сейчас, и разговорился. Пей, — указал он своим толстым пальцем на кружку, — на улице жуткий холод. В это время, мысленно проклиная себя за то, что не додумалась взять дождевик, Даша шла по усыпанной щебнем дороге, вся продрогшая и промокшая от дождя. Магазин, в который она направлялась, располагался где-то в километре от главной площади, но был местом центральным и не менее значимым. Но главная причина, по которой она решилась искать в этом рассаднике местных сплетен была такова, что дом Левинского располагался буквально в тридцати метрах от него. Вокруг было пусто. Так пусто, что становилось страшно даже и оглядываться по сторонам, но чем ближе Даша подходила к магазину, то тем отчётливее слышался гул десяти, а может даже и двадцати голосов, что-то громко восклицающих и возмущающихся. Внезапно мимо неё пробежала какая-то, на вид сорокалетняя, женщина, глаза которой были болезненно выпучены, а все лицо приобрело такие оттенки ужаса, что Тургенева, как можно быстрее, отвернулась от неё и зажмурилась. Когда же странная женщина скрылась за поворотом, Тургенева заметила скопление людей слева от входа в магазин. Даша глубоко вдохнула и ускорила шаг. Из толпы она могла различить несколько знакомых лиц: так, например, её соседка, Нина Ивановна, милая старушка, у которой все уже давно померли, местный электрик, друг её отца, продавщица… Подобравшись вплотную к этому «муравейнику», Даша принялась расспрашивать у всех подряд, что произошло, но она решительно не могла никак увидеть центра всего этого кольца. — Пропустите пожалуйста, Станислав Владимирович, а что тут произошло? Эй, пропустите, прошу вас, скажите мне! — кричала она давнишнему другу своего отца, что так старательно отпихивал её локтем. Но заприметив в толпе одного высокого, симпатичного на вид мужчину лет сорока пяти, одетого дороже всех остальных, и имеющего на голове странную высокую круглую шляпу, каких уже давно никто не носил, расталкивающего толпу и стремительно пробирающегося вглубь, Тургенева пробралась к нему и, спрятавшись за его спиной, смогла наконец двигаться дальше. — Всем пойти отсюда прочь! — закричал начальник охраны и поднял к верху руки. Но толпа и не думала расходиться. Все только более кучковались ближе к центру. Пробравшись в самые первые ряды, Даша, наконец, выглянула из-за спины мужчины в шляпе и остолбенела. Весь серый щебень в ближайших двух метрах был залит кровью. Разорванная куртка, лежащего в центре Сережи была испачкана, бледная кожа имела почти синеватый оттенок, волнистые светлые локоны были, также, вымочены в крови и испачканы землёй и пылью. Тургенева не могла пошевелится. Внезапно все: голоса, крики, перешептывания людей вокруг, льющий дождь, холодный ветер, магазин — исчезли. Не было для неё ничего вокруг, ни света, ни дыма…лишь холодное тело, перерезанное горло, широко распахнутые стеклянные глаза мертвеца, что смотрели прямо в душу, заполнили все пространство, ей нечем было дышать. Казалось, что пропал и воздух. Вдруг она бросилась в центр. Тургенева упала на колени рядом со своим лучшим другом и начала судорожно трясти его бледную руку. — Серёжа! — закричала она, — Серёжа, прошу…не может, — девушка разразилась страшными рыданиями на глазах у всех этих ошеломлённых и перепуганных людей. — Кто-нибудь! Помогите, прошу, помогите! Чего вы встали?! — Вставай, Даша, не стоит…- пробубнил встревоженный начальник охраны, подлетевший к ней. — Вставай! — он попытался её поднять, но она вырвалась и ещё крепче обхватила руку мертвеца. — Прочь! — вскричала она, — я не…что? Что это такое?! — кричала она прямо в лицо охраннику, — кто это сделал?! Кто?! Помогите, прошу вас! Вдруг, к площади подъехала машина и из неё, с шумом, выбежали восемь охранников, начавших стремительно разгонять толпу. Люди возмущались, но все же, расходились по своим домам, так, что спустя минут пять, подле трупа остались только Даша, охранники и ещё человека четыре. — Серёжа…да как же?! — рыдала девушка, прислонившись лбом к его плечу. — Вы вызвали полицию? — обратился начальник охраны к остальным. — Полицию вызвали ещё минут тридцать назад, но никакого ответа не было получено. Связи нет. — Как нет связи? А что мне с этим делать? — он, не поворачивая головы к телу, указал на него пальцем и потёр лоб. — Если вы не заметили, сударь, — обратился вдруг мужчина в шляпе, подошедший к начальнику охраны, — связи нет уже четыре дня, но это не самое страшное на данный момент. Вы слышите? Все переглянулись и затихли на пять секунд. — Ничего не слышу, Александр Михайлович, — ехидно ответил ему охранник. — Вот! — воскликнул мужчина в шляпе и поднял указательный палец, — Вы ничего не слышите. И ни разу за четыре дня, вы не задумались даже, почему ничего не слышите. — А что мы должны слышать? — Как что?! Поезда! Поезда не приходят на станцию уже четыре дня, дорогой мой! — Вы бредите, Александр Михайлович! — отмахнутся начальник охраны и скривил лицо, — быть такого не может! Все это бред! — Да что вы говорите! Моя соседка, Ольга Владимировна, должна была ехать вчера домой на электричке, но просидела на станции пять часов, а ни одного поезда так и не пришло! — Даже товарняка что ли? — поинтересовался молодой кучерявый охранник. — Ни одного! — повторил Александр Михайлович и поправил шляпу. — И что вы хотите всем этим сказать?! — не выдержал начальник охраны. — Сказать? Я? Я ничего не могу вам этим сказать! Мы оказались в странных обстоятельствах, которые с каждым днём из понятия «странных» перерастают в «страшные». Ещё это убийство. Кто мог зарезать мальчишку? Зачем было его резать? Почему я каждое утро выглядываю из своего окна и все меньше вижу деревьев? Почему все леса в пяти километрах от нас скрыты этим странным дымом? Столько вопросов, дорогие мои, но никакого ответа! И я ничего не хочу этим сказать! Внезапно, из-за угла выехала ещё одна машина, но более дорогая. Припарковавшись рядом с магазином её покинули несколько человек, одним из которых оказался председатель. Он, запыхавшись и, кажется даже, вспотев, подбежал и несколько раз бросил взгляд на тело. — Дмитрий! (имя начальника охраны) Что это здесь творится? Как могли…кто его убил? Охранники, перебивая один другого, начали быстро ему отвечать и передавать все имевшиеся на данный момент сведения; что, якобы, нашла тело продавщица магазина, выносившая на задний двор пустые коробки; она сразу же закричала и позвала всех, кого только могла найти, но из-за дождя и раннего часа сбежалось мало народу; все окружили тело и вызвали милицию, но никакого сигнала не ушло, ибо связь отсутствовала; а далее, охранники передали все недавние слова Александра Михайловича относительно тумана и поездов. Внимательно выслушав сбивчивый рассказ, председатель нахмурился и громко выдохнул. — Про поезда я слышал, недавно приезжал мой знакомый из -ской деревни, что в двадцати километрах, и сказал, что к ним поезда тоже перестали ходить и вся связь оборвалась, а те, кто поехали на машинах в ближайший город вернулись обратно из-за этого проклятого тумана. Короче говоря — неразбериха полная. — констатировал он и прокашлялся. — Вы, верно, ждёте моих распоряжений относительно этого инцидента? — председатель указал рукой в сторону трупа. — Так вот, что я могу вам сказать: тело необходимо упаковать и поместить в холодильную камеру, вам, — он указал на охранников, — нужно поспрашивать у людей на счёт всего этого, но…самое главное…вам, — теперь же, он ткнул пальцем в мужчину в шляпе, — вам я поручаю заняться расследованием и найти убийцу в кратчайшие сроки! Со всех сторон посыпались вопросы, начался полнейший балаган. Председатель выслушивал всех, но никому не отвечал, а через секунд пятнадцать, послышался вопрос, после которого все затихли. — Почему я должен в своём отпуске заниматься расследованиями каких-то провинциальных убийств, Николай Сергеевич? — Как это почему? Александр Михайлович, кто из нас здесь детектив? Кто из нас здесь известнейший по всей -ской области сыщик и гениальнейший ловец преступников? Так мне вас отрекомендовал Степан Васильевич, когда уговаривал продать дом за половину стоимости! «Продай, Николай Сергеевич, ты не пожалеешь! Наиприятнейший человек, а даже если случится что-нибудь, то всегда окажет помощь непременно!» — вот как он мне сказал! А вы спрашиваете… — Но это даже смешно! Никакого права вы не имеете меня принуждать это делать? Да мало ли здесь полицейских и следователей? — Ах, вот как! , — взвизгнул председатель, — интересные вы теперь песни поете, Александр Михайлович! Я, конечно, никакого права не имею, но, во-первых, вы ставите меня в отвратительнейшее положение, как управляющего данным местом, ибо с сегодняшнего дня же пойдут различные слухи, и вся деревня встанет на уши, крича о том, что по улицам разгуливает непойманный убийца, и что их жизням тоже угрожает некая опасность! Вы хотите этого шума? Ну и наконец, во-вторых, не вынуждайте меня публично заявлять о гектаре купленной вами земли, деньги за которую… Мужчина в шляпе нахмурится, громко выдохнул и махнул рукой. — Хорошо! — ответил он, — я постараюсь сделать все, что в моих силах. — Вот и отлично, а…постойте…- скривившееся от улыбки лицо председателя все заколыхалось, когда он, наконец, бросил взгляд на то, что происходило за его спиной, — а это кто там? Не Даша ли Тургенева? — Она, Николай Сергеевич, — подтвердил начальник охраны, — не можем никак оттащить её, все не унимается. — Вот так новости, вот так новости! — протараторил председатель и, попрощавшись с остальными, вернулся обратно в свою машину. Все вновь начали переговариваться. Охранники возмущались данными заданиями, кто-то все не унимался на счёт Сети и поездов, но лишь один детектив стоял в стороне и молча смотрела на трясущееся тело Даши, склоняющийся над убитым другом. Он бы и хотел пойти прочь, как вдруг, странная идя посетила его голову, и он тотчас же направился в сторону девушки. — Если я не ошибаюсь, Тургенева Дарья? — вежливым тоном обратился он к ней. Сначала Даша и головы не поднимала, но спустя мгновение посмотрела своими заплаканными красными глазами на его лицо и привстала. — Да, это я. — Александр Михайлович Гронский. — представился детектив и протянул ей руку. — Я, с недавнего времени, расследую это убийство. Тургенева осторожно пожала ему руку, и его ранее хмурое лицо, вдруг озарилось приветливой улыбкой. — Вы, как я вижу, знакомы были с жертвой, так? — Да. — Вы в близких отношениях состояли с этим юношей? Даша несколько раз покашляла и вытерла пробежавшие по холодным щекам две горячие слезинки. Казалось, что она хотела закричать, броситься на первого попавшегося человека, но сжав пальцы в кулак, она наконец проговорила: — Послушайте, это… Серёжа был моим самым близким другом…если вы намерены меня сейчас здесь допрашивать, то… Она запнулась. Этим мгновением и воспользовался Гронский, вежливо ответив: — Дарья, я не собираюсь вас здесь допрашивать и…сам хотел было предложить встретится после, чтобы обсудить все подробности и задать соответствующие вопросы. Прошу меня извинить, я вам очень соболезную! Если сможете, то обязательно завтра зайдите; я живу по адресу «Ветреная 46» и буду очень вас ждать! Даша несколько раз кивнула ему головой, но услышав позади себя звуки, резко обернулась. Два охранника попытались поднять тело, но не рассчитали. — Прекратите! Что вы делаете?! — воскликнула Тургенева, вытирая краем рукава куртки поток слез. — Оставьте тело там, где оно лежало! — вступился Гронский и сделал несколько шагов в сторону места преступления. — Вам неизвестно, что пока я не осмотрю, его нельзя трогать? А вы, — обернулся он вновь к Даше, — Вы могли бы идти домой, хватит на сегодня потрясений. Кому-нибудь нужно вас провожать? — Не стоит. — Хорошо. Ещё раз бросив взгляд на Серёжу, Даша развернулась и побрела в обратном направлении, к площади. Ей казалось, что вокруг ее талии была обвязана веревка, которая вторым концом была закреплена в руке Левинского, и чем дальше она отходила, тем больше веревка натягивалась и, в конечном итоге, вовсе бы порвалась, что означало бы, что никогда больше она не сможет увидеть его, что это злощастное место, этот магазин просто сотрется с лица земли, будет поглощен страшным туманом вместе со всеми, кто находится подле него. Спустя минут пять она бросилась бежать. Под только лишь усилившимся дождём, она неслась прямо к дому Сибирцева, не замечая ничего на своём пути. Прохожие нервно оглядывались, некоторые даже что-то говорили, но Даша не оборачивалась в их сторону. Она бежала, а перед глазами были его глаза. Пустые и стеклянные. Такие прекрасные ранее глаза, в которых можно было утонуть. В которые она так любила смотреть, когда искала совета или же утешения. «Не может быть!» — пронеслось у неё в голове. «Это все дурацкий страшный сон, это все алкоголь! Я все это сама выдумала и сейчас проснусь! Такого просто не может быть!» — Тургенева не узнавала улицы, на которые сворачивала, дома, мимо которых пробегала; и в конце-концов, она не узнавала лицо Андрея, схватившего её за рукав куртки и внимательно всматривающегося в её заплаканное, дрожащее лицо. Он что-то кричал, бесконечный поток вопросов вырывался из его рта, но девушка никак не могла на это реагировать, а лишь поддалась и практически упала ему в руки, хватаясь пальцами за широкие плечи, не помня себя и растворяясь в этом странном, практически выдуманном туманном чувстве еще неосознанного потрясения и потери, что только начинают проедать ее изнутри. И в этот момент перед ее глазами были лишь только мелькающие фрагменты из детства, их счастливого детства с другом, каких невозможно больше найти и какие становятся определенной частью вашей жизни, исчезая из которой, они оставляют саднящую дыру где-то за ребрами.