Force Hunter

      Юнлингом, я уже знала, что быть целителем — моё призвание. Всё обучение строилось на этом. Живым примером для подражания были наши наставники, показывая нам, как энергия способна влиять на клетки живого организма. От того, как быстро шла регенерация клеток и выздоровление, зависело от мастерства носителя. Некоторые падаваны показывали хорошие результаты уже к двенадцати годам, а юнлингам лишь предстояло однажды пройти этот путь.       Но война клонов смешала все карты. Перевернула судьбы, разрушила мечты. На тот момент я была достаточно взрослой для понимания того, какой разрушительной мощью обладает военная сила, направленная на уничтожение всего живого. Как хрупка человеческая плоть, как драгоценна жизнь, что умения джедаев не безграничны, что Сила не может вылечить всех и что люди могут умирать.       Дети войны взрослеют быстрее. Глядя на взрослых, нам хотелось им помогать, но опыта и знаний в управлении энергией исцеления у юнлингов было мало. Но мы помогали всё равно: подносили воды раненым солдатам, меняли простыни, бакта-пластыри, работали посыльными между палатами в корпусах, стараясь быть полезными там, где особенно нуждались в лишних руках.       Я помню эти лица. Лишь на первый взгляд клоны были на одно лицо, но за каждым стоял опыт из собственных проб и ошибок, путь солдата, хлебнувшего войны на передовой. Раны многих были несовместимы с жизнью. Раненных было очень много. Порой коридоры были переполнены лежачими, сидячими и стоящими солдатами. Хотелось спасти всех. От усталости дрожали колени. Не хватало сил на медитации, чтобы привести свой внутренний мир в спокойствие. Это было такой же роскошью, как мечты о мире.       Помню, как однажды прикорнула в уголке, положив голову на руки, а проснулась на кровати. Клон с перебинтованным плечом и рукой в шине, сидел на краю кровати у моих ног. Он уступил мне своё место, чтобы я отдохнула.       Солдаты все, как один, были на нашей стороне. Они защищали саму жизнь. Но в один день их любовь обернулась ненавистью к джедаям, к падаванам и самым младшим — нам, юнлингам. Когда ещё вчера солдат протягивал мне руку, чтобы выразить своё признание, — сегодня дуло его бластера было обращено в меня, готовое выстрелить.       Я не помню самого момента начала конца. Всё смазалось и перемешалось. Возможно, память стёрла детский испуг того рокового дня, когда клоны восстали, пытаясь истребить джедаев на Рире.       Меня и моего товарища Рилли спасли и вывезли с беженцами на корабле, перепоручая людям, которых нам велено было держаться. Рилли потерялся в толпе, когда мы приземлились на каком-то космодроме. Люди толкались у выхода, хватали чужие мешки и кричали на всех языках. Случайный человек подхватил меня на руки, обернув в одеяло, склонив мою голову к своему плечу, сказал, что со мной ничего не случится, но я должна молчать на протяжении всего пути, чтобы ни случилось. Этим человеком оказался мой будущий наставник, молодой джедай, которому удалось укрыть меня и себя в тот злополучный день.       Рилли я больше никогда не видела, как и оставшихся на Риннале друзей. Время стёрло их лица из памяти, но душевные травмы не затянутся никогда.

***

      Кажется, что стянули к лесу весь гарнизон. Белеющие доспехи пятнами высились средь высокой зеленой поросли. Солдаты не скрывали своего числа. Такова была их тактика запугивания. Впрочем, как и всегда.       С моего укрытия просматривалась вся посадочная полоса космодрома. Шаттл с переселенцами улетел, а вот челнок не спешил. С неба пикировал второй десантный корабль. Я уже прикидывала в голове некоторые варианты побега. Оставаться на планете было нельзя, но и с местными жителями уже не было шанса смешаться. Да к тому же с разрушителя ещё тяжелее бежать. Добровольно в клетку лезть не хотелось. Я знала истории о сдавшихся джедаях. Из этого не выходило ничего хорошего. Присягать на верность Императору я не стала бы даже под страхом смерти.       При хорошем раскладе могло бы выгореть одно дело, будь я немного повыше ростом, но при моём умении туманить разум, подмену вряд ли кто заметит. Разве что ситх, но здесь его не было. Я бы почувствовала волнение в Силе, даже если бы он себя скрывал в ней, как я сейчас. Поэтому нужно было выторговать себе немного времени, запутать следы и взять трофей тихо и незаметно.       Спасибо наставнику и его занятиям. Не смотря на гонения и частые переезды, он находил время для моего обучения и медитаций.       «— Путь джедая будет пройден тобой в одиночестве, — повторял он, — Но всегда помни о том, кто ты есть и для чего рождена».       Я прикрыла глаза, ощущая полный жизни лес, дуновение тёплого ветра, далёкие раскаты грома. С запада приближался шторм, затягивая тучами лазурную полоску неба. Затяжной дождь прольётся на землю, омоет опустевшие улицы покинутых городов, сбежит ручьями в стоки. Поселения, где ещё вчера царил мир и уют, безликая машина под названием — Империя, — сравняет с землёй, вырвет, перевернёт пласты бурого чернозёма, изроет планету, обезличит, обезобразит и бросит погибать, вычеркнув её из списка карт и истории.       Поломанные судьбы, разбитые мечты.       Почему мы позволили им уничтожить нас? — задавала я себе этот вопрос. Джедаев было больше. В начале войны мы могли восстать, мы могли переиграть войну.       — Потому что месть приводит к тёмной стороне Силы. Джедаи по своей природе миротворцы, — всегда отвечал мне наставник. Думаю, его и самого посещала эта мысль не раз. И в своих словах он находил противоречия. Я видела эту недосказанность в его глазах и понимала, что с момента падения Ордена, каждый выживший одарённый стоял на распутье дорог, — один выбирал Путь джедая, а другой, — путь, полный ненависти, срываясь в бездну.       Я спрыгнула с дерева, выбирая направление, которое показалось мне более безопасным. На поясе уже висел цилиндр моего светового меча. Но демонстрацию силы я решила пока приберечь, выбирая тактику отступления.       Рюкзак пришлось оставить. Луч плазмы основательно испортил его содержимое: спёк клубок вещей, второпях упакованных кое-как после досмотра на космодроме, но именно этот факт спас мою жизнь. Случайности не случайны.       Снова эти ощущения, неясные чужие мысли коснулись меня, как на трапе корабля. Я обернулась, спиной ощущая преследование. Кто-то шёл по моему следу, в стороне от общих троп, с момента, как приземлился десантный челнок.       Лес затих в ожидании грозы, птицы смолкли. Звери прятались в норы. Воздух стал тяжёлым, душным.       Внутри меня забилась тревога, на уровне интуиции, заставляя внутренне подобраться.       Долго всматриваться в покачивающиеся ветки было опасно. Я побежала вперёд, подгоняемая страхом. Впервые мне стало страшно от мысли, что в этой гонке на выживание я могу проиграть.