Черная полоса

Лешка узнал это ощущение. Как будто в пропасть шагнул, как будто всё разваливается на куски, ничего с этим не поделаешь, остается только молча наблюдать. Так было, когда умирала мама. И когда умирала Ника. — Это займет какое-то время, — продолжал дядя как-то очень тускло. — Поживешь тут, пока всё не закончится. Я тебя больше не трону, не бойся. Это последнее замечание заставило Лешку встрепенуться. Вспомнилось, как когда-то давно дядя не отказался от него, потому что не захотел. Это изменилось? Или?.. — Вы передумали? Не хотите больше быть моим опекуном? Да, конечно, дядя сказал, что отказывается им быть. Но отказаться и не хотеть — разные вещи. — Не имеет значения, чего я хочу. — Но… — Не обсуждается, — тихо сказал дядя и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Как это — не обсуждается? Очень даже обсуждается! Лешка чуть было не бросился следом за дядей, но остановился, сел на кровать. Надо подумать. Привести в порядок все свои аргументы. Нет, стоп. А вдруг дядя сейчас снова сбежит? Лешка выскочил из комнаты, метнулся в гостиную. Пусто. Да что ж такое… На минуту отвернуться нельзя. Выглянул в окно — машина на месте. Сунулся на кухню — пусто. В ванной тоже никого. Значит, либо в мастерской, либо у себя в спальне. Лешка решил начать со спальни — и столкнулся с дядей в дверях. — Где вы были? — Переодевался. — Я не об этом. Где вы были? — повторил Лешка. Дядя не ответил, и Лешка вдруг схватил его за руку, дернул вверх рукав. — Ты что? — спросил дядя. Он напрягся, но не отстранился. — Ничего, просто… Лешка рассматривал обнаженную по локоть руку, пытаясь обнаружить новые порезы. Их не было. Только старые шрамы. — Что за глупости, — пробормотал дядя, наконец выдергивая руку. — Я думал, вы не вернетесь. Я вашего кота кормил. — Спасибо. Диалог зашел в тупик. Лешка ведь собирался сказать совсем не это, собирался попросить… — Кого вы хоронили в лесу до Ники? — Что? — Чьи могилы? Это тоже вышло внезапно. И Лешка вдруг понял, что могилы могут даже не иметь к дяде никакого отношения. Может, там общее кладбище домашних животных. Просто он отчаянно пытался нащупать хоть какое-то слабое место, хоть какую-то зацепку. Чтобы всё вышло само собой, чтобы ситуация разрешилась, чтобы не пришлось говорить вслух. — Ты там был? — Вы не знали? Вот ведь. Вопросы, вопросы… И ни одного ответа. Дядя покачал головой: — Меня это больше не касается. Дай телефон. Лешка разблокировал телефон и вложил его в дядину руку. Всё идет не так… Дядя порылся в настройках и почти сразу же вернул телефон: — Всё. Больше я за тобой не слежу. — Почему? — Потому что. — Чьи могилы? — Какая разница? — Человеческие? — Господи, нет, конечно. — Почему вы уехали? — Алексей… Дядя отодвинул Лешку в сторону и прошел в гостиную. Сел на диван, тяжело вздохнул. — Почему? — настойчиво повторил Лешка, проследовав за ним и опустившись в кресло. — Потому что у меня не получается. Заботиться о тебе не получается. Быть опекуном не получается. Ничего этого не должно было произойти. Я сорвался. — И? — Я пытаюсь всё исправить. — Бросили меня одного на три дня, собираетесь отдать в детдом… Вы бы хоть погуглили значение слова «исправить», — зло сказал Лешка. — Я же говорю, не получается у меня. Но я старался. — Да где вы старались? — Я ходил к психологу из-за тебя, — сказал дядя и тут же поправился: — Нет, не из-за тебя. Ради тебя. — Ну, спасибо, — протянул Лешка. — По-твоему, мне всё это нравится? Не сейчас, Тимофей. Последняя фраза относилась к коту, непринужденно запрыгнувшему на диван. — С ним тоже поиграете и через год вышвырнете? — с горечью спросил Лешка. — Всё не так, Алексей. — Для меня — так. — Просто я теперь понимаю, что тебе где угодно будет лучше, чем здесь. — И мое мнение не учитывается? — Нет. Лешка встал. — Ты куда? — Я думал, вас это больше не касается. — Не касается… Дядя рассеянно пробежался кончиками пальцев по шрамам на руке. Лешка отвернулся. Его это больше не касается.