Рассвет свободы

Ciggarets out the window - TV girl

      Прошло два месяца с начала моего исследования и попыток разобраться во всем, что написала Аврора. Чтобы понять, что она имела виду, я за малым не прибегла к танцам с бубном вокруг церемониального костра. Это похоже на ситуацию в школе — когда ты составляешь конспект по тому или иному предмету, ты делаешь его под себя, не рассчитывая, что им воспользуется кто-либо еще. И даже если этот кто-то захочет воспользоваться твоей писаниной, то мало что поймет. Это был похожий случай, и мне приходилось философски рассуждать на тему «Что этим хотел сказать автор».       Как итог, я поняла, что каждое живое существо имеет собственную гамму звуков и созвучий. Как небольшая мелодия или аккорд, и это именно то, что я могу видеть своим иным взглядом Нимфеи. Сложность заключается в воспроизведении этих мелодий, особенно для человека. Мы — уникальное и самое сложное творение звуков этого мира. Это не просто нота или классическое понимание звука, это так же эфемерные, почти незаметное стрекотание или нечто подобное, что может издавать едва уловимые вибрации. Именно детали делают нас уникальными. По теории Авроры, назовем это «песней жизни», нужно досконально воспроизвести каждую деталь до мельчайших подробностей дабы вернуть умершую душу. По началу это казалось не слишком сложным, однако, по сути, это не так. Если приводить сравнение, то мне требовалось по памяти вспомнить все симфонию, к примеру, Вивальди, а затем вычленить каждую партию каждого инструмента, а затем воспроизвести в самой идеальной последовательности. Что ж, никто и не говорил что будет просто. Я была уверена, что запомнила его «мелодию жизни», однако и здесь я заблуждалась: мой разум запомнил лишь мотив мелодии, но никак не все ее тонкости. Время шло, и еще несколько месяцев спустя я смогла приблизительно набросать на что же были похожи все звуки, которыми он был окутан. Я смогла выяснить, что во время использовании сил Нимфей я могу четче понимать и вспоминать все необходимые звуки. Также было сделано открытие, что данная магия потребляет слишком много сил, особенно с непривычки. Узнала я это после того как разбила себе лоб о плитку на полу, когда падала без сил и сознания. Грамотное потребление энергии и нескончаемая работа хоть и отвлекали меня от депрессии, но на выходе я ощущала себя лишь опустошенной. Не было сил испытать ни каплю эмоций, даже когда ко мне заглядывал Рольф. Я не решалась сказать ему о моем исследовании, потому что он бы бросился мне помогать. Ему тоже пришлось тяжело, и эта авантюра может сломить его не хуже, чем меня, к тому же у него счастливые месяцы брака. Пусть он проживет свою более-менее живую и яркую жизнь. Может быть, когда я обрету более твердую уверенность, что это идея не провалена и имеет реальные шансы, я скажу ему, но не раньше.

***

      Просыпаясь утром, я шла работать за компьютер, а позже только и делала, что занималась исследованием. Время перестало существовать и потому, когда позвонили в дверь, я обнаружила, что уже середина лета. Звонил точно не Рольф, так как он приходил вчера. Открыв дверь, мои губы сжались в ниточку. Это была Элис. Судорожно проанализировав, как я выгляжу и какой у меня беспорядок, я мысленно начала чертыхаться.       — Милая, ты давно не звонила и я решила навестить тебя. — Сказала мама и тут же начала рассматривать мои нечесаные и не слишком чистые волосы, растянутую майку, которую она давно порывалась выкинуть, и заспанное лицо. Раздражение бурлило пока где-то глубоко внутри, но, если задуматься, Элис еще даже не зашла.       Я со скрипом пригласила ее внутрь, уже внутренне ощущая, как глазами она сканирует масштаб трагедии о котором потом невзначай упомянет в разговоре, или же свалит именно на это мое плохое состояние.       — Как дела? — спросила она, поправляя волосы и пытаясь сосредоточить на мне взгляд, который то и дело соскальзывал на грязную посуду и разбросанную одежду.       — Я в норме. Работы много, потому и плохо высыпаюсь, — ответила я будничным тоном.       — Над чем работаешь? — все также невзначай спросила она.       — Над… над очень важным проектом. Как твои дела? — смена темы было рискованным шагом, и от волнения я начала покусывать губы. Мою попытку тут же раскусили, но Элис решила сыграть в эту игру. Она неспешно прохаживалась по моей квартире, рассказывая последние новости о наших общих знакомых.       — Мистер и миссис Паркинсон вернулись в дом напротив. — Сказала Элис и глянула на меня. Судя по всему, это была одна из причин прихода мамы.       — А как они… живут? — вопрос звучал глупо, но мой мозговой процессор сейчас и без того подгорал. Родители Пэнси. От одной это ассоциации мне становилось плохо, и от накоптивший воспоминаний тоже.       — Насколько я поняла, их научили базовым навыкам в больнице, где они проходили восстановление, и теперь они привыкают к дому. У них есть несколько сиделок, которые помогают им адаптироваться. Они, конечно, выглядят немного потерянно, но им явно лучше, — сказала Элис, и, пока я переваривала эту мысль, она скрылась из моего поля зрения. Родители Пэнси возвращаются к нормальной жизни и даже не знают, что у них была дочь. Которую я убила. Которая, в теории, могла бы сейчас ухаживать за ними. Сильно зажмурив глаза, я потерла лицо. Сейчас не время зацикливаться на этих эмоциях.       — Что это, Кэтрин? — удивленно спросила Элис, а я испуганно повернулась на ее голос, то ли от того, что на секунду забыла о ее присутствии, то ли из-за ее тона, который предвещал мне выволочку.       Но меня ждал нечто худшее. Она нашла мои бумаги с исследованием на столе, которые я небрежно прикрыла. Наверно, древние руны сильно выбивались на фоне современной квартиры.       — Это… один из моих проектов, — промямлила я.       — Кэтрин, что ты затеяла? Рольф говорил, что… — Она тут же замолчала, явно сболтнув лишнего, что подтверждала ладонь, прижатая к губам.       — Откуда ты знаешь Рольфа? — спросила я. Даже слишком удивленно. Элис нервно затеребила волосы, в поисках того, чтобы сказать, но по глазам было видно, что она спалилась слишком сильно.       — Он пришел после того, как ты уехала в Хогвартс. Представился и попросил ему помочь с поиском работы для тебя, подозревая, что в школе ты надолго не останешься. Мы иногда пьем чай. Он рассказывает мне о тебе, потому что ты редко звонишь мне… — Тут она притихла, а я почувствовал укол совести. Да, я злилась, что Элис снова пытается контролировать мою жизнь, но она также хочет помочь.       — И ты шпионишь за мной для него? — уже с толикой сатиры спросила я, скрестив руки на груди.       — Не совсем. Он беспокоился за тебя и сказал, что ты не хочешь ему говорить, что с тобой происходит. Ты изменилась, и он подозревает, что ты затеяла глупость. Зная тебя, я с ним согласилась. Итак, может быть, ты расскажешь? А заодно спрошу, откуда у тебя такая ссадина на лбу? — Я вспомнила, что лоб не зажил и чертыхнулась. Да что ж все так и норовят влезть ко мне в душу?       — У меня есть причины не говорить об этом. Ты мне все равно не сможешь помочь, а Рольфа я не беспокою потому что он броситься помогать, а я… Не желаю, чтобы он снова ввязался в мою авантюру и пострадал. У него жена и семейная жизнь, ему это ни к чему, — сказала я и поняла, что слишком часто дышу. Глаза щиплет. Неужели я вот-вот расплачусь? Элис глядела то на меня, то на мои записи. Это был материнский взгляд, который одновременно пугал и который мне был так нужен.       — Ты ищешь способ его вернуть, не так ли? — О нет, только не этот сожалеющий тон. Я не хочу слушать, какая я разбитая израненная. Не хочу плакать на чьем-то плече и не хочу, чтобы меня жалели.       — Кэтрин… тебе нужно…       — Нет! Не говори о моих нуждах! Никто не знает, что я чувствую, чтобы знать, что именно мне нужно! Потому я делаю то, что считаю необходимым, даже если это вредит мне. Ущерб не выйдет за пределы моей личности. — Мой голос срывался, а Элис понимала, что не достучится до меня.       — Кэтрин… Мы хотим лишь помочь тебе… — С жалостью сказала она.       — Тогда не мешайте мне. Не нужно лезть с заботой ко мне, я справляюсь. Рольфу нужно заниматься своей жизнью, а тебе… Ты можешь приходить, если хочешь, но не нужно заниматься психоанализом со мной, — сказала я уже более спокойно. Элис в последний раз взглянула на бумаги и наконец сдалась. После небольшой паузы, мы обе успокоились. Она предложила заказать еду и начала «незаметно» раскладывать вещи по местам. Дальнейшее общение не касалось проблем и углублялось лишь до скандальных новостей которые я могла пропустить. Пообедав, мы сидели, почти не разговаривая. Элис подняла глаза на меня, явно желая сказать что-то. Я уже думала спросить, но тут же мне пришла мысль, что она не решается начать из-за моей грубости, и я смягчила взгляд, давая ей шанс. И она все-таки решилась.       — Ты права, я не знаю, что тебе нужно, и довольно давно. Мне кажется, что знаю, но нет, — она бегала глазами по столу, словно я вот-вот начнут грубить, потому что ее слова сразу же подняли мою боль. — Я хочу тебе предложить идею. Я не буду задавать вопросов, ждать объяснений, только если ты сама захочешь рассказать мне, — она подняла руки, будто сдавалась, — я буду заезжать к тебе раз или два в неделю, вместо Рольфа, помогать по домашним делам, привозить еду. Проверять, все ли в порядке. Помочь тем, чем я умею. Идет? — Я смотрела на нее с недоверием. Было сложно поверить, что Элис не будет меня контролировать и пытаться поучать. Но мне действительно было нужно, чтобы я была не одна все это время. Чтобы дом не был в разрухе. Чтобы не сойти с ума.       — И ты не будешь меня отчитывать? Заводить разговоры о том, что мне нужно или нет? — недоверчиво спросила я.       — Я просто хочу быть рядом. Не хочу обременять. Если ты пытаешься вернуть Драко — хорошо. Я не буду мешать, или говорить о возможном или невозможном. Но ты не должна быть одна. — Взвесив все еще раз, я подумала, что, может, мне это и поможет. Она же не будет здесь жить. К тому же, в этот раз она говорила… искренне, будто понимая и мирясь с мыслью, что я больше не ребенок. Что я выросла.       — Ладно. Я согласна. Пусть у Рольфа будет небольшой перерыв, — вздохнула я и отпила чай из кружки, — ему давно пора. Мне кажется, такая жизнь его вымотала. Еще одна зверушка, за которой нужен особый уход… — буркнула я и устало усмехнулась.       С самого ее прихода мне хотелось, чтобы наша встреча быстрее подошла к концу, но стоило Элис захлопнуть дверь, как мне постепенно становилось все более тоскливо. Вечер становился все более мрачным и одиноким, и, убегая от этого чувства, я направилась за рабочий стол. Я не знаю до конца зачем я это делаю, если уверена, что все это не сработает. Возможно, отсрочиваю неизбежное столкновение с фактом, что рано или поздно мне придется его отпустить.

***

Guti - girl of my dreams.

      Вскоре Элис ушла, оставив за собой чистоту и легкий запах хлорки. Было бы неправдой сказать, что я не почувствовала себя чуточку лучше от ее усилий, несмотря на весь мрак и одиночество. Тусклый свет освещал белые стены моей гостевой комнаты, делая их слегка желтыми. Тени от предметов рисовали причудливые силуэты, а за окнами мелькали фары проезжающих машин. Сегодня была лунная ночь, и тучи впервые за долгий период отступили. Я неспешно шагала к рабочему столику, на котором не было лишних кружек и предметов, только аккуратная стопка моих записей и свитков с рунами. Чистая одежда приятно пахла свежестью и забытым запахом детства. Это навевало воспоминания о жизни, когда не было больших проблем, мы с Элис еще почти не ругались, а дом был местом, где было спокойно и хорошо. Неужели взросление всегда такое? Больно бьет о все самые неприятные ситуации и сложности? Или просто мне так «повезло»?       Я села за стол, включила лампу и принялась перечитывать все, что я уже успела изучить. Столько разгадок, расшифровок и трактовок, однако этого все равно недостаточно. И все же меня подмывало попробовать исполнить эту мелодию. Я не возлагала больших надежд, но корпеть над текстами уже не было сил. Да и в квартире этого делать точно не стоит. Вдруг мне в голову пришла плохая идея, которая позже будет болезненным воспоминанием. Взяв палочку в руки и наспех засунув документы и фонарик в сумку, я трансгрессировала.        Оказавшись в задуманном месте, меня окатил ночной жаркий воздух. Где-то справа шумело море, а пальмовые деревья освещала яркая луна. Чем дольше я здесь находилась, тем сильнее ощущала собственную глупость. Это место повидало слишком много печали… но, постаравшись проглотить эмоции, я выдвинулась вперед. Я вглядывалась в ночную тьму, пока почти вплотную не столкнулась с пластиной чуть ржавого металла. Я не знаю, насколько я готова к этому, но чуть трясущейся рукой достаю фонарик; когда лучик света озарил небольшой микроавтобус, который так и не пощадил местный климат, мое сердце больно ударилось по ребрам. Закусив губу, почти до крови, я попыталась открыть дверь. Не сразу, но у меня вышло. Когда я зашла внутрь, мое сердце стучало как сумасшедшее.       Корпус все так же имел небольшие вмятины и мелкие пробоины после битвы с ледяным штормом, несколько стекол разбито. На кровати разбросаны пледы, везде наши вещи, любимые кружки и иная мелочь, которая покрыта пылью и песком. Я протиснулась к пассажирскому сидению и плюхнулась на него, кашляя от побеспокоенной пыли. Аккуратно провела рукой по панели, очищая ее, открыла бардачок. Подсветив фонариком, достала от туда карту, солнечные очки. Из глубины выпало еще что-то и упало мне на колени. Отложив карту и остальное, я взяла в руки предмет. Оказалось, что это был небольшой кожаный бумажник, который я пару раз видела у… у него. Бережно погладив его поверхность, я открыла его. Внутри было несколько купюр, но не они привлекли мое внимание. В специальном отделении было несколько колдографий. На первой были Нарцисса и Люциус. Довольно молодые, возможно, только окончившие школу, и оба еще в медальонах. Я захотела достать фотографию, чтобы получше ее рассмотреть, но за ней оказалось еще одна. Моя. Судя по всему школьная, со стенда старост. На ней мои волосы переливаются лавандой, а на лице легкая улыбка. Поджав ноги, я обняла колени. Я так устала от печали и боли… Но они снова и снова находят меня, или я их. Мне хотелось выть от несправедливости жизни и от того… как я скучаю за Драко. Кажется, я впервые со дня его смерти позволила себе назвать его по имени. Мой Драко, которого больше нет.       Пока истерика не застигала меня, я быстро складываю фото обратно, но кошелек беру с собой. Выбегаю из автобуса, словно там опасно и иду дальше. Шлепая ногами во воде, иду вглубь пещеры, где наконец добираюсь до дерева Авроры. Оно слегка сияет тусклым светом, из-за чего в пещере не так темно. Бросаю сумку на траву и раскладываю некоторые вспомогательные предметы вокруг себя, после чего надеваю браслет.

Ben Howard - Small things

      Глубоко дышу, чтобы избавиться от закрывающих меня в себе чувств, сосредотачиваюсь на окружающих меня звуках. Погружаюсь в магическую энергию и начинаю видеть материю иначе, звук за звуком, начинаю постукивать вспомогательными предметами при помощи магии, а своим голосом сирены направляю мелодию словно дирижер. Все, что меня окружает, стараюсь использовать как деталь мелодии, которая переливается словно полотно на ткацком станке. Вокруг меня сияли лучи магии словно лунный свет. Я прикрываю глаза, все больше и больше погружаясь в «мелодию жизни». Дойдя до самого сложного, позволяю себе приоткрыть глаза. Вижу слегка подсвеченный силуэт, словно кокон, к которому тянутся множество тонких нитей от предметов и природных источников. Продолжаю мелодию, вылепляя тонкие черты и детали, которые навсегда отпечатались в моем разуме. Вижу, как они по велению моего голоса появляются там, где следует. Приоткрыв дверцу воспоминаний, добавляю частички личности Драко, заполняя его разум и душу. Снова прикрываю глаза, сосредотачиваюсь на магии, направляя ее потоки, черпая из браслета. Спустя некоторое время я начинаю чувствовать усталость потому что стараюсь не задействовать глубокие эмоции. Ими сложно управлять, словно штормом, который может лишь нанести урон. Снова приоткрываю глаза и замираю. Передо мной парит силуэт Драко, каким я видела его последний раз, до битвы с Пэнси. Отросшие светлые пряди, чуть спадающие на лицо, бледноватая кожа, острые черты лица. Лишь его глаза закрыты, будто он спит. Я позволила себе приблизиться, жадно вглядываясь в каждый сантиметр его тела и чувствуя, как буря эмоций начинает настойчиво пробиваться наружу. Забывая обо всем, я тянусь к его руке, но в момент, когда моя кожа должна была почувствовать тепло его тела, я не чувствую ничего, а затем едва подсвеченный силуэт начинает меркнуть, а вскоре и совсем исчезает. Словно обезумевшая, я начинаю оглядываться в поисках причины, бубня лишь скомканное «нет!». Инструменты замолкают, и меня окружает пронзительная тишина, которую нарушают лишь мои вскрики и всхлипы. Упав на колени, я чувствую, как по телу растекаются чернила боли и гнева, и как мой собственный голос начинает меняться. Выбегаю из пещеры и несусь к морю, словно надеюсь утонуть в нем вместе со своей болью. Зайдя по колено, я умылась холодной водой, но лучше не становиться. Сил бороться нет, и я позволяю гневу выйти наружу. Со всей силы бью по воде, позволяя болезненному крику рвать голосовые связки. Сильнейший вихрь силы вырываться из ладоней и моего крика. Вода вокруг отступает, оголяя мокрое песчаное дно, а я кричу что есть мочи. Свет луны исчез, а на небе загремели тучи. Мой голос не похож ни на что, словно монстр внутри меня оживает. Кричу, пока не чувствую, что критическая боль наконец уходит, оставляя меня наедине с той же тихой печалью, которая так любит неспешно душить. Вода медленно возвращается на свое законное место, вновь обволакивая мое тело, словно подзывая к себе, чтобы утянуть в свои пучины. Без сил выползаю на берег, пытаясь понять хоть что-то в этой жизни. Лежа на песке, гляжу в небо, которое постепенно очищается от моих туч, оголяя кусочки покрытого россыпью звезд, неба. Вспомнились слова Драко, когда мы так лежали вместе, в последний спокойный день. Он говорил, что, глядя на звезды, понимаешь, что есть место, где все проблемы временны и эфемерны. Однако смерть не временна и не эфемерна. Она навсегда с теми, кто любил, и даже звездам этого не понять.       Пытаюсь встать на ноги, но получается с трудом. Достав палочку, я пытаюсь наколдовать Люмос, однако на конце появляется лишь едва уловимая искра. Тусклый свет едва освещает пространство чуть дальше метра. Если самое простой заклинание дается мне с таким трудом, то о перемещении домой лучше не думать. Лучше остаться переночевать здесь. Тяжко вздыхая, я поплелась в сторону нашего старого транспорта. Снова захожу туда, и проверив, нет ли в кровати нежданных ползучих друзей, падаю на нее. В нос бьет пыль вперемешку со знакомыми запахами, которые проникают мне в самое сердце. Простыни и пледы, которые не достала местная погода, пахнут им, навевая воспоминания о жаркой ночи, когда мы сняли все ограничения и позволили друг другу любить. Подмяв под себя плед, я утыкаюсь в него лицом, старясь уснуть. Силы покидают меня, и в момент, когда реальность перетекает в эфемерные сны, я чувствую, как его ладонь поглаживает мои волосы.

***

milo Green - Whats’s the matter

      Первым, что я почувствовала на лбу (да и на всем остальном теле), было приличное количество пота, губы, сухие, словно Сахара, а в глаза как будто насыпали песка. Со скрипом встав с кровати, я оглянулась. Днем картина выглядела более уныло. Автобус потрепало горазд сильнее, чем казалось ночью, словно ветер, который выбил стекла, унес и весь шарм и уют этого места. Теперь это не более чем груда ржавеющего металла. Ничего не чувствуя, кроме небольшой тяжести вчерашней неудачи, я неспешно сложила плед, взяв еще несколько памятных вещей, без особых проблем трансгрессировав домой. Приземление вышло не таким гладким, и я смачно упала на пол. Вставать не хотелось, однако знакомые голоса, да и внезапность их появления быстро подняли меня на ноги. Посреди комнаты стояли обеспокоенные Рольф и Гермиона, которые сразу же бросились ко мне.       — Я как никогда рад тебя видеть! — С выдохом облегчения сказал Рольф, зажимая меня в тиски объятий вместе с Гермионой.       — А с чего такая паника? — непонимающе спросила я.       — Мы пришли к тебе, как обычно проведать, а ты не открывала дверь. Мы ждали очень долго и начали закрадывается разные мысли… — На этом месте Рольф замолк, но по глазам Гермионы, которая была перепугана до полусмерти, было понятно, о чем они подумали.       — О, Мерлин, Рольф… — Я сжала их еще крепче, представляя, как они переживали. — Я бы никогда так не поступила. Это жестоко по отношению ко всем вам, а также по отношению к памяти о нем. — сказала я, и мы наконец отпустили друг друга.       — Просто в последнее время ты… не договариваешь что-то. Я вижу, что ты будто готовишься к чему-то, — сказал он смущенно. Я потерла неумытое лицо и поняла, что моя скрытность не довела ни до чего хорошего. Рольф лишь получил дополнительный повод переживания, а я еще чувствую капельку чувства вины за это.       До сих пор молчаливая Гермиона наконец заговорила:       — А где ты была? Вся соленная и в песке, решила съездить на пляж?       Я начала было говорить, но поняла, что, если просто выпалю причину моего пребывания на пляже, это только всех запутает.       — Давайте я переоденусь и расскажу все с самого начала, — вздохнула я. Получив их согласие, я быстро убежала в спальню и сменила одежду. Вернувшись, Гермиона и Рольф уже сидели за столом, с чаем, ожидая меня. Сев, я достала сумку и выложила стопку документов, которая немного запачкалась в моем последнем путешествии. Пока они оба внимательно разглядывали документы, я пересказала им все с самого начала. Было забавно наблюдать за тем, с какой ученой внимательностью они все это читают. Они действительно созданы друг для друга.       Закончив свой рассказ, я ждала, что они скажут хоть что-то. Но те лишь переглядывались, изредка бросая взгляд на документы.       — Кэтрин, — начал Рольф, но его тон мне уже не нравился. Словно я помешалась.       — Если ты собрался рассказывать мне о том, что понимаешь меня, и что мне нужно отпустить, то можешь даже не начинать. Элис тебя уже опередила. — Сказала я, нагло перебивая его. Откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, я готовилась к следующем репликам.       — Ты уверена что готова к этому? — спросила Гермиона, опасаясь моего гнева.       — Я уверена в том, что если не попробую сделать все возможное, то буду жалеть всю жизнь, — ответила я.       Рольф глядел за мою спину, на сумку, из которой выглядывал плед.       — Ты была на острове, да? — спросил он. — Зачем? Все внутри меня хотелось сжаться, лишь бы не расклеиться сейчас.       — Я пыталась воплотить все то, что там написано.       — И как? — с неподдельным интересом спросил он. Я чуть снизила оборону и позволила себе расслабить руки.       — Я видела его силуэт. Его черты лица. Но отвлеклась, желая коснуться. Он исчез, и мне не хватило сил вернуться домой, так что осталась ночевать в автобусе, — когда я упомянула наш транспорт, Рольф улыбнулся, предаваясь воспоминаниям.       — Он еще там? Целый? Я и забыл о нем.       — Да, но выглядит неважно. Заржавел, стекла выбиты, но все, что было внутри, почти не пострадало.       В нашу милую беседу вклинилась Гермиона.       — Кэтрин, любая магия связанная с нарушением естественных законов… она опасна. — Наверно, в этот момент я поняла, почему она порой раздражала его.       — Учитывая, что он даже не умер, а скорее был стерт в одной связке с Пэнси, не думаю, что его возвращение сильно пошатнет твои естественные законы, — с легким безразличием сказала я, хотя внутри полыхала. Возможно, мои глаза выдали меня, меняя палитру на темные цвета, отчего оба они притихли.       — Мы можем как-то помочь? — спросил Рольф. Хоть градус напряжения накалился, я не хотела грубить. Постаравшись максимально смягчиться, я решила, что говорить искренне — лучший вариант.       — Послушайте, одна из причин, по которой я не говорила вам, это то, что у вас есть своя жизнь. Вы только поженились, у вас есть будущее. Я не хочу, чтобы вы стали одержимыми помощью мне. Если уж кому и терять свое время на иллюзии, так это мне. У меня нет цели, нет желания что либо делать. Может быть, оно появится через пару лет, когда я пойму, что ничего не выйдет, но это будут мои пару лет потрачены, а не ваши. — Гермиона была весьма напряжена, а Рольф будто находился меж двух огней.       — Ты уверена что это… безопасно?       — Нет, но я стараюсь не рисковать. Записи Авроры хоть и сложные, но расшифровать их можно. Я не могу уловить что-то, чего не хватает в этой формуле, — ответила я, задумчиво глядя на собственные бумаги.       — Возможно, связи с этим миром? То, что он носил с собой, или нечто ему ценное, — предложила Гермиона. Возможно она не одобряла моего решения и считала неправильным вмешиваться в естественный порядок вещей, но она была умнейшей девушкой, и ее подсказки были на вес золота.       Я залезла в сумку и вынула кошелек с фотографией Малфоев и моей.       — Да, это может подойти. — Кивнула она.       — Тогда я попробую в следующий раз использовать это.       Рольф неожиданно сжал мою руку и посмотрел на меня своими проницательными глазами.       — Кэтрин, я рад, что ты оживилась и нашла свой смысл в этом всем, но я прошу тебя, будь осторожна. — Я понимала, что шутить сейчас не стоит и просто кивнула.       Допив чай, я проводила гостей и наконец упала в кровать. Однако стоило мне блаженно прикрыть глаза, как зазвонил рабочий телефон, а это значит, что поступил заказ. Скрипя зубами, я поплелась к рабочему ноутбуку и попыталась не уснуть на его клавиатуре.

***

      Весь следующий месяц я экспериментировала с предметами и музыкой, отправляясь на остров. Я старалась следить за тем, сколько сил я трачу, и не доводить себя до безбашенного выброса, чтобы не пришлось ночевать в автобусе. Иногда я снова видела силуэт Драко, но все так же не могла его коснуться; иногда он был едва видимым приведением, но чаще всего вообще ничего не получилось. Когда приходила Элис, я старалась не заниматься исследованием и уделить время работе. Пару раз она застала меня валяющейся на полу возле кровати, но я отговаривалась тем, что делала упражнения и иногда засыпала. По факту, иногда я слишком увлекалась и мне не хватало сил доползти до кровати. (California girls )       Следующий месяц был примерно таким же, но все было приправлено большим раздражением от череды неудач. От досады и противоречивых чувств я ощущала бессилие. В один из таких вечеров очередная неудача ударила больнее обычного. Вернувшись домой, я, абсолютно опустошенная, решила наконец заполнить это чувство. Не задумываясь над последствиями я просто вышла в ближайший бар возле дома. Заливать пустоту алкоголем отвратительная идея, но мне нужно было заткнуть ее хотя бы на несколько часов. Чтобы просто ничего не чувствовать. Просто ощутить тишину внутри. Заливая в себя алкоголь и сидя в вонючем баре, мне начали прилетать воспоминания о том, как мы с Драко сидели в похожем на этом бар, и как я танцевала на стойке, но чем больше я пила, тем меньше мыслей и воспоминаний приходили в мою голову. На какой-то краткий миг мне показалось, что я добилась желаемого эффекта. Но затем произошло то, чего я не могла ожидать. Сидя за одним из столиков, я увидела, как напротив меня садится он. Белые волосы, серые глаза, острые черты лица. Надменная ухмылка.       — По твоему, это выход? — раздраженно бросил мне Драко. Его призрак или моя галлюцинация. Я чувствую, как мои губы немеют, а в глазах плывет все, кроме него. — Коул, ты язык проглотила? Или пропила? — в конце фразы он чуть поморщиться, будто от отвращения.       — Как будто ты никогда не запивал свои эмоции, — огрызнулась я на автомате.       — Конечно запивал. Просто не когда делал этого потому что сдался. — я медленно закипала, гневаясь то ли на себя, если это галлюцинация, то ли на призрака.       — Я не сдаюсь, как видишь. Я устала. Чертовски устала. Каждый раз видеть тебя и не иметь возможность прикоснуться! Меня уже всю перекрутило от боли и страданий! — говорила я даже слишком грубо, но мне было больно слышать все это из его уст.       — А ты не думала о том, что меня не нужно возвращать? Я погиб из-за тебя, пострадали куча людей до меня, и ты думаешь, что идея по моему возвращению сработает? У тебя-то? — Драко смотрел своим фирменным холодным взглядом, каким когда-то награждал каждого в школе, кого глубоко презирал. Я в онемении, шоке и глубоком стыде не могла вымолвить ни слова. Драко встал и начал вальяжно расхаживать возле столика. — Мой отец замкнулся в себе и не говорит больше ни слова, мать не вылазит из депрессии, Рольф пытается убежать в счастливую жизнь от боли, однако его жена все время напоминает ему обо мне. Ведь именно из-за меня они познакомились и дали друг другу шанс. Пэнси сошла с ума, и ты убила ее. Ее родители словно дети адаптируются к жизни, потому что ты их обнулила. Половина Хогвартса уверена, что ты маньячка и убийца, потому что разнесла мое поместье и выжила. А я — нет. Твоя мать тебя боится и не знает, что делать, — он подошел ко мне ближе и нагнулся над столом, оставаясь в сантиметрах от моих губ, — и всему вышеперечисленному виной ты. — Сказал он. Тошнота поднималась к самому горлу, не давая сказать и слова. Я не заметила, как мои руки начали подсвечиваться сами собой. — И теперь ты сидишь здесь, и ноешь о своей несчастной жизни, когда всех вокруг сделала несчастными. Какая ирония! — Закончил он. Каждое слово, сказанное призраком, ранило в самое сердце, потому что я была уверена, что это так и есть. Будто все мои мысли были выложены на стол. Но гнев не утихал. И я не успела осознать, когда мой столик сломался от удара моих кулаков, и как быстро я снова оказалась дома, круша мебель и все на своем пути. Его голос словно зараза повторял все сказанное в моей голове словно пластинка. И когда силы начали иссякать, я просто обессилено рухнула на колени. Я не знаю, сколько там простояла, но вытащила меня из этого состояния рука, которая мягко легла на плечо. То была Элис, немного сонная, но глаза ее выражали беспокойство. Как она постарела. На ее лице стало больше морщин, а на голове седых волос. И к этому я тоже приложила руку. Я мучаю всех вокруг.       — Кэтрин, что случилось? — чуть дрожащим голосом спросила она.       — Я не могу. Я не могу спасти людей от самой себя, — прошептала я.       Глаза Элис чуть наполнились слезами, и она поджала губы. Она потянулась, чтобы обнять меня, и я хотела увернуться, но не стала.       — У меня не получается его вернуть. Я умею только ломать и уничтожать, — шептала я. Слова покидали мои уста, рассказывая в пьяном угаре о том, что я пережила. Как мне было больно. А Элис села на пол, и обняла меня как маленького ребенка, а я все рассказывала и рассказывала, как никому прежде. Мне становилось чуть легче, а образ ухмыляющегося Малфоя начал исчезать. И когда я рассказала, что сделала Пэнси и почему погиб Драко, я наконец замолчала. Была глубокая ночь, и свет фонарей с улицы был единственным источником света. Но было видно, как лицо Элис показывает искренное сожаление. Именно то, чего я так избегала. Но сейчас оно так желанно. Чтобы меня поняли и пожалели. Разделили мою боль.       — Кэтрин, подросток не должен переносить такие проблемы. В юности нужно влюбляться, пробовать новое и радоваться жизни, переживать мелкие печали, которые быстро залечит время. Но никто не должен спасать себя и кого-то еще от смерти. Мы не знаем в семнадцать лет как прожить свою жизнь, и уж тем более — как спасти чужую. То, что сделала Пэнси… Это было жестоко. И ты пыталась ее спасти. Ты сделала трудный выбор, и… тебе нужно научится с ним жить, но не нужно все это переживать в одиночку.       Она подглаживала мои волосы, а я чувствовала, как каждое ее движение будто забирает боль, и я чувствую, как дыра внутри чуть затягивается. Элис бесшумно роняла слезы, как и я, но я не чувствовала себя слабой. Я будто наконец то стала чуточку сильнее после потери.       Она права, я всего лишь подросток. И то, что сделала Пэнси… эта связь… Это… Ответ! Вот, почему у меня не получается. Потому что Драко был привязан к ней. И если я хочу вернуть его, то… мне нужно вернуть и Пэнси. Я резко села. Элис посмотрела на меня вопросительно, но я побежала к своему столу. Судорожно записывая на листок все, что я сейчас поняла, я писала, что нужно добавить и чуть убрать заклинания и, спустя несколько минут, я закончила.       — Элис, как же ты была права! Спасибо тебе. — Я сделала шаткий шаг в ее сторону и только сейчас заметила, что в моей квартире беспорядок. Моя все еще не слишком трезвая голова кружилась. Сил и желания убирать это не было, потому я просто предложила разобраться с этим завтра.       На утро мне показалось это еще более худшей идеей, чем вечером. Похмелье, головная боль и все сопутствующее разбирало мое тело на куски. Кряхтя и ругаясь, я вышла из спальни и обнаружила, что Элис неспешно убирает обломки шкафа, дивана и столика. Чудо, что мой погром не добрался до рабочего стола в углу. Воспоминания смутно возникают в голове, однако ничего четкого. Точно я знала лишь три факта: первый — мне стало легче. Второй — больше не пить в расстроенном состоянии. Третий — Элис приехала ночью. Значит, ей звонили соседи из-за звуков погрома.       — Доброе утро. — Не слишком уверенно сказала я. Элис взглянула на меня и улыбнулась.       — Наверное, мне, как хорошей матери, следовало бы отчитать тебя за пьянство и погром, но мы вчера поговорили как никогда хорошо, — усмехнулась Элис. Я смутно вспоминала наш разговор, и на утро это казалось немного неловким. Однако я припомнила еще одну деталь. Я что-то записывала. Подойдя к столу, я обнаружила свои каракули на листке бумаги. Прорываясь сквозь кривые буквы, я вспоминаю свою идею. Если я хочу вернуть Драко, то нужно вернуть и Пэнси. Теперь эта мысль кажется абсурдной. Что мне нужно сделать, чтобы обезвредить ее? Тряхнув головой, я решила, что нужно как следует проснуться, чтобы размышлять на столь серьезные темы. Пока мы заканчивали с уборкой, я старалась не говорить с Элис. Я благодарна ей за то, что она пришла, но сейчас мне было просто необходимо побыть одной. Все обдумать. И понять, как действовать дальше. Видимо, Элис заметила мою «сосредоточенную» уборку и молчаливость, так что не стала задерживаться, обещая прийти через пару дней. Наконец сев на единственный целый стул, я снова окунулась в размышления. Как мне вернуть Пэнси, не возвращая ее? Если все упростить, то личность человека умещается в его сознании. Наверно, с этого лучше и начинать. Тело не нужно, лишь сознание. Но как мне вернуть Драко во плоти, и только сознание Пэнси? Да так, чтобы она не мешала. И вообще больше никогда не высовывалась? Я откинулась на спинку стула и запрокинула голову. Потолок не имел ответов на мои вопросы, но его пустота успокаивала. Что есть сознание? Крупицы Вселенной, которые формируют нас, или магия которая доступна каждому? Сгусток идеи и стремления? Неосязаемый мир, который кроется в голове каждого живущего. Я резко села, ощущая, как моя мысль вцепилась за нечто, что я еще не поняла. А что если… Если запереть Пэнси в голове? Так, чтобы она не могла навредить носителю. Чтобы существовала в рамках его жизни, словно приведение, которое лишь безмолвно наблюдает?       От такой мысли меня передернуло. Эта идея… она граничит с безумием. Это жестоко. Если я смогу провернуть это, она будет словно зритель нашей жизни. С другой стороны… она сама привязала себя. Если бы она этого не сделала, я бы и не подумала ей мстить.       Мои ноги суетливо носили мое тело по комнате, пока мысли роились в голове. Вспоминая ее частоту и ее магические звуки, я понимаю, что они идеально засели в голове. А если выйдет, что на это скажет Драко? Но будет ли он знать?.. И нужно ли ему это?       Закусив губу и заломив руки, я глянула на свои бумаги. Меня тянуло развить это исследование более точно и… попробовать воплотить его. Попытавшись найти еще несколько причин не делать этого, я понимала, что неизбежно приближаюсь к решению. Решению, которое может все изменить.