Я прошу тебя, выживи

Я в одиночестве, Свободы так хочется… Лишь только небо одно Пусть обо мне заботится Рушить и строить безумно, Никто не спорит, Через смерть к жизни - Ты меня не остановишь. -Итак, политика нашей семьи такова, что мы постараемся прийти к взаимовыгодному сотрудничеству с новообразовавшейся семьей Мильфиоре. Возможно, они и не хотят войны, а все это – лишь наши домыслы. Тсуна шагает по кабинету, не поднимая глаз. Он говорит сейчас не для всех, Хаято прекрасно это видит. Говорит для себя, пытаясь сам себя в этом убедить. Он так не хочет войны. Это – основной мотив. И Гокудера сейчас его понимает, понимает лучше кого бы то ни было. Но… Нельзя теперь не смотреть опасности в глаза. Это может только прибавить количество жертв. И это Хаято тоже прекрасно понимает. -И до каких пор ты собираешься себя обманывать, Савада? Хибари донельзя идет такой официальный стиль одежды, такой официальный тон, такая официальная манера держать себя. Ему вообще идет все официальное и изящное. -О чем ты? – Тсуна поднимает на него взгляд и во взгляде столь несвойственное ему раздражение. Он уже не похож на смущенного школьника, уличенного во лжи или прогуле уроков перед Великим и Ужасным Хибари-саном. Он уже позволяет себе говорить с ним на ты. Нет, его мнение он будет уважать всегда, но… Но не сейчас. Не сейчас, когда он так сильно не хочет войны и новых трупов. -Он говорит о том, как долго ты собираешься бежать от угрозы, Савада Тсунаеши. Мукуро не мог промолчать, и Хаято вообще удивляется тому, почему он так долго не подавал голоса до этого. Хибари оценивающе окидывает его взглядом, но молчит. Они уже давно поняли, какую силу представляют собой два хищника, действующие заодно. Не объединившиеся, нет, ни в коем случае, а просто поддерживающие интересы друг друга. Эдакий альянс, который можно расторгнуть одним лишь взглядом. -Я никуда и ни от кого не бегу, Мукуро. За столько лет уже пора было понять, - в голосе нет и намека на угрозу, лишь констатация факта. -Возможно, Джудайме и прав, - из уст Ямамото это обращение всегда звучало нелепо. Но не сейчас, не в такой критический момент. Сейчас это выглядит лишь поддержкой авторитета Тсуны, и Хаято благодарен, чертовски благодарен ему за этот жест. -Мы можем просто накручивать себя. Мы привыкли жить в состоянии войны, и уже давно не верим в благие намерения других людей. -Закупка оружия и взятие контроля над другими семьями… С каких пор это стало благими намерениями? – Хибари чуть прищурился, не отрывая взгляда от Ямамото. -Это лишь желание поднятия своего авторитета, основанное на главенствующим положении Вонголы! – Хаято резко вскочил с кресла, тем самым накаляя ситуацию. -Во имя экстрима, мы не можем судить об этом так голословно! Нужно отправить к ним переговорщиков и тогда все станет ясно! – Рехей тоже вскочил, эмоционально взмахивая руками. -Возможно, мы можем просто поговорить с ними… - Чуть запинаясь, сказал Ламбо. Он все ещё чувствовал себя скованно среди старших товарищей. -Вы что, все с ума посходили? – голос Хибари прозвучал раздражённо. – Сколько еще вам трупов нужно, чтобы вы поняли, что они начали планомерно вырезать союзные нам семьи? Конь ведь докладывал, что… -Мы не можем основываться о начале войны на сведениях о потасовках, в которых участвует Дино, - Тсуна потер переносицу. -А на чем ты можешь основываться, Вонгола? На трупе своей невесты, когда найдешь его под своей дверью? – Мукуро поднялся с кресла. Зловещая фраза застыла в тишине комнаты. За ним поднялся и Хибари. -Не желаю слушать тот бред, что вы несете здесь. Когда поубивают всех, кто вам близок, возможно, вы одумаетесь. Но молитесь, чтобы не было слишком поздно. Боюсь, что уже поздно, - Хибари взял свой пиджак, и собрался уходить. Его остановил выстрел, пронёсшийся над самым ухом хранителя. -Даже думать не смейте в таком ключе. Иначе убью вас обоих. Гокудера стоял, держа в руке дымящийся парабеллум. В глазах ожесточение. Движение Хибари Мукуро предупредить не успел. Секунда, и он прижимает своими тонфа Хаято за шею к стене. Пиджак картинно падает у ног хранителя облака. -Не много ли на себя берешь? Нарушение дисциплины в общественном месте. -Хибари, опусти своё оружие. Иначе выстрелить вынужден буду уже я. Хибари оборачивается, чтобы столкнуться лицом к лицу с фирменным кольтом Десятого. Именное оружие, если выстрелит – увернуться не успеет даже он, Кея. Гокудера шепчет, что-то вроде: «Джудайме…» с хрипом втягивая воздух. -Боюсь, что не успеешь, Савада Тсунаеши. И я не посмотрю на то, что ты мой босс. Мукуро с обворожительной улыбкой держит в руке пистолет. Что-то эксклюзивное из последних разработок. Хибари ухмыляется комичности ситуации. Как глупо. Чувствуешь себя, как на пороховой бочке с горящей спичкой в руке. -Совсем с ума посходили? Забыли, кто ваш босс? Так я напомню. Катана Ямамото прижимается к шее иллюзиониста, и Хибари понимает, насколько это красиво. Холодное оружие, что так нежно прижимается к пульсирующим венам на шее. Чуть двинется – и зальет красным. -А теперь, все опустили оружие. А вот такому Саваде нельзя не повиноваться. Двигаться может он быстрее, чем все они вместе взятые. Но вопрос только в том, что Мукуро уже наложил иллюзию, Хибари успеет добить Гокудеру, а Ямамото перерезать горло самому иллюзионисту. Эта массовая бойня – не выход. Первым опускает оружие сам босс, за ним Ямамото. Потом и Хибари считает возможным отпустить трепыхающегося хранителя Урагана. Последним с прицела освобождает свою жертву Мукуро. Но иллюзию не снимает – на всякий случай, мало ли. -А теперь сели все на свои места. Быстро. И пусть только кто попробует выкинуть что-то подобное. Рокудо, сними иллюзию. Надо же, заметил. А мальчишка то успел вырасти. За те 7 лет, что они знакомы. Хибари ухмыляется, но занимает своё место рядом с иллюзионистом. Садясь, успевает отметить испуг в глазах Ламбо, непонимание во взгляде Рехея, и крепко сжатые в кулаки пальцы Мукуро. Молчание. Напряженная тишина звенит в ушах, пугая всех присутствующих. Понимания происходящего приходит запоздало, практически вместе с ожесточением. -Есть вещи, которые прощать нельзя. Савада останавливается напротив стола. Он поразительно спокоен для человека, минуту назад державшего на прицеле своего друга. Да, именно друга. Все прекрасно понимают, что их ждет за такое проявление неповиновения воле босса. Вопрос лишь в том, на что из этого готов пойти Тсуна. -Такими вещами я называю ложь и предательство. Он сжимает пальцы в кулаки и в глазах мелькает бешенство. -Вы не имеете права! – он резко ударяет по столу кулаком, - я не дам вам разрушить то, что я создал! Вы что, не понимаете, чем обернется для нас новая война?! Если можно обойтись без войны, я сделаю все, чтобы её не было! Всё, слышите меня! Я не пожалею никаких денег, никаких усилий. Лишь бы не было новых трупов. Вонгола – прежде всего организация, которая защищает. Защищает, а не воюет, понимаете? -Джудайме… - Хаято смотрит, обеспокоено, чуть настороженно. Он первым решил нарушить молчание. Он единственный из хранителей, кто мог это сделать после такой бури. Нет, конечно, на общих сборах всех хранителей ссор было не избежать, но… Такого не было уже давно. Никогда до этого Тсуна не направлял пистолет в лицо Хибари. Никогда Мукуро не позволял себе перечить боссу. А уж тем более, не поднимал на него руку. Но это больше всего походило на мятеж. Когда все они это поняли, было уже поздно. Стол резко загорается от пламени неба. Горячо, обжигающе, хранители едва успевают отпрянуть. -Не позволю. Ясно вам?.. Выметайтесь отсюда ко всем чертям. Гокудера, останься. Мукуро усмехнулся одновременно с Хибари. Он подбирает слегка помятый пиджак с пола, в его глазах какой-то сумасшедший огонек. Рокудо подходит к Тсуне, останавливается и смотрит ему в глаза. Это так… Странно. Такой насмешливый взгляд смеющихся разноцветных глаз. Становится на одно колено, прикладывает руку к сердцу. -Рад служить Вам, мой босс. Позвольте только дать вам один совет… Он вроде бы и не поднимался с колена, но у Савады складывается впечатление, что тот шепчет ему на ухо. -Не забывайте, босс, что случилось с Примо Вонгола... И не забывайте, какую политику он вел, и помните, из-за кого всё это случилось. -Мукуро… Ты отлично помнишь, что случилось с тем, кто был в этом виновен. Он поднимается с колена, и в его глазах уже нет той бешеной самоуверенности и той усмешки. Его задел намек Савады, Хаято видит это. -Я предупредил тебя, Савада Тсунаеши. Мукуро злится, выходит из себя с очаровательной улыбкой. С той же пленительной улыбкой он обычно всаживает нож в горло одной из своих жертв, и Савада понимает, что этой ночью ему не обойтись без парочки кошмаров с ним самим в главной роли. Они с Хибари выходят одновременно, не задевая друг друга. У хищника должно оставаться личное пространство. За ними выходит Рехей и Ламбо. Они потеряны, они не знают, как себя вести в сложившейся ситуации. Они далеки от конфликтов, интриг, они далеки от такого выяснения отношений. За ними, промедлив чуть дольше, чем нужно было выходит и Ямамото. -Джудайме… В этом голосе столько всего. Беспокойство, волнение, участие, безграничное, трепетное… Уважение. Тсуна садится на пол и бездумно руками перебирает пепел от сожженного стола. Еще теплый, еще пару минут назад несший жизнь. Он так устал. Так устал от всего этого. Он не хочет что-то доказывать Мукуро. Он совсем не хочет войны. Тсуна не хочет видеть слёзы чьих-то отцов и матерей. Но и находить труп своей невесты под дверью он тоже не хочет. Эгоистично, совсем не высокоморально не хочет. Он даже не пытается высказать всего этого – бессмысленно. Хаято чувствует всё это лучше кого бы-то ни было. -Я так устал… - Тсуна щурится на огонь в камине, обхватывая свои колени руками. Хаято ненавидит самого себя за то, что ему нечего сказать. Нечего предложить своему боссу. Что он может дать ему? Утешения, поддержку, свое тело? Да, у него, по сути-то больше ничего и нет. Ему нечего предложить Тсуне. Это молчание нелепо, они оба это понимают. -В их словах есть резон, Джудайме, - Гокудера откидывает прядь волос с лица и садится рядом с Тсуной. Тот поднимает на него непонимающий взгляд. Это слишком не похоже на Хаято. -Ну, это если опустить тот факт, что я бы на вашем месте их убил. Тсуна улыбается, почти как раньше. Взгляд его снова опускается на огонь, и улыбка меркнет вслед за гаснущим пламенем. -Я устал, Хаято. Я просто устал доказывать им, что я достоин положения главы Вонголы. Тсуна ложится к нему на колени. Это уже почти привычно, не выглядит чем-то противоестественным. Просто усталость. Усталость, с которой очень и очень сложно справится одному. Это уютно, это почти семейно. Они оба щурятся на огонь, Гокудера – оперевшись ладонями об пол, и Тсуна – по-детски сложив руки под головой, удобно устроившись на коленях у Хаято. Огонь завораживал. Темные, светлые блики взметались вверх, осыпаясь золотистыми искрами вниз, с легким шипениям угасая от касания с холодной стенкой камина. Это было затишье перед бурей. На следующий день к ним вбежит Ламбо, с криком о том, что Мильфиоре напало на резиденцию Вонголы в Мадриде, где находился Девятый с немногочисленной свитой. Именно с этого дня они решат убегать, разделится, прячась, кто где. Нелепое решение, но на иное не было сил – как оказалось, Бьякуран успел купить всю среднюю прослойку Вонголы и почти полностью вырезать нижнюю. С этого дня начнется их персональный ад. А пока, они просто щурятся на огонь, наслаждаясь тишиной. Никто из них тогда не знал, что принесет это завтра. Это чертово завтра.