Рассвет свободы

The NBHD - unfair

Год спустя

      Я снова открываю глаза, хотя совершенно не понимаю, зачем. Было бы проще просто не просыпаться, потому что в моих снах я все еще могу видеть его, и всё что с ним связано. Но это с каждым днем ускользает. Глядя в потолок, я понимаю, что моя жизнь разбилась так же, как хрупкая чаша, которую я уронила. Да, у меня не было выбора, и да, он просил меня сделать это, но чаша разбита моими руками. Ведь как можно жить, зная, что со мной остались только лишь воспоминания. Это не жизнь, это существование.       Все таки встаю с кровати, иду к окну, хотя и знаю, что там ничего не изменилось. Угрюмые свинцовые тучи готовятся спустить на город свой дождь, а все потому что я просто не могу видеть солнце. Оно ассоциируется с радостью, а для меня это словно яд. Чужая радость. Даже к солнцу.       Пропускаю завтрак и в пижаме иду за компьютер, потому что работа, которую мне помог найти Рольф, все еще оплачивает мою еду и квартиру.       День за днем я существую дома, иногда выхожу в магазин, работаю, и все время стараюсь не думать о нем. Теперь все воспоминания при мне, и они сжигают изнутри, но я даже рада. Ведь это позволяет мне хоть что-то чувствовать. Какое-то подобие эмоций.       За прошедший год я пыталась вернуться в Хогвартс, чтобы закончить образование. Я почти ни с кем не говорила и все время испытывала на себе тяжесть тысячи глаз, в которых роились страшные для меня вопросы. Бродя по серым коридорам школы, я в каждом углу видела его, но стоило моргнуть, как образ, навеянный воспоминаниями, исчезал. Все вокруг напоминало мне, каким он был. То, как вёл себя, наши перепалки, дежурства, бал… В итоге я уговорила директора сдать все экстерном. Погрузившись в книги и учебу, замкнувшись в себе, я сдала все экзамены и благополучно забыла весь этот мир. Наш мир.       Послышался стук в дверь. Даже не нужно гадать, кто пришёл. Это Рольф, проверяет, насколько у меня плохое настроение. Он заходит раз или два в неделю.       Открыв дверь, я молча киваю; он проходит вперед. Меня не беспокоит лёгкий беспорядок в квартире, мне все равно. Он садится на диван.       — Как ты? — спрашивает он, хотя и так знает ответ.       — Также. Без особых изменений. — отвечаю я, но глаза, скорее всего, меняют цвет на более темный. Хотя бы не волосы, их я научилась контролировать, потому они такие же обычные, как и когда я теряла память.       Рольф втянул носом воздух и оглянулся. Повисла пауза, я знаю, что он пытается разрядить обстановку, но его пальцы нервно перебирают мантию, соответственно, хочет сказать что-то важное.       — Ты завтракала? — интересуется он. Я отрицательно мотаю головой. — Может, сходим в кофейню? Тут недалеко, — спрашивает он, но я снова отказываюсь.       Рольф расстроенно глядит на меня, понимая, что все дальнейшие попытки вывести меня на улицу обречены.       — Кэтрин, тебе нужно его отпустить. Уже прошёл год.       Сказав это, он прикрыл рот ладонью, словно эти слова сами выпорхнули их его уст. Ах да, сегодня ведь ровно год. Возможно, это объясняет смертельную тоску, которая нападает на меня сильнее обычного.       — Ты бы смог убить Гермиону и потом не жалеть об этом? Даже если бы она об этом просила? — это суровая правда. Но прямота порой помогает отрезвить чужой разум и объяснить в очерченной раз, почему я не могу идти дальше.       — Он бы хотел, чтобы ты отпустила. — Его слова словно холодный душ. Я ощущаю, как начинают трястись руки, но пытаюсь это скрыть. Отвожу взгляд в окно, вглядываясь в свинцовые тучи.       — Как дела у Гермионы? — меняю тему я.       — В общем-то, поэтому я и пришёл, — неуверенно начал он. О, кажется, я догадываюсь, в чем дело.       — Мы… в общем… Я сделал ей предложение, — я оборачиваюсь на него, чуть удивленно гляжу и стараюсь выдавить искреннюю улыбку. Чувствую, как давно я не напрягала лицо даже мимолетной улыбкой. — Она согласилась. Мы планируем свадьбу через пару месяцев, — чем больше он говорил, тем тише становился голос, будто каждое дальнейшее слово должно было меня ранить все сильнее. — И оба хотели бы, чтобы ты была на ней, но поймём, если ты не придёшь. — Это было ожидаемо. Однако новость бьет больнее, чем я ожидала. Тряска в руках не унимается, а боль в глазах уже не спрятать за фальшивой улыбкой. Каждый раз когда Рольф приходит, я старательно держу себя в руках, и не даю себе плакать на его плече, но он напоминает, что жизнь идет дальше, что вселенная не остановилась после его смерти. Мне следует радоваться за их счастье, однако… — Иди сюда.       Рольф протягивает мне руку, я падаю к нему на колени, словно я его маленькая сестра. Слезы ручьём катятся из моих глаз, а рот издаёт сжатые писклявые рыдания, которые трудно сдерживать. Я чувствую вину, что не могу быть счастлива за друзей по-настоящему, но Рольф поглаживая меня по голове и говорит, что все нормально, что он понимает, как для меня это тяжело. И что если я даже захочу прийти на свадьбу на пять минут, они уже будут очень рады. Я плакала и плакала и, несмотря на все противоречивые чувства, мне становилось чуточку легче. Можно ли чувствовать себя лишней или неуместной для этой жизни? Осуждаю себя за слабость, но не могу справиться с эмоциями.       Успокоившись, я краем глаза посмотрела на Рольфа. Было видно, что он тоже плакал, но тихо, не так бурно, как я. Он тоже скучает. Наверно, он стал бы свидетелем Рольфа. Своими шутками и подколами пытался бы разрядить атмосферу, но в нужный момент поддержал бы. Вселил в Рольфа уверенность, как делал на балу в Нью-Йорке. Эта маленькая фантазия была еще одним ранящим осколком.       — Рольф, если бы все было наоборот, он бы отпустил? — тот тяжело вздохнул.       — Мне бы хотелось сказать, что да, но, по правде говоря, я уверен, что он бы не смог. — тяжело всхлипнув, я села.       — Прости, Рольф. Я хочу за вас радоваться и в моей голове и мыслях это так, но я слишком разбита, чтобы действительно это почувствовать.       — Тебе не нужно объяснять этого. Я понимаю. И Гермиона тоже.       Неспешно встав, я все-таки иду заварить хотя бы чай. Позже мы сидели, попивая его то в тишине, то обмениваясь какими-то новостями. В основном говорил Рольф, все таки, он лучше знает, что происходит за стенами дома. Потом Рольф отправился домой, а я снова осталась одна. Солнце беспощадно клонилось к горизонту, а это значило, что скоро мне станет хуже. Ночь всегда делает хуже, как бы я ни любила это время суток.       Включив очередной жестокий детективный сериал, я налила себе немного выпить. Слишком тяжелый день. Слишком тяжелая жизнь.       Наблюдая за бытом несуществующих людей на экране, кажется, что испытываешь эмоции, хотя и это иллюзия. Ведь стоит выключить телевизор, как реальность бьет тебя своими проблемами и тревогами, от которых не убежишь. Потому иногда немного алкоголя облегчает переход в сон. Хорошая ли это идея? Нет. Решает ли она проблемы? Нет. Но ему нравились мои плохие идеи.       На следующее утро все начиналось сначала. День за днем, и так до тех пор пока не пришёл день свадьбы. Я приняла решение не идти на торжество, чтобы не портить всем настроение своей унылостью, однако после передумала. Не знаю почему, но я решила попробовать не отказываться от жизни. Дав себе обещание много не пить и не высовываться, я сидела в заднем ряду, перекинувшись парой слов с малознакомыми людьми. Мило украшенный зал походил на заросший сад, где цвели уютные цветы. Это напомнило мне сады Нарциссы, которая как призрак бродила по ним. Из мыслей о прошлом меня вытащила невеста. Она, в непышном кружевном платье, с длинными рукавами, как в средневековье, шагала к алтарю под романтичную музыку. Словно лесная нимфа, чьи кудри были усеяны цветами. Рольф выглядел влюблённым в нее по уши, а ее улыбка была словно солнце. Они отличная пара, даже странно, что я не первая, кто разглядела это.       Не обошлось без попытки срыва свадьбы, которую учинил Рон, и это немного позабавило. Как в слащавых фильмах, он ворвался на моменте когда прозвучал вопрос: «Есть ли кто против этой свадьбы?». Распахнув двери, он вбежал и начал не слишком складно говорить о том, что все это неправильно и что Гермиона знает Рольфа всего год, а его чуть ли не всю жизнь. Подозреваю, что не обошлось без пары кружек выпитого спиртного. Но меня удивило другое. Рольф вышел вперед, к Рону, и спокойно сказал, что все решения уже приняты и ему нужно просто смириться. Я с упоением наблюдала за тем как Рольф возмужал. Он не утратил своей чуткости и мягкости, однако… Мне кажется, что после нашего общего путешествия, Рольф научился стоять за себя. Не без помощи нашего общего друга. Пока Рон мешкался, Гарри и многие мои знакомые благополучно его утихомирили. Что ж, я досидела до банкета и наблюдала, как был брошен букет невесты, который поймала ловкая Джинни. Она практически выбила этот букет, расталкивая конкуренток, из-за чего Гарри стал краснеть. А потом я выхватила молодоженов из толпы, пока у них была свободная минутка, обняла их и пожелала им счастья. Не упустила шанса пошутить над Рольфом, что теперь он уже большой мальчик и точно знает, как все устроено. Оставив хихикающую Гермиону и раскрасневшегося Рольфа, я неспешно пошла домой. По дороге я чувствовала себя даже нормально, будто часы моей жизни снова начали идти. Может быть нужно чаще выходить из дома? Фонари города освещали улицы, которые тоскливо пустели. Дождь пока не шел, и меня это устраивало. Неспешно шагая, на какую-то секунду я смогла насладиться этой ностальгической тоской. Может, я смогла бы жить дальше? Медленно, делая шаг за шагом, выбираясь из замкнутости? Боль не уйдет, но жизнь все же продолжается, независимо от того, хочу я того или нет.       Зайдя в квартиру, у меня даже были силы в ней прибраться и убрать вещи в шкаф. Маленькая победа. Время уже шло к полуночи, когда в мою дверь постучали. Я не ждала гостей, и уж тем более Рольфа, у него сейчас интересная брачная ночь. Может, Гермиона его так напугала?       Я подошла к двери и спросила, кто пришёл. Мне ответил Джон Рей, и я быстро впустила его.       Он был взволнован, и, наверно, даже бежал сюда.       — Джон, что случилось? — спросила я обеспокоено.       — Я нашёл. Нашёл для тебя кое-что. Это должно помочь. — Достав из за пазухи небольшую стопку документов, он положил ее на стол. Его взволнованное состояние взбодрило меня, однако я абсолютно не понимала, о чем речь.       — Да объясни же ты в конце концов, о чем ты говоришь? — глубоко вздохнув, он посмотрел на меня.       — Помнишь, ты спросила о возможности вернуть Малфоя? — от мысли о нем меня передернуло, будто нож под кожу загнали.       — Помню, — чуть робко сказала я.       — Много лет назад, когда я активно занимался исследованиями Нимфей, мне в руки попал документ, который никто не мог расшифровать. После твоих рассказов я понял, что некоторые нечитаемые документы могли быть написаны самой Авророй. Следовательно, только ее прямые потомки могут их прочитать, но после того, как на мою базу напали, все документы пропали. Забрали охотники. Я долго думал и решился отправиться к одной семье, которая может знать, кто забрал или у кого хранится все украденная информация.       — Но единственные, кто могут помнить о существовании Нимфей и подобных документов — это Малфои! — ответила я рефлекторно и только потом поняла.       — Я говорил с Люциусом. Точнее, с его женой. И он передал мне это. Нерасшифрованные документы, которые были украдены. Тут может быть информация… которая поможет. — Джон закончил свой рассказ. Я глядела на стопку старых документов, выглядывающих из папки, но мои мысли возвращались к последней встрече с семьей Малфой. После всех событий я очнулась в их доме. За окном шел серый дождь, а все поместье будто перестало жить. Словно каждый, кто в нем находился, был призраком. Тогда я надеялась, что все это лишь дурной сон, но перевязаннуе раны, волосы которые вновь меняют цвет и вернувшаяся память говорили об обратном. Теперь я помню все, как и раньше, и это, на удивление, похоже на злую ироничную шутку, которая словно ноша давит на меня по сей день. Так или иначе, тогда я спустилась, чтобы все-таки увидеть Нарциссу и Люциуса, хотя это стоило больших усилий. Рольф и Нарцисса были в черном, негромко общаясь между собой. Увидев меня, они встали.       — Кэтрин, ты очнулась, — проговорила миссис Малфой. Ее голос заметно осип. Я не знала, что мне говорить. Что мне делать. Ее сын погиб от моих рук. Я ожидала, что она возненавидит меня, но, на мое величайшее удивление, Нарцисса подошла и бережно обняла меня. Внутри предательски заскрипело, и моя безэмоциональность начинала давать трещины. Отстранившись от меня, Нарцисса пригладила мои волосы. Я опустила взгляд, не смея поднять его.       — Я… Простите, что я не смогла… — Дальнейшие слова застряли в моем горле, в тело постепенно пробирался бессилие. Ее пальцы сжали пои плечи.       — Кэтрин, посмотри на меня. — для меня ее просьба была титанически трудной. Но, собрав все свое мужество, я наконец посмотрела ей в глаза. Слезы начинали подступать, но я старалась задержать их.       — Ты не виновата. Ты делала все, что могла, но… Он принял это решение. И я уважаю моего сына за этот шаг, — на ее глазах выступили слезы, и мне своих было уже не сдержать. Она нежно поцеловала меня в лоб, и, извинившись, ушла в сад, хотя на улице шел дождь. Ее платье быстро намокало, и она словно привидение бродила по саду. Еще одна потерянная душа.       Рольф подошел ко мне и просто взял за руку. Ему не нужно было говорить, чтобы я почувствовала его поддержку.       — А Мистер Малфой..? — прошептала я, все еще глядя вслед Нарциссе, чувствуя, как опустошается моя внутренность. — Он… После всего, что произошло, он не проронил ни слова. Он сидит в библиотеке, но… Я не думаю, что тебе стоит сейчас видеться с ним. — Заключил Рольф. Но мне нужно было его увидеть.       — Рольф, я думаю, что мы скоро отправимся домой. Собери вещи и жди меня через час.       Тот кивнул и направился в сторону спален. Я же неспешно шла к библиотеке. Внутри меня что-то желало быть наказанной, и я знала, что Люциус точно вывалит на меня свой гнев. Кто бы мне ни говорил о моей невиновности, я знала, что от моей руки погибло два человека. И с этим фактом ничего нельзя было сделать. Отворив двери Библиотеки, я нашла мистера Малфоя там же, где и обычно. Он читал книгу и даже не удостоил меня взглядом. Я села за тот же стол и посмотрела на него. Его лицо постарело на десятилетия, а глаза, что блуждали по страницами скучной книги, выражали полную пустоту.       — Мистер Малфой, я хотела… Я хотела сказать, что сожалею… Я не смогла спасти Драко, и кто бы мне что ни говорил, я знаю, что это моя вина. Независимо от обстоятельств. — Я тяжело вздохнула, ожидая нападок или колких фраз, даже криков и обвинений, но ничего такого не произошло. Люциус просто сидел, не отрывая глаз от книги, словно меня тут и не было.       — Вы настолько презираете меня, что не желаете говорить?— спросила я, намеренно провоцируя его. Ноль реакций. Я встала и подошла к нему, и, не получив ни единой реакции выхватила книгу из его рук. Теперь Люциус перевел взгляд на меня, но его глаза… Словно всепоглощающая бездна, показывали зияющую рану в его душе. Он не ответил ничего, и это меня ужаснуло. Для людей, подобных мистеру Малфою, высшая степень сломленного выглядит именно так. Они просто замыкаются. И это было достаточным наказанием для меня. Доказательство того, что я сломала еще одну жизнь. Как и проклятие, которое сделано его немым, боль захватила его душу. Только в этот раз я не смогу его исцелить. Положив книгу на стол, я попрощалась с Люциусом, ощущая, как дрожь проноситься по моим жилам.       Покинув поместье, мы с Рольфом вышли на полянку, где несколько дней назад искали вход в сады Нарциссы. Дождь не прекращался, и весь мир становился бесцветным под его свинцовыми тучами.       — Куда теперь? — спросил Рольф. Я хотела сказать, что хочу домой, но поняла, что не знаю места, которое могла бы так назвать. Вернуться в Хогвартс сейчас сродни смерти. Все будут спрашивать о том, где я была, а главное, где же он. Потом я подумала об Элис, которая, наверно, уже извелась вся, не понимая, где я и что со мной… Но ее опека сейчас будто может навредить. А куда еще тогда? — Ты не мог бы меня проводить до дома Джона Рея? — спросила я наконец.       Из далеких воспоминаний меня снова вытянул Джон.       — Кэтрин, ты здесь? — чуть раздраженно спросил он. Скорее всего уже не первый раз.       — Я переваривала услышанное. Извини. — Я сделала глубокий вдох, и только тогда Джон продолжил.       — Что ты думаешь об этом? Это ведь шанс. — Подкралось осознание, к чему он клонит. К надежде. К тому, что я смогу его вернуть. Но это было опасно. Я едва смогла собрать себя до версии, которую он в видит сейчас, но если затея провалится, то вряд ли смогу восстановиться вновь.       — Джон. Не надо, я только… Я только сейчас начала пытаться жить нормально. Это слишком… Слишком больно. — Сев на стул, я глядела на принесённые бумаги будто они были ядовитыми.       — Кэтрин, я понимаю. Но если ты не попробуешь, будешь корить себя за то, что ты не сделала все возможное, — Джон смотрел на меня, и его взгляд был полон уверенности. — Я же знаю, чем ты занимаешься, — он взмахнул руками, оглядывая мою квартиру, — это не жизнь. Ты сидишь дома, никуда не ходишь, как отшельник. Как я. Поверь мне, это ни к чему не приведёт. Но я понял это поздно. У тебя есть шанс на жизнь. А может, даже на счастливую жизнь, — Джон похлопал документы ладонью.       — А если там очередная информация, как контролировать себя? С чего ты решил, что это ответ на мой вопрос?       — После твоего рассказа об Атлантиде, я вспомнил, что документы, которые я имел, были разные. Будто в разную эпоху написаны, или в разных городах. Конкретно этот документ выглядел странно. Буквы вдавлены в бумагу, кое где подтекшие чернила, пара капель крови. Сопоставив с твоим рассказом, я понял, что написано это могло быть Авророй после смерти ее дочери. Возможно, она искала возможность вернуть ее. Это было бы в ее духе. — Джон потер свое морщинистое лицо, ожидая от меня какого-то решения. Тишина висела в воздухе, словно ожидая моего ответа.       — Я подумаю, — выдохнула я, постукивая пальцем по столу.       Столько информации, которую все еще нужно взвесить. Усталость нападала волнами, и начали прорываться зевки. Поблагодарив Джона, я предложила остаться на ночь, чтобы он не бродил по городу, но он предпочёл отправиться в свою берлогу.       До утра я смотрела на папку, не касаясь ее. Размышляя. Взвешивая. Но я не могла хотя бы не взглянуть. Азарт взял свое.       Открыв папку, я увидела текст, который отзывался во мне забытыми ощущениями. Я давно не использую магию и тем более силы Нимфеи. Все это служило напоминанием, и сейчас, когда текст манил прочесть его, взывая к моей крови, я снова погружаюсь в знакомые чувства. Я хотела оставить эту затею до утра, но подумала, что тянуть бессмысленно. Протянув руку, я сосредоточенно направляла магию, которая покалывала в кончиках пальцев. Руны начали сиять и преобразовывались в нечто новое. В запахи, ощущения и знания. Будто мысли Авроры помещались мне в голову. Я будто ее глазами смотрю на ее комнату в городе-убежище. Знакомое чувство утраты наполняет нас обеих. Наблюдая за ней и понимая, что она пытаться сделать, вижу, как из магии звуков появляется силуэт ее маленькой дочки, словно маленькие ниточки звуков ткут ее маленький кокон. Ее образ виден все отчетливее, и я вижу, как Аврора бежит к ней, но полупрозрачный облик Венты исчезает. Крики и боль снова возвращаются. Попытка вывести магическую формулу провалились. Это далеко не первая попытка, но и не последняя. Внося поправки, царица снова и снова пытается вернуть дочь. Однако все меняется, когда она решает внести решающую поправку. Нечто иное, то, что может изменить все в корни. Но силы на исходе, и придется отложить все до следующего дня.       Я отряхиваю голову словно от дурного сна. Этот документ был иной, и записи она делала для себя, чтобы не запутаться. Расхаживая по комнате, я задаюсь вопросом, почему Аврора не закончила свое исследование. Почему не воспользовалась своими новыми знаниями, ведь я знаю, что она придумала решение, но не испытала его. Я не могу узнать, о чем конкретно идет речь. Ответ был шокирующе простым. На следующее утро Рекс устроил революцию. Ее заточили в древе, а документы он просто сложил в одну кучу и унес из города. Так как все написанное это не точные знания, а скопление ощущений, ключ нашла только Аврора и похоронила его с собой. Но это не значит, что я не смогу его найти. У нее почти получилось, значит, и у меня получится. Должно получиться. Что ж, это даже похоже на цель. Отыскать ответ. Но пока я не ставлю на то, чтобы вернуть Драко. Пока нет.