Рассвет свободы

(Son lux — Lonely)

      Утро было благосклонно, ласково пытаясь пробудить меня небесными, ещё слабыми лучами солнца и лёгким горным ветром, что дул из приоткрытого окна.       Приоткрыв глаза, зевнув и потянувшись, я почувствовала нечто, что запуталось в моих волосах. Сон начал полностью сходить, а мой взгляд проясняться, и теперь было уже вполне очевидно, что все это время я лежала на коленях Драко. А причиной некой тяжести и спутанности волос являлась его ладонь. За несколько секунд во мне переменилось довольно большая гамма эмоций: сначала возмущение, затем удивление и только теперь пришло некое чувство приятной неги, которое задержалось дольше, чем предыдущие эмоции.       Драко спал крепко, и мои движения не потревожили его. Во мне зародилось чувство, которое побуждало сделать что-то приятное ему, но что? Может, тут где-нибудь есть кофе?       Итак, я нашла чайник, а это уже прогресс. Пошарив по полкам, я нашла много занятных вещей. Те странные медальоны, которые почему-то Драко снял с себя и меня. Немного одежды, различные лекарства (скорее всего, это они, но я не уверена), а ещё я нашла странную палочку. И нет, это не было каким-то суком или дощечкой, это была ровная, без каких-либо заломов деревянная палочка из темного дерева с рукоятью. Было в ней что-то загадочное, будто она излучала энергию. И мне не казался этот предмет каким-то странным. Конечно, в моей голове это был абсурд, но… будто бы нормальный. Может быть, это его коллекция или хобби?       Ну да ладно, мы здесь не за этим. Где же ты, кофе? И вот, в бардачке я наконец нашла заветную банку. Само заваривание кофе мне напомнило сцену из какого-то фильма, где счастливая девушка после ночи с возлюбленным готовит ему кофе в его майке. Пошло, клишировано, но так романтично. Правда, я совершенно не могу вспомнить этот фильм…

***

      Я понял, что проснулся, когда мозг послал мне сигнал о запахе кофе. О да, такой прекрасный запах. Открыв глаза, я увидел, что Коул возится с кружками и моей банкой кофе. Это сразу отбросило меня в воспоминания… Самые сокровенные и так тщательно затолканные в закрома головы, чтобы не вспоминать о них.

(Son lux — Silence 1)

      Я помню утро, когда я также проснулся от запаха кофе… Когда я вышел на кухню и там была она. В моей майке, с растрёпанными ярко лавандовыми волосами, что-то тихо напевающая. Такая счастливая и прекрасная. Моя. После той ночи она была только моя. Мир рушился, смерть стояла на пороге наших жизней, но мы были счастливы. Мы любили и горели этим. Мы сделали шаг веры ради того, что пережили той ночью и тем утром. И вот уровень опасности снизился, и гонка вроде как окончена, но о том утре помню только я.       — Ты какой-то задумчивый. Видимо, твоё утро пока недоброе, — говорила Кэтрин, заканчивая с напитком. Она даже не смотрела в мою сторону, но знала, что я чувствую. Парадоксально, что чувства не подвластны памяти.       — Я вспоминал о дне, когда последний раз мне кто-то готовил кофе.       — Неужели снова твоя возлюбленная? — каждый раз, говоря «возлюбленная», Кэтрин будто передразнивала это слово. Неужели это ревность?       — Я так и не вспомнил. Возможно, такого дня и не было, — конечно, это ложь. Но я уже практически покинул туман воспоминаний и выходить снова на бис про нашу жизнь с псевдо-Кэтрин я был не готов.       Коул уже шла в мою сторону с кружкой.       — Тогда я буду первой, — и протянула мне ее с улыбкой. — Кстати, говоря о первых разах, я не знаю, готовила ли я кому-то раньше кофе, поэтому не удивляйся, если вкус будет странный.       Кэт была в приподнятом настроении, что никак не вязалось со вчерашней подавленностью. Нужно быть осторожным, вдруг это побочный эффект от… да от всей ее нынешней жизни?       Попробовав кофе, я понял, о чем она говорила. Это был не тот помолотый крепкий кофе, что и в прошлый раз. Это всего-навсего растворимый кофе, который, на мой взгляд, был не такой уж противный. Ну, возможно, и в неправильной пропорции… Но пока этот напиток лучший, потому что она его сделала.       Я наслаждался моментом, а Кэт в это время сидела на пороге нашего «дома». А точнее, на краю выхода из автобуса с распахнутой дверью. Дивное утро радовало. Я наслаждался им. Но ничто не вечно, и мои десять минут счастья спешили оборваться.       — Драко! — внезапно позвала меня Кэтрин очень громким шёпотом. Сама она застыла и сильно напряглась.       Я быстро подошёл к ней. Я увидел, как возле озера бродит что-то огромное. Несомненно, из мира магии, так как таких огромных птиц просто не бывает. Нечто, похожее на орла… Кажется, я где-то читал об этом… в каком-то учебнике. Но то, что было очевидно и без книг: не злить эту громадину.       Пока птица нас не заметила. Пока.       — Что это за чертовщина? — спросила шёпотом Кэтрин. Я приложил указательный палец ко рту, обозначая, что сейчас лучше помолчать. Нужно было как-то решить эту проблему бесшумно. Взлетать на машине явно нет резона, эта птица разорвёт нас. Ехать — тоже не вариант. Но можно на время исчезнуть.       Обхватив Коул и аккуратно затащив её внутрь, я начал закрывать дверь как можно тише, но в последний момент расслабил руку, думая, что уже полностью закрыл дверь. Хлопок был громкий. Проклиная всё на свете, я выглянул в окно. Всё, она нас заметила и неспешно шла в нашу сторону.       — Чёрт, что теперь делать? — Кэтрин с вытаращенными глазами смотрела в окно.       Я побежал к рулю и завёл машину. Бесшумно действовать уже нет смысла. Я зажал волшебную кнопку невидимости, и транспорт начал издавать звуки, сигнализирующие о включении режима «невидимки». Снова подбежав к окну, я увидел, что птица остановилась, но смотрела в ту сторону, где моментом ранее видела нас с Кэтрин. Хоть она и была огромной, также была и прекрасной. Оперение будто было вымощено из золота, и глаза горели огнём. Невероятно. Я, как и любой другой ученик Хогвартса, конечно, видел волшебных тварей, но не в дикой природе, да ещё и такую огромную…       — Она будто нас не видит. Что ты сделал? — о-оу. Как теперь объяснить это Кэтрин, я не подумал. И сейчас трюк со снами не прокатит.       — Я просто завёл машину. Может, она испугалась.       — Глупости. Я точно знаю, что такую птицу громкие звуки не испугали бы!       Так же внезапно, как появилась, птица отвернулась и направилась обратно к озеру, потеряв интерес к нам. Но выходить мы пока точно не будем.       — Что ж, как скоротаем время, пока она не уйдёт? — я обернулся на Кэтрин.       — Если учесть, что день только начался, то, наверное, позавтракаем.       Найдя кое-какие остатки хлопьев, мы довольно быстро покончили с «трапезой».       — Что теперь? — Кэтрин была задумчива. Её не пугало то, что мы по сути заперты в небольшом автобусе. В отличие от меня. Быть запертым в маленьком пространстве с Кэтрин чревато последствиями.       — Мне кажется, лучшее средство переждать что-то — это снова пойти спать.       — Ну уж нет, мне и так снится постоянно какая-то бессмыслица. Давай попробуем… М-м-м… может быть, какие-то настольные игры?       — Их нет. Я не рассчитывал, что в моем плане по спасению будут необходимы настольные игры.       — Просто игры на листке?       — Нет ручки и бумаги.       — Игры типа «спрячь предмет»? — я вздохнул и спрятал лицо в ладонях.       — Давай просто займёмся тем, что лучше всего умеем. Ничем. Обычное безделье без игр и тому подобного. Тишина и спокойствие, — раздраженно сказал я.       Кэтрин что-то фыркнула в ответ и, сказав, что я зануда, отправилась на кровать. Я же тайком наложил на машину заклятие бесшумности. Вдруг мы что-то уроним или у Кэтрин проснётся какая-то дурь в голове.       Прошло пару часов, мы порознь занимались своими делами. Я читал на водительском сидении книгу. Это была одна из тех книг, что мне давно рекомендовала Кэтрин. Коул же в этот момент занималась всем, что подвернётся под руку: убралась, потом решила снова перекусить хлопьями, затем разобрала свой портфель. Обнаружив там плеер и наушники, она наконец улеглась и стала что-то рисовать на салфетке. Карандаш и салфетку она нашла, пока убиралась, и уже довольная шла ко мне, чтобы-таки предложить игры на бумаге, но мой «доброжелательный и заинтересованный» взгляд отпугнул её. Точнее, она просто закатила глаза и снова буркнула нечто вроде: «Нет, ну это надо же было родиться таким занудой». Собственно, ничего нового.       Шло время, пустых мест на салфетке почти не осталось, и Кэтрин села ко мне на пассажирское сидение. Уже смеркалось, и от скуки Коул должна была с минуты на минуту начать дурить.       — Я включу музыку? — я отложил книгу, взглянув на неё.       — Мы сидим в полной тишине не потому, что нам так нужен покой и безмятежность, а потому что птица размером с грузовой автомобиль не отходит от нашего автобуса.       —Ты сам сказал, что громкие звуки её отпугивают, а я вообще тихонечко хочу включить музыку.       Я взвесил все за и против и понял, что ничего страшного не должно произойти.       — Ладно, только негромко.

(Jamie xx — Loud places)

      В глазах Кэтрин загорелся огонёк; с радостью включив музыку, она встала и, выхватив у меня книгу, потянула за руки.       — Что? Куда ты меня тянешь?       — Так нужно. Мы весь день без движения, давай потанцуем.       — Я не танцую. Особенно с такими занозами в заднице, как ты.       — Да что ты? — сказала она с вызовом.       Заиграла музыка, и Кэтрин зажгла внутренние гирлянды, которые я забрал из её комнаты. Лампочки подсвечивали всё жёлтым светом, но некоторые горели разными цветами. Кэтрин прикрыла глаза и отдалась ритму мелодии, которая будто стала ритмом её сердца. Я видел много раз, как она танцует, но сейчас было по-другому. Будто она была полностью… свободной?       Я слегка покачивался в ритм, наблюдая за плавным танцем Кэт. В автобусе было невероятно тесно, особенно для танцев, поэтому непосредственная близость к девушке, которую я люблю, туманила разум. Но она будто парила в этом малюсеньком пространстве, иногда бросая на меня взгляд, от которого я чувствовал мурашки по спине. Которые напоминали о былом. Она снова потянулась к моим рукам, и я уже был бессилен.       Я танцевал вместе с ней, зачарованный той магией, которой она меня окутывала. Её глаза смотрели в мои, и в них отражались все лампочки гирлянд, будто россыпью звёзд. Мои руки лежали на её талии. На лице Кэт расцветала улыбка, и на моём тоже. Радость наполнила меня, и я забыл обо всём. О том, что Кэтрин тоже всё забыла. Были только она и я. И музыка, которая напоминала о чувствах. Я не замечал, как расстояние между нами становилось меньше и меньше, и вот мы уже в миллиметрах друг от друга. Её губы тянутся к моим, и я теряю контроль. На секунду. На такую сладостную и мучительную секунду.       Кэтрин целовала меня с такой нежностью, что я не чувствовал гравитации. Но внезапно всё прекратилось. Она отстранилась и сконфузилась.       Я посмотрел в её глаза и понял, что вся та магия рассеялась и теперь в её серых омутах царило лишь беспокойство. Коул смотрела на всё, что было вокруг, пытаясь скрыть свой взгляд.       — Я не хотела, извини, это был глупый порыв. Я… Я не специально. Будто не я это делала… — она была потерянной, и я понял, что моя боль пока ещё не достигла своего апогея и нужно её успокоить. Я отпустил её руки.       — Ничего страшного, я понимаю. Сам не раз сталкивался с этим глупым порывом. Забыли?       — Забыли, — с облегчением выдохнула она. И с тяжестью втянул воздух я, ведь он казался самым настоящим ядом сейчас. Или почему же так жжёт, когда я вдыхаю?       Кэт уселась в самый дальний угол автобуса и стала смотреть в окно на птицу и закат. Сейчас солнце делало оперение животного, словно жидкое жёлтое золото. Но я смотрел на Коул. На то, как это же солнце подсвечивают её силуэт, её волосы. Снова глубоко вздохнув, я направился на своё сидение, которое, кажется, скоро прирастёт ко мне.