Золотой Призрак

Проходит еще один год, и Мадара с некоторым удивлением обнаруживает, что ему уже практически восемнадцать, а все, что у него есть за спиной – это неизменная полоса войны. Сражения с Сенджу разгорались и становились все кровавее. Вероятно, это всего лишь вопрос времени, когда Мадара снова окажется лицом к лицу с Хаширамой, жертвуя своей жизнью для того, чтобы Изуна смог дожить до следующего дня. Шрамы на его коже неуклонно растут по количеству и размеру, и каждый из них таит в себе разные истории: от почти забывшихся до самых свежих. Но на самом деле с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать, он не сталкивался с серьезной угрозой для жизни. Это значило, что, возможно, скоро он обзаведется еще одним шрамом. Таков путь мира – обеспечение баланса. Он предпочел бы найти равновесие прежде, чем лавина потерь убьет его. Вздохнув, Мадара оборачивается, глядя на своего младшего брата. Ему пятнадцать, и остался всего год, когда Изуна станет официально совершеннолетним. Мадара намерен присоединиться к своим двоюродным братьям, когда они потащат Изуну в город, и на этот раз смеяться будет он, наблюдая за тем, как его братишка напивается и ведет себя глупо. Только он будет присматривать за ним лучше, чем его кузены, проворонившие появление Золотого Призрака. Не заметившие, как она разговаривала с ним. Если бы не их небрежность, у клана появилась бы ниточка, ведущая к этой женщине. Но Мадара никому не сказал, что встретил ее в баре той ночью. Он лишь рассказал, как видел ее у реки, выдав это за их первую встречу. Также он рассказал, какую власть она имеет над биджу. Их отец был обеспокоен, если не сказать больше. – Брат, какова наша миссия? Остановившись и взглянув на Изуну, Мадара вытаскивает свиток из кармана, чтобы открыть и прочесть его. Его сердце на мгновение словно замирает. Они должны убить около ста человек, почти все взрослое население указанного города, поскольку те не смогли предоставить необходимые средства местному правителю. Такие миссии он ненавидит. Ненавидит думать о том, скольких детей оставит сиротами сегодня вечером. Именно такие миссии заставляют его вспоминать о давно забытой мечте, которую он когда-то разделял с Хаширамой. Если бы они объединились, если бы такое было возможно, то они могли бы отказаться от подобных миссий. У них получилось бы спасти других детей, детей, которые не могут защитить себя сами. Но это всего лишь несбыточная мечта, и останется таковой навсегда. – Убийство, – тихо и без эмоций говорит Мадара. – Показательное убийство. Лицо Изуны мрачнеет. Мадара знает, что его брат считает этот тип миссий столь же неприятным, как и он сам. Убить кого-то – это одно, провести показательную казнь, чтобы задушить всякое сопротивление – совсем другая сторона монеты. Но миссия есть миссия. С тем, как сейчас обстоят дела с Сенджу, они не могут позволить себе отказаться от такой высокооплачиваемой работы. Не тогда, когда распространяются слухи о том, что Учиха позволяют себе больше наглости, чем следует. Ведь в таком случае Сенджу получат эту работу. А никакой Учиха такое терпеть не станет. – Идем, Изуна. – Слушаюсь, нии-сан. Обычно миссии наподобие этой легко выполнить. Если у гражданских нет денег, чтобы нанять кого-то действительно сильного для защиты, то все будет довольно просто. Заходишь, убиваешь того, кого нужно, не забывая об эффектности и показательности, и уходишь. Таков был план. Таков должен был быть план. Мадара был готов почти ко всему, например, к тому, что деревня наняла Сарутоби их охранять. Или, возможно даже, кого-то из Сенджу, если бы они смогли собрать достаточно денег. К чему он был не готов, так это к тому, что под лунным светом мелькнет знакомая золотая вспышка. С сиянием столь белым, будто бы ее волосы были сделаны из молока и меда. В темноте ночи опасно блеснули небесно-синие глаза и Мадара немедленно остановился. Одну руку он выставил в сторону, чтобы Изуна не подошел ближе. Тот еще не осознает толком, что такое опасность. Еще нет. Хотя она старше Мадары ненамного – всего год и несколько месяцев, он помнит, что разрыв в их силе огромен. Он может чувствовать это даже сейчас, теперь, когда он знает, чего ожидать. Хотя она даже не показывает этого. – Мадара, – она говорит медленно, будто бы он мог забыть ее за тот год, что прошел с их последней встречи. Ее волосы стали длиннее; достаточно длинными для того, чтобы она смогла собрать их в маленький хвостик. Челка свободно обрамляет полосатые щеки. Теперь, когда она больше не носит той короткой растрепанной прически, стало очевидно, что она – девушка. Хотя изгибы ее тела, которых она больше не скрывает – Мадара ясно это видит – указывают на это гораздо сильнее. – Это твой брат? Защитный инстинкт внутри него внезапно пробуждается, и он встает надежной стеной между своим братом и этой девушкой, по сравнению с которой тот хрупок, словно стеклянный сосуд. Кажется, она понимает, что ее слова прозвучали угрозой, потому смущенно потирает затылок, приводя в беспорядок свои волосы и растрепывая хвостик, на который наверняка потратила много времени и сил. – Черт, извини. Я не это имела в виду. Сидя на вершине скалы, Золотой Призрак медленно вытягивает ноги перед собой, скрещивая их в лодыжках и небрежно откидываясь назад. Беззаботная, осененная лунным светом, она выглядит неземной. Ни одна другая женщина не осмелилась бы так с ним разговаривать. Но, в конце концов, она действительно необычная. – Брат? – спрашивает Изуна осторожно. Он чувствует напряжение, витающее в воздухе и камнем давящее на их плечи. Она кажется беспечной и невинной, но Мадара все равно хотел бы, чтобы она ушла. – Я не буду повторять дважды, – внезапно она принимает смертельно серьезный вид, и ее убийственное намерение, какого он не чувствовал раньше, пронизывает воздух, словно озон. Такой же густой и многообещающий, такой же смертельно опасный, как и молния, которой он предшествует. Всхлип Изуны слышен им обоим и Мадара делает все, чтобы он перестал дрожать. – Этот город попросил моей защиты, – холодно продолжает девушка. – И он получит мою защиту. И хотя ее лицо безэмоционально, ее глаза умоляют его послушать ее. Это страшнее, чем Хаширама, это бой, из которого он не выйдет живым. Но он должен попытаться, ради клана. Все заняло буквально минуту. У него даже нет времени, чтобы придумать что-то, использовать припасенные тузы в рукаве. Теперь он видит, почему ее называют Золотым Призраком. В тот момент, когда становится ясно, что он не собирается бежать прочь с поджатым хвостом, она вздыхает и поднимается на ноги. Ее окутывает золотистое свечение – чакра, горящая, словно пламя. В своем стремлении защитить она оказывается беспощадной. Мадара едва успевает оттолкнуть Изуну, прежде чем она настигает его. И вот, лежа под ней, он старается подавить дрожь от близости ее чудовищной чакры. Широко раскрытыми глазами, сквозь легкую красную пелену Шарингана он смотрит в ее глаза, полные небесной синевы. Неважно, насколько сильное гендзюцу он попытается наслать на нее, чтобы поймать в ловушку. Он чувствует – Кьюби, лис, живущий внутри нее, подавит любые иллюзии, даже прежде, чем она успеет им поддаться. Он был побежден. И побежден так легко, будто бы ей не пришлось даже постараться. Как будто бы танец, что они разделили, пусть даже такой короткий, был для нее не более, чем одним простым движением. Не было нужды в импровизации. И даже в отказе от боя. Он был сокрушительно побежден. И, тем не менее, даже лежа под ней, с руками над головой, прижатыми огромным пылающим когтем, что вырос из ее покрова чакры, он мог чувствовать, как предательски быстро бьется его сердце. Нос тоже предает его, и он чует, как приятно от нее пахнет. Не кровью, металлом и смертью, а теплом, лесом и мисо. Она пахнет так, как и должна пахнуть женщина, и это было величайшим обманом. – Брат! Огорченный зов Изуны достаточно силен для того, чтобы вырвать разум Мадары из плена, и он заставляет себя не дышать так часто и сорванно. То, как девушка прижимает его, совсем не помогает. Держа кунай у его горла, она восседает на нем, касаясь лодыжками его бедер, сжимая коленями его бока. Она слишком близко. Опасно близко. Но он все же не сможет взять над ней вверх. – Я не собираюсь тебя убивать, – и тепло ее дыхания оставляет мысли в его голове спутанными. – Но не трогай этот город. Хорошо? Сам толком не осознавая того, он закрывает глаза, ожидая чего-то смутного, непонятного. Ее губы легко, практически невесомо, касаются его щеки. Скорее даже, не щеки, а уголка его губ. Не поцелуем, а чем-то невероятно близким к тому. Он пораженно открывает глаза, чтобы обнаружить себя возле реки, и Изуну, неловко стоящего рядом. Ее нигде нет, лишь лежит на земле необычный кунай с вязью странных фуиндзюцу на нем. Он поднимает его, настороженно оглядывая незнакомые ему печати, и решает забрать его с собой. Изуна мелко дрожит, близость смерти – нет, все совсем не так, если бы она хотела их убить, она бы это сделала, и они не смогли бы остановить ее – ударила по нему всей своей жуткой силой. Мадара и сам чувствует легкую дрожь внутри себя. – Изуна? Этого достаточно для того, чтобы брат прижался к нему, ища утешения в его объятиях. Миссия провалена. Но, по крайней мере, они все еще живы.