В Конохе Сакура цветет круглый год

— Привет, Сакура. — говорит она своему отражению в зеркале, заходя домой после встречи с песчаником. — Привет, Сакура, — чья-то тень выскользнула из гостиной, — давно не виделись. От удивления Сакура попятилась назад и стукнулась о входную дверь. Нащупав в темноте выключатель, девушка едва дотронулась до кнопки, как тусклый белый свет озарил прихожую. Саске стоял у входа в гостиную, дорожная мантия аккуратно висела на крючке в коридоре. Почему Сакура не почувствовала его чакру? Но ее сейчас волновало вовсе не это. "Интересно, видел ли он Гаару?" — Саске? Как ты вошел? — Я знаю, где ты хранишь запасной ключ. Сакура, я хотел увидеться с тобой прежде, чем начнется фестиваль. — Понятно. Пауза. Ощущение неловкости стискивало голосовые связки, хотелось сказать что-то еще, но воздух не позволял. "Понятно". "Я знаю, где ты хранишь...". — Голоден? — Сакура наконец отпрянула от двери и прошла мимо, попутно зазывая гостя на кухню. — Да. — Коротко. Точно Саске. На столе еще остались шарики данго, которые Сакура приготовила утром для гостей из Суны. Для них она отобрала самые ровные, обильно полила соусом, а остатки решила съесть сама, когда вернется, но судьба подкинула ей Саске, придется поделиться и с ним. Харуно разложила тарелки, положила рядом пиалы с соусом, приборы, салфетки. Достала из холодильника онигири без видимого срока годности. Саске, сидя за столом, внимательно следил за ее движениями: быстрые, изящные, будто она лечит очередного шиноби, а не накрывает на стол. Когда она поставила на стол очередное угощение, парень легонько коснулся ее руки, а потом и вовсе обхватил пальцами ее запястье. Сакура замерла. Пальцы были холодными, на девушку внимательно смотрела пара глаз, Саске дышал прерывисто и шумно, как будто он пришел с тренировочного поля, где пробыл неделю. — Присядь, Сакура. — выдохнул он. — Я столько не съем. Сакура вскинула бровь и одернула руку, но села на соседний стул. В атмосфере повисла напряженность. "Что за нелегкая его принесла?" — задумалась она. — Почему ты думаешь, что это для одного тебя? — съязвила Сакура. — Выслушай меня, — начал парень, проигнорировав иронию в голосе девушки, — я долго думал над тем, что тебе ответить, но не решался. — Он достал небольшую кипу бумаги из кармана брюк и положил ее на стол. — Я бы хотел ответить на твои письма прямо сейчас. — Не стоит, — перебила парня Харуно, она не хотела очередного разговора по душам с Учихой, слишком долго она после них отходила, слишком много спиртного вместе с Ино они выпивали. — Я все понимаю, ты на миссиях, тебе некогда проверять почту. Снова ее отрепетированный тон, будто ей все равно, что, где и когда Саске делал. Но сейчас ее тон казался настоящим и искренним. Когда это Сакура стала такой безразличной и отстраненной? Тогда, когда Саске ушел из деревни снова, но на этот раз под предлогом защиты Конохи. А Сакура? Кто ее будет защищать? А Сакура просто устала, устала ждать, надеяться, молиться, просить. Черт возьми, да он ее чуть не убил однажды. Даже дважды! Как и говорила Ино, перестань бегать за парнем, он начнет бегать за тобой. Совет подруги вспомнился как раз кстати. — Нет, Сакура. Все это время я думал о тебе и о себе, ты всегда старалась быть рядом, пыталась уберечь меня от проблем... — как-то слишком искренне для Учихи. — Это было так давно... — шепнула она и будто задумалась над прошлым. Воспоминания проносились стремительно в сознании. И снова эта картинка: экзамен на чунина, как она пытается спасти Саске от проклятой печати, бой Саске с Гаарой. Она как-то слишком быстро устала за сегодняшнее утро. Одним своим присутствием Учиха будто забирал весь воздух из комнаты, душно. Саске на мгновение замолчал. — Слушай, Саске, я рада, что ты вернулся, правда! — попыталась улыбнуться Сакура. — Просто сам понимаешь, напряженная работа из-за фестиваля, не спала всю ночь, сейчас еще и готовила для Гаары, фанфаров не жди... — Гаара? Он здесь? — внезапно ожил Саске. — Ах, да... Какаши упоминал что-то подобное в письме. От упоминания Гаары щечки Сакуры зарделись, она отвернулась под предлогом взять салфетку с кухонной тумбы, но от взгляда Саске ничего не пройдет мимо. "Чего это я краснею? Сакура соберись!" — твердило подсознание куноичи, но сознание подсовывало ей воспоминание сегодняшнего утра. — Так, о чем ты там говорил, Саске? — обернулась она. — Кхм, да, — парень откашлялся, — Сакура, я много странствовал за эти несколько месяцев, чтобы понять, на сколько сильно я привязан к деревне, — казалось, что Саске говорит через силу. Снова кашель. Такие откровения от него были в новинку для Сакуры, да и для Саске тоже, но она старалсь внимательно его выслушать. — Я многое осознал, понял, что виноват перед Наруто, перед тобой... Я понял, что питаю к тебе определенные чувства. Тут Сакура не выдержала. Она раскраснелась так, как только могла. Сердце куда-то ухнуло, она ждала этих слов почти всю свою жизнь. И снова в голове картинка свадьбы, алое кимоно на Сакуре, множество гостей и Гаара, который протягивает ей букетик цветов. "Но почему Гаара?". Саске не заметил ее явного отсутствия в данной реальности и продолжил свой монолог. — Сакура, ты важна для меня, за эти годы ты и Наруто стали моей семьей, Наруто - мой брат, который вытащил из меня эту пожиравшую все тьму, а ты... — Саске снова сделал паузу. Шарик данго в руках Сакуры нещадно деформировался под пальцами куноичи, одно слово и на кинется его целовать. "Да. Да. Да. САСКЕ. НАКОНЕЦ-ТО. Я СОГЛАСНА!" — твердила Сакура мысленно. "Но милая моя, погоди, ты же ТОЛЬКО вчера говорила сама себе, что даже не посмотришь в сторону этого Учиха," — пыталась вразумить девушку ее подсознание. Иннер-Сакура права, буквально вчера, когда Ино забрала подругу с работы, Сакура всю дорогу жаловалась блондинке на Саске, а потом они вместе сделали прекрасный вывод из всего сказанного: просто будь собой, Сакура, и не позволяй всяким Саске манипулировать твоими чувствами! — Ты моя семья, Сакура, — облегченно выдохнул Саске, — ты мне как сестра. Сказанные слова громом отдались в сознании девушки. Звон свадебных колоколов медленно затихал. "Сестра? Он сказал сестра?" Саске отпил немного воды, все это время он пытался не смотреть на нее. Никто ничего не говорил. Тишина длилась по ощущениям очень долго, Саске также сидел, уже вглядываясь в лицо девушки и пытаясь понять, что происходит сейчас в ее голове. Сакура просто пыталась взять себя в руки, собраться и попытаться ответить ему, если она найдет силы в себе. Естественно, она разочаровалась. Любовь всей ее жизни вот так просто отрекся от всех ее чувств и предпочел держать на безопасном расстоянии. Возможно, Саске и прав отчасти, но это не дает ему право вот так вот бездушно поступать с Харуно. Ведь она столько лет посвятила ему, она стала сильнее, чтобы спасти его, она бы вырвала из груди собственное сердце ради него, а однажды чуть и его самого не убила, чтобы спасти от ненависти ко всему. Все было ради него, ради любви к нему. — Сакура? — осторожно прервал тишину Саске. Ему не хотелось говорить что-то еще, напряженность сменялась неловкостью и еще большей напряженностью. Саске настолько напряг свое тело, что оно в какой-то момент заныло. Он был готов ко всему: к спонтанным ударам куноичи, к метанию тарелок, к скандалу, к сарказму, но не к молчанию. Она молчала. Пыталась переварить все сказанные слова. Ее взгляд упал на стопочку писем, в которых она так страстно и эмоционально описывала свои чувства к нему, выражала беспокойство и отправляла провизию и лекарства вместе с письмами, все эти месяцы она не удосужилась ни одного ответного письма, только сухие "спасибо", которые передавал изредка Наруто. "От Саске". Вот бы сейчас иметь мангёко шаринган, чтобы сжечь эти письма с помощью Аматерасу. Но нет, Сакуре остается только прожигать их обычным взглядом. Саске проследил за ее глазами и сам уставился на аккуратно сложенные бумаги. Он прекрасно понимал, что чувствует Сакура на самом деле. Глубоко в душе он чувствовал тоже самое, но не мог в этом признаться. Не мог обречь ее на жизнь, на которую бы она никогда не согласилась, предложи ей это другой человек: жизнь полная скитаний с ним или одиночество в ожидании. И то, и другое было невыносимым испытанием для влюбленной девушки, которое бы она согласилась пройти, лишь бы Саске был рядом с ней. Но Учиха не мог так поступить с ней, а по-другому он жить просто не умел. "Она слишком хороша для меня," — первое время оправдывал себя Саске, а потом и вовсе перестал, чтобы не теребить эту рану постоянно. Он, как и всегда, решил за нее и за себя, что будет лучше, не предполагая даже лучшего исхода для их пары. Саске, такой Саске. — Спасибо тебе за все. — Едва шепнул он. — За еду тоже. Сакура все также сидела неподвижно, потупив взгляд. Она рассматривала узорчатую плитку на полу, потом свои ноги, туманный взгляд пытался зацепиться за что-то, чтобы не полились слезы. Саске тихо встал, пошуршал в прихожей и также тихо закрыл за собой дверь. Она осталась одна со своими мыслями и со словами, которые так небрежно кинул в нее он. Хорошее начало дня...

***

— Канкуро, ты всеядный, — произнесла Темари, обреченно взглянув сначала на брата, а потом на угловатые "шарики" данго, которые принесла Сакура. Гаара только вернулся после небольшой прогулки, как заметил, что корзинка от Харуно исчезла с прихожей, где ее оставил песчаник. Из кухни доносился смех Темари и громкий кашель старшего брата. Кадзекаге собирался перекусить чем-нибудь и наконец начать работать, поэтому зашел на кухню, где увидел следующую картину: вероятно, все, что было в корзинке теперь лежало на столе — какие-то розовые, зеленые и белые фигурки, похоже, из рисовой муки, коробочка с соусом для данго, несколько порций вареного риса и коричневые гладкие шарики. Парень поднял корзинку с пола и заметил внутри небольшую записку, которую не заметили его родственники, она гласила: "Приятного аппетита! Я решила приготовить для вас вкусняшки в виде данго. До встречи! ххх" "Что значат эти три крестика в конце? Кому она их написала?" — пронеслось в голове у Гаары. Но мысли прервал урчащий живот Кадзекаге. Он не хотел перебивать аппетит сладким, но выбора не было, чай уже заварился. — Темари, а где данго? — взглянув на стол с едой, спросил Гаара. — Конкретно где-то тут, — прыснув от смеха, ткнула она пальцем в середине живота у Канкуро. — Эй. Вообще-то, я спас Кадзекаге. Слава Богу, ты их не попробовал. — со слезами на глазах жаловался кукольник. Шумно выдохнув, Гаара потянулся рукой к остаткам пищи, которую Канкуро заботливо назвал данго. Бесформенные фигурки из рисового теста немного липли к рукам, Гаара окунул одну штучку в соус. ... Мгновение. Рука рыжеволосого направляется ко рту. Истошный крик старшего брата. Испуг Гаары. Канкуро прыгает на младшего брата. Песок не успевает защитить хозяина. Канкуро смачно заглатывает пальцы Гаары с кусочком данго. Кадзекаге растеряно смотрит на брата и пытается дышать. Еще одно мгновение: Гаара отпрыгивает от Канкуро. Поздно. Марионеточник достиг своей жертвы. Не прошли даром тренировки Гаары. Цель захвачена, данго съедено. — Какого черта, Канкуро? Ты совсем обдолбался? — переходит на крик Темари. Гаара все еще не может прийти в себя, слишком быстро все произошло. Еще одна секунда, Канкуро проглатывает, но потом стремительно выплевывает недавно съеденный кусочек. — Не...ешь... — хрипит он. — Отравлено? — еле выдавил из себя Гаара. — Хуже! — выкрикнул Канкуро, вытаращив глаза на брата. — Она их не доварила... Истеричный смех вырывается из Гаары. Смех? да-да. Он продолжается три секунды, но его хватает, чтобы на кухне наступила полная тишина, старшие брат с сестрой смотрят с опаской на младшего: может он еще чего съел, от чего он и смеется. — Боже, Харуно... — выдохнул с улыбкой Кадзекаге. — Зато теперь послужит тебе уроком, Канкуро, что не надо есть все подряд, — обратился он к брату. — Забыл, какие пилюли лечебные она готовила на войне? Канкуро схватился за живот, вспоминая пережитый гастрономический кошмар. Хоть это и были пилюли для восстановления силы и чакры, съесть их было испытанием равным только убить Мадару в одиночку. Один Наруто их жрал как не в себя... — Ладно, парни, я побежала, мне еще нужно работать. Я оставила в гостиной номер своего телефона на работе, если что, я всегда на связи! — сказала Темари, попутно обнимая двух братьев. Девушка зашуршала в коридоре, а потом тихонечко вышла. Канкуро собирал остатки "еды" и складывал их в одно место. Рис получился довольно хорошо, и, как настоящий Брут для своего Цезаря, после дегустации он решил отложить их на "потом". Гаара в это время налил себе чай и пошел в свою комнату, где ранее утром оставил несколько важных суновских бумаг. В комнате было уютно. Расположившись у письменного стола, Гаара начал разбираться с различными копиями договоров, текстов реформ и прочих бюрократических дел для Кадзекаге. Послушный песок разносил стопочки книг и документов, помогая образовать привычный порядок для своего хозяина. Все-таки две недели — большой срок, нужно привыкнуть здесь жить, а Гаара не очень-то и любил новые места. Но почему-то этот коттедж, а именно его комната не внушала ему чувства чего-то инородного, казалось, будто он в своей комнате, немного по-другому обставленной, но комната его. "Как она узнала, что я люблю?" Сильное слово — люблю. Скорее, предпочитаю, но в этот раз человек, который уделяет словам огромное внимание, подобрал именно то самое слово. Вслух сказать куда сложнее, чем воспроизвести в подсознании, но разум желал говорить его, истосковавшееся по любви сердце яростно поддерживало мозг. Даже в такой пустяковой мысли это слово имеет огромное значение. Бумаги требовали много внимания, бумаги решали жизнь Суны. Пока Гаара разбирался с ними, Канкуро успел выйти в магазин, попутно обсматривая коноховских девочек, купить недостающие ингридиенты его фирменного блюда и вернуться домой. Ароматные запахи доносились с кухни, Гаара уже давно закончил свой чай, он погрузился в свои бумажки так сильно, что и не заметил, как пронеслось быстро время. В комнату постучался Канкуро. — Входи. — коротко и негромко. — Аууу, Гаара, ты заснул? — шумно постучался Канкуро снова. Кажется, он не услышал. Громким людям нужны громкие ответы. — Входи! — чуть громче произнес Гаара. Канкуро занес дымящиеся тарелки с тушенными овощями и поставил одну из них на стол Гааре. Сам он уселся на креслице рядом и нещадно поглощал еду. — Освоился? — внезапно поинтересовался Гаара у брата. Кадзекаге также пробовал овощи. — Да, наверное, — проглотил огромный кусок еды Канкуро, — я тут, когда вышел в магазин, встретил одну красотку. Вооот такие, — Канкуро показал руками, ставя тарелку на колени. Гаара выдохнул, зная, о чем пойдет речь дальше, — вееры у нее, прикинь! — Вееры? — удивленно переспросил у брата кадзекаге. — Да! У нее за спиной еще булава в мой рост! Как она это тащила? — продолжал Канкуро. — Хм... Кажется, я знаю эту девушку, — задумался каге. Единственный человек, подходящий под описание такой сильной девушки с оружием, — сокоманданица Ли, Тен-Тен. Кажется, она была в отряде Каге на войне. — И кто же она? — доедая свою порцию, поинтересовался кукольник. — Не уверен, но она точно будет на фестивале. Там и узнаешь ее имя, — иронично подметил Гаара. Ему вообще не свойственна ирония, но говоря о фестивале, он вспомнил о Харуне и ее сегодняшнем тройном и даже четверном фиаско. — Так, а что у нас по времени и по плану? Не успел Гаара договорить, как вдруг постучались в входную дверь. Стук был незнакомый, очень быстрый и громкий. — Гаара, открывай! — голос был знаком жителям дома. Пришел Наруто.