Месяц

19:37

Андрей бы громко хлопнул дверью ночного клуба, если бы ему ее не придержал какой-то бугай из охранной службы, спешивший во что бы то ни стало попасть внутрь громыхавшего здания. Ударивший в ноздри апрельский воздух вызывал лёгкие мурашки и отрезвлял. Беркутов злился. А на кого сам не знал. То ли слова Сибирцева так уж задели его самолюбие и расшатали несчастную нервную систему, и так уже подорванную алкоголем, то ли мысли о какой-то потаённой праведности этих самых слов возбуждали в нем приступы злости. Внезапно, дверь позади него распахнулась и на улицу вышла Дана. Она, не торопясь, будто бы с некой осторожностью, подошла к нему и оперлась о холодные металлические перила лестницы. — Чего тебе? — спросил Андрей, не поворачивая головы в ее сторону. — Я-я хотела только спросить, — она растягивала слова словно жевательные конфеты, — мы с тобой нигде не встречались? — Нет. — Мне твое лицо кажется очень знакомым…и очень красивым. Дана провела своими длинными красными ноготками по мужскому предплечью. — Ну что же ты так, Андрей? Расстроился из-за того, что сказал Илья? Так что же? Он постоянно говорит всякие глупости. Его просто не нужно слушать, вот и все. Девушка откинула светлые, слегка завитые у концов, локоны, оголив свою изящную тонкую шею, украшенную из белого золота колье с тёмными, в цвет платья, драгоценными камнями. От Даны пахло чем-то приторно сладким, сладким до тошноты. — А ты похоже вообще его не слушаешь, да? — едва хриплым голосом поинтересовался Андрей. — Слушаю иногда. Полушатающимся движением Беркутов приблизился к девушке, вынуждая ее развернуться и опереться спиной об перила. Он практически вжал ее в них. Их взгляды пересеклись. Андрей смотрел строго, но не без интереса, изучая каждый миллиметр ее лица; особенно привлекли его пухлые красные губы, пошло раскрывающиеся, испуская томные вздохи. — Зачем ты общаешься с ним? — Мне нравится он. — не задумываясь ответила Дана и нежно обвила руками его шею. — Не ври. Он тебе не нравится. Она усмехнулась, проведя пальчиком по его лицу, от очертания челюсти до слегка выпирающих, напряжённых скул. — Да, он мне не нравится. Но что поделать? Он богат. — А я? — Что ты? Андрей резко схватил ее руками за талию, грубо сжимая фигуристые бока, и коснулся своим лбом ее волос. — Я тебе нравлюсь? Вместо ответа Дана впилась в его губы. Беркутов не сопротивлялся, целовал ее жадно и требовательно, параллельно блуждая руками по ее шикарному телу, вызывающе выгибающемуся навстречу всем его прикосновениям. Алкоголь затуманил разум. «Что я пил? Водку?» — Андрей бы не смог ответить на этот вопрос. Да и вообще ни на один другой. Ему не хотелось ничего и всего одновременно; мысль о том, чтобы взять Дану, девушку, которую он знал буквально сорок минут, прямо здесь, на заднем дворе ночного клуба в центре города, была ему отвратительна; но как же желал в тот момент он ее тела, ее стонов и этих чертовых красных губ, таких мягких и сладких, вкусом которых он не мог насытиться. — Хочу тебя. — прошептала она. — Здесь? — Нет. Дана отстранилась взяла его за руку, потянув за собой. — Моя машина за углом. — Ты серьезно? Девушка подарила Андрею игривый взгляд светлых глаз и на мгновение приблизилась. — Я абсолю-ю-ютно серьезно, — протянула она, закусив губу, — или ты еще не достаточно пьян? Беркутов улыбнулся, сцепляя пальцы их рук в замок и ответил: — Вряд ли я завтра вспомню твое лицо. — Да? А я твое вспомню. Они спустились по слегка ржавой скрипучей лестнице клуба и ушли через арку прямиком к тёмной тонированной машине. Это был один из тех апрельских вечеров, когда небо почему-то становится будто бы светлым, а прохладный ветер свободно гуляет по отпустевшим дворам; когда уже не так холодно, как было еще буквально на прошлых мартовских выходных, но и еще не так тепло, как бывает приятными майским ночами, пахнущими асфальтом и распускающейся листвой. Серёжа так бы и стоял оцепеневший, спрятавшись за большими коробками алкоголя, выставленными рядом с выходом, если бы не раздался громкий гудок. Перепугавшийся Левинский, несколько минут назад вышедший в надежде успокоить друга, уже думал бежать, но присмотрелся и заметил лежащий на металлической перекладине телефон Андрея. Подойдя ближе, Серёжа смог прочитать имя звонившего: «Даша». «Что делать?» — подумалось ему и он схватил устройство. Терзаясь сомнениями несколько секунд, все же решил ответить. — Да? — Привет, это…стой… — Да, Даш, это я, — произнес он отчётливее. — Сереж, ты почему отвечаешь с телефона Андрея? Где Андрей? — Андрей? Он…он вышел только что. Вышел в туалет. — Ясно. Голос Даши казался Левинскому несколько потерянным. Она молчала, хотя явно хотела сказать еще что-то, но не решалась. — А ты зачем звонишь? — Да так…просто…неважно. Как Андрей вернется, попроси его перезвонить мне, хорошо? Серёжа вздохнул. — Хорошо. — Ну все, целую, — сказала она уже более весёлым тоном. — И я тебя. Тоска закралась в сердце Левинского. Та самая тоска за близкого друга, которому ничем не можешь помочь и тревоги которого ты не в состоянии успокоить. Серёжа прекрасно знал о Даше и Андрее, знал даже больше, чем нужно. Он дорожил Тургеневой, как самым лучшим человеком своей жизни, поэтому последнее, что мог себе позволить — это ранить ее чувства. — Да вы куда уперлись-то все? — раздался позади громкий голос Сибирцева. — Левинскй, алло, ты что тут встал? — Я вышел за Андреем, а… — Знаешь что я решил?! — воскликнул он и хлопнул растерявшегося Сережу по плечу. — Не знаешь ты! Сейчас вызову машину и мы с тобой двинем. — Куда? — Это секрет, дорогой мой, секрет! Ты знаешь такое слово? Несмотря на количество выпитого алкоголя, Илья держался ровно, хотя язык его слегка заплетался. Он извлёк из заднего кармана брюк смартфон и быстро набрал чей-то номер. — А это что у тебя такое? — Телефон Андрея. Он потерял видимо. — Фу! Левинский! Фу! Брось его! — засмеялся пьяный Илья, отчего на его лице сразу же выделились мимические морщинки. — Заразишься еще занудством. Да, ага, это я, можно машину к клубу? Все…жду. Сибирцев сбросил вызов и спустился вниз по лестнице вместе с Сережей. Телефон было решено оставить охраннику, который должен будет при встрече с Беркутовым, если таковая состоится, вернуть пропажу, а в противном же случае, сохранить телефон до завтра. Спустя десяток минут к клубу подъехал черный мерседес, садясь в который, Серёжа решил отбросить все ненужные и тяготящие его мысли. Неизвестно, то ли алкоголь вперемешку с гремящей музыкой и танцами, то ли распускающаяся молодость, а скорее всего — их совокупность, заставили Левинского впервые за многие месяцы вздохнуть полной грудью и искренне улыбнуться шансу забыть о чужих и своих собственных ошибках. На часах было почти двадцать часов. А впереди была целая ночь приключений.