Force Hunter

      Эмоций нет — есть покой       С самого момента, когда я оказалась в том ущелье связанной и до поры, когда мой новый знакомый привез меня в клан Скираты, я питала самую сильную эмоцию ненависти к мандалорцу. Джайнг Скирата отнял у меня кое-что ценное, что я намеревалась это вернуть.       На приветливые улыбки охотника я отвечала презрением. Я не шла с ним на контакт, не желала мириться с его присутствием, не приняла его подарок, поднесенный мне, как он сказал, от чистого сердца. Но именно этим подарком я намеревалась заколоть его, найти пропажу и уйти. Я не думала о том, куда, я лишь хотела мести. Эмоция гнева, разрывающая меня изнутри, когда я была в том каменном мешке, переросла в скрытое всепоглощающее чувство мести. Мешался лишь джедай, который был среди прочих здесь присутствующих, но он на третий день моего пребывания на Мандалоре отбыл с заданием и с группой мандалорцев.       Улучив момент, я пробралась в комнату Джайнга. Он спал. Я метнулась к его кровати тенью, занося для удара нож. Я готова была его убить, но воткнула нож по самую рукоять в подушку, оставляя его торчать и отпрянула назад. Эмоция гнева никуда не делась, она сменилась на желание разнести здесь всё к ситхам, но я лишь отмахнулась, и волна снесла со столешницы, лежавшие на ее поверхности вещи, разметав их по полу.       — Я знаю, что ты ищешь, — отозвался охотник, привстав на локте, — Но у меня этого нет.       В отличие от меня, едва сдерживающую внутри себя гнев, на лице клона не дрогнул ни один мускул.       Свет на два порядка стал ярче. Было слышно, как в соседних комнатах просыпались люди.       — Врёшь, — я обернулась, притягивая в руку нож, вспоровший грубую ткань валика. Я была настроена серьезно. Его нежелание противостоять мне страшно бесило.       — Скирата не врёт, — ответил он, откинув одеяло, обнажая торс, на котором красовался уродливый рубец, как будто кто-то пытался парня распороть от плеча до бедра. Вся правая рука была в татуировках. Клон спустил ноги на пол, упираясь босыми ступнями в пол. Из одежды на нём были только тёмно-бардовые штаны.       Охотник поднялся, поправив на бедрах резинку штанов. Я приняла оборонительную стойку.       — Ты связал меня там, — стиснула я кулак. А могла бы раскрыть ладонь и задушить клона. Все просто. Но он как будто не удивился моему визиту. Не обращая внимания на угрозу с моей стороны, направился к стене, проводя по ней рукой. В открывшейся нише оказался его доспех. Шлем стоял на верхней полке. Охотник взял его в руки.       — Ты связал меня, отнял мой кайбер-кристалл, — рычала я, не справляясь с гневом. — Взорвал корабль мятежников.       — Нет. — Был его короткий мне ответ. Охотник совершал какие-то манипуляции со своим шлемом.       — Смотри на меня, когда я с тобой говорю! — рыкнула я угрожающе, направляя на него волну Силы, впечатывая в стену. Охотник только мотнул головой, кинув на меня отсутствующий взгляд.       — А толку сейчас тебя переубеждать, джедайка, если ты всё уже для себя решила? — фыркнул он.       В комнату стучали.       — Джайнг, что у тебя? — мужской голос требовал объяснений. Но в коридоре было несколько людей. Это я определила сразу.       — Всё нормально, Дарман, — отозвался парень, выуживая из шлема инфочип.       — Орис предупреждал, — сказали по ту сторону. Два голоса спорили, третий просил не вмешиваться. Я поняла только по интонации, потому что спор был на мандалорском наречии, но отдельные слова вылетали на межгал.       — Я в курсе, воде, — Скирата отложил шлем и поднял с пола планшет, который был скинут мною со стола в порыве гнева.       — Прежде чем ты совершишь роковую ошибку, позволь показать тебе то, что изменит обо мне мнение.       — С какой стати? — прищурила я глаза.       — Чтобы ты не сожалела после.       Передо мной развернулась мерцающая картинка, которая скакала и поддергивалась, когда охотник взмывал вверх на ранце или перебегал местность. Видеозапись шла из его визора.       — Смотри внимательно, джедайка, на врагов своих.       Передо мной развернулась картина бойни в лесу, когда я спасала жизни мятежникам, которых штурмовики держали на прицеле. Парни разбежались в разные стороны, едва я вызволила их. Оно и понятно. Но среди них оказалось подставное лицо. Именно с ним я так бодро бежала по лесу. Потому что перед этим охотнику удалось со своего укрытия перехватить сообщение в штаб с примерно следующим содержанием: «Вижу цель. Какие будут указания?».       Взрывной волной отшвырнуло охотника в сторону, в момент, когда он намеревался мне воспрепятствовать подняться на трап заминированного транспорта, потому что предназначалась взрывчатка не для меня, но вся ситуация пошла под откос. Судя по отмотке, Скирата на время вырубился, но видеозапись продолжала отслеживать картинку: покачивающиеся кроны высоких деревьев и редкие капли дождя, разбивающиеся о стекло визора.       Подставное лицо в цепи не случайных случайностей замелькало в кадре, когда охотник устроил за ним охоту. Он сцепился с мужчиной, по мастерству не уступающим коммандос, в ярой схватке. Оба покатились с крутого склона. Сражение продолжалось в ущелье, вдали от бурной реки. Остальное было слишком предсказуемо и часть из случившегося я уже лицезрела, обрушивая на мандалорца свой гнев.       — Где кристалл? — прохрипела я, но нож опустила.       — Сказал же — у меня его нет.       Охотник передал мне планшет, мол, смотри.       — Я что, должна тебе быть за это благодарна?       — Хочешь подраться? — охотник снял со спинки кровати водолазку, натягивая на себя.       — Да.       — Знаешь, я так и подумал с нашей первой встречи.       Он всунул ноги в обувь.       — На общих правах, — я отбросила нож.       — Идёт, — кивнул мандалорец, шагая к двери, — Я без доспеха. Ты не применяешь Силу.       — Проигравший? — ступила я следом за Скиратой в открывающуюся дверь.       — Проигравших не будет.       Неведения нет — есть знание       Как мандалорцы проигрывают? Никак. В их понятии нет такого слова. Мне предстояло изучить эту национальную черту. Она мне нравилась. Начиная с малого, изучая язык, чтобы знать, что обо мне говорят, я вострила уши на всё, где слышала собственное имя «волчонок». Оно звучало чаще, отовсюду, как знак уважения к девчонке, одолевшей их брата в честном бою. Хотя я до сих пор сомневалась в итогах поединка. В неравной весовой категории, в неравных шансах на победу, лишь руководствуясь единственной эмоцией, толкающей меня на опрометчивые поступки, я стала крепче стали во время ночного спарринга — настолько я хотела вцепиться в этого человека, уничтожить его, наказать за то, чего он не совершал. Пережить сильные эмоции, пошатнувшие меня до предела и изнеможения, а после неравной схватки, и победы, не принесшей мне ничего, кроме горечи, я на время была потеряна для всех, пытаясь обрести покой, не желая никого видеть. Моя комната была заперта для всех.       Возможно, я давно была потеряна для Ордена джедаев, но я не хотела становиться потерянной для себя. Сложно было признать свою неправоту. Но я была благодарна мандалорцам за то, что они ни разу не напомнили о ночном происшествии.       — Нужно дать ей время. Видно, как ей тяжело находиться среди нас, — говорил Орис про меня Кэлу, после того инцидента. Глава клана интересовался, можно ли как-то мне помочь. Джедай предложил не вмешиваться в процесс адаптации: "— Она ожесточилась на всех, но кто бы ни был её наставником в прошлом, он смог донести до нее смысл учения. Ситхом она не станет. Для всего прочего должно пройти время".       Говоря по правде, я много раз думала об этом, что мои действия скорее походят на поступки адептов Тёмной стороны, чем джедаев. Только потому, что внутри меня жила сильная эмоция ненависти в отношении ко всем имперцам. Я не хотела с ней расставаться. Благодаря этому сжигающему меня чувству и, возможно, воспоминаниям о своем наставнике, во мне ещё горел огонь, толкавший меня вперёд.       Мне не хватало знаний в отношении учения джедаев, но просить Ориса я не хотела. Гордость моя не позволяла. Это означало бы признать свою несостоятельность. Даже если бы он предложил, а он хотел, я чувствовала это, всё равно бы отказалась.       Минуло две недели моего пребывания на Мандалоре. Из всех жителей дома Кириморут, я сдружилась только с Кадом. Он один не пытался выведать у меня прошлое, принимая настоящее. Оказался не болтливым, как мне показалось при первом знакомстве. Мы с ним условились, что Кад учит меня мандалорскому языку, а я его приемам, как завалить имперца, пользуясь полным набором джедайских уловок. Кад был способный, но я сразу ему сказала, что я не действую как джедай. Если он хочет изящества и постулатов о кодексе джедаев, пусть идёт к Орису.       — Мой наставник говорил, что жизнь бесценна в любом её проявлении, что всегда нужно давать шанс человеку перед тем, как нанести последний удар, — сказала я.       Мы сидели после тренировки на поваленном стволе дерева, неподалеку от дома и перекусывали сладкими фруктами, которых Кад принес с десяток. До обеда было ещё часа два, а тренировки здорово набивали аппетит.       — Но ты так не делаешь? — спросил Кад.       — Нет. Мой враг вполне осознанно служит Империи. Он сам выбрал свой путь. И поднимая оружие против меня, заслуживает только смерть.       — Мандалорцы тоже так поступают.       Я глянула на мальчишку. Он рассуждал как взрослый. Хотя ему было всего десять лет. Пшеничного цвета волосы коротко стрижены. Никакой падаванской косички нет. Ведь он мандалорец и времена требуют скрывать свою принадлежность к ордену.       — Но Орис требует от тебя поступать как джедаи, так? — спросила я.       — Да. Он говорит, что твой враг может оказаться тем, кем не является.       — Твой враг может ослабить твою оборону, чтобы прикончить или сдать за вознаграждение тем, кто слепит из тебя послушную марионетку.       — Ты говоришь про Инквизиторов?       Кад глянул на меня. Лицо спокойное, а взгляд мечущийся.       — Не только. Подставные имперцы с самыми благими намерениями — твой самый опасный враг. Я попалась на эту удочку дважды. Но однажды смогла точно так же обвести вокруг пальца своего врага, его же методом.       — А Инквизиторы? — Кад вернул тему назад.       — Я с ними не сталкивалась. Мне повезло не иметь с ними дело.       Кад кивнул, как будто боялся услышать что-то другое.       — Орис вот смог вырваться из заточения, где Инквизиторы принуждают джедаев быть ситхами.       Я встрепенулась. Это могло означать что угодно. Даже то, что здесь живёт подставное лицо, которое выжидает часа, чтобы ударить по клану или даже по мне. Резко встала.       — Ты чего? — Кад поднялся следом.       — Как давно он среди вас?       — Года полтора. Орис сам рассказывал, как бежал. У него остались шрамы. Дядя его смог переправить сюда. Ты что-то задумала?       — А ты не думал, что он, — то самое подставное лицо и здесь ради уничтожения всех вас?       — Нет, этого просто не может быть. Он хороший!       Я подхватила с травы шест с железным наконечником, бросая взгляд на опешившего ребенка.       — Кад. С Пракита невозможно бежать, — сказала я медленно, понизив голос, — Ни один джедай не смог покинуть Ядро. Орис не тот, за кого себя выдает.       Кад потянул руку к ученическому сейберу, висевшему на его поясе, но отдернул её и схватил меня за рукав.       — Волчонок. Нам с ним не справиться.       — Нам — нет. Но мы не одни. У нас есть союзники — твой клан. Мы должны всё выяснить. Где бывал Орис за всё время пребывания здесь, когда вылетал на миссии один.       — А если ты ошибаешься? — Кад стиснул мою руку.       — Я признаю это.       Я присела перед мальчиком, обняв руками его за плечи и строго глядя в глаза.       — Ты мандалорец. Ты — Скирата. Скажи Кэлу, что я хочу открыть ему своё прошлое. Позови тех, в ком ты точно уверен. Сделаем это, когда Орис улетит с заданием. Теперь появилась я. Боюсь, у нас мало времени.       — Только бы ты ошибалась, — покачал головой Кад.       — Я на тебя рассчитываю, брат. А пока прими прежнее лицо. Никто не должен догадываться о нашем разговоре.       — Да, сестра, — ответил он.