В стороне

      Порнхаб тяжело вздохнул. Ему следовало признать одну простую и вместе с тем нелепую вещь. Ему стало скучно. Нет, он все так же считал секс хорошей вещью, хотя бы потому что такова была его природа, просто сам процесс за столько лет потерял свое очарование, выглядя скорее как механические действия. И не важно членом, его имитацией, с женщиной или мужчиной, нежно или грубо, в конце концов все сводилось к элементарным движениям, заложенным инстинктами, и удовлетворению естественных потребностей. Вот и все. Порнхаб равнодушно выполнял любые запросы Пользователя, предоставляя ролики, если таковые имелись, и безучастно глядел на процесс. Ничего нового. И это несколько удручало.       На глаза внезапно легли чьи-то ладони, закрывая обзор и заставляя вздрогнуть от неожиданности.       — Кто босс этой кончалочки? — насмешливо промурлыкали ему на ухо, и этот тягучий голос Порнхабу было бы сложно не узнать. На самом деле у них всех, принадлежавших к порно индустрии, в звуковой модуль были встроены «сладкие» интонации для большей привлекательности и соблазнительности, но именно у этого они выделялись своей певучестью на грани манерности.       — Я — босс этой кончалочки, — усмехнулся Порнхаб. У них уже давно это было вместо приветствия, и его ответ всегда был один.       — Мог бы хоть раз сказать, что это я, — несколько обиженно проворчал Юпорн, после чего отпустил его и, обогнув, плюхнулся прямо на колени. Теперь они оба сидели в кресле, один снизу, а второй сверху, нахально прижимаясь к груди и, несмотря на обиду, явно довольный встречей. В его розовых глазах переливались сердечки, а на левой щеке красовалась нарисованная белая пятиконечная звезда.       — Скажу, когда трафик станет выше моего, — Порнхаб протянул руку, убирая за ухо прядку таких же розовых как и глаза волос, что выбилась из хвостика, небрежно собранного на затылке. Юпорн сразу же прильнул к ладони щекой, улыбаясь ему теперь заигрывающе, заманывающе, будто соблазняя, и это действовало на многих. На многих, но только не на Порнхаба. Уже давно искушенный самыми разными извращениями, он никак не велся на такие вещи, только подыгрывал, потому что наблюдать за эмоциями было куда интереснее.       — Ты такой вредный, — чуть повернув голову, Юпорн обхватил один из пальцев губами, и, томно полуприкрыв глаза, принялся его посасывать. Его язык проходился по коже, мягко, влажно и тепло, а голова то опускалась, то приподнималась, будто у него во рту был вовсе не палец.       Порнхаб следил за ним и только вновь вздохнул. Не похоже, что у остальных были хоть какие-то проблемы.       — Ты ведь не просто так пришел? — он погладил подушечкой небо, и парень тут же задрожал, жмурясь, его брови выгнулись, а после изо рта вырвался стон удовольствия.       — Я скучал, — он наконец выпустил палец, и от его кончика к самым губам, едва поблескивая, протянулась тонкая ниточка слюны, которая тут же порвалась. Его щеки чуть порозовели, а взгляд стал полуприкрытым и томным, и даже без этих сердечек в глазах Порнхаб видел, насколько Юпорн неровно к нему дышит.       — Давай не сегодня, ладно? Пользователь меня немного утомил, — и это была правда. В этот раз его терроризировали почти целую ночь, и именно поэтому он присел отдохнуть, где и нашел его Юпорн.       Почти все его «скучал» заканчивались у них неизменно одним, и Порнхаб в целом не был против подобного взаимодействия. Да, наблюдать за сексом казалось унылым, но участие приносило весьма приятные ощущения, и отказывать себе в них он не видел смысла, тем более они оба оставались всегда довольны.       — Я мог бы сделать все сам, — Юпорн прильнул, ластясь и целуя его в щеку, но видя отсутствие каких-то реакций, немного поуспокоился, принимая положение дел. Приобняв за плечи, он уткнулся лицом в плечо и затих, лишь с шумными вздохами млея и подставляясь неторопливым поглаживаниям.       Порнхаб настолько расслабился, что почти задремал, едва шевеля рукой. Удобно, тепло и приятно, что еще может быть нужно?       — Ты слышал про Тумблер? — внезапно нарушил тишину Юпорн.       — Та социальная сеть с блогами, картинками, текстами и видео? — Порнхаб лениво приоткрыл один глаз. Да, что-то такое он слышал, хотя и не придал значения. У них никогда особо не ладились отношения с социальными сетями. Ладно, у них много с кем не ладились отношения, потому как среди других сайтов они слыли грязными извращенцами, и их умышленно избегали. Не то чтобы Порнхаба это как-то задевало, но иногда ему бывало искренне жаль остальных, например, Редтуба. Тому вообще не повезло с братом.       — Да-да, именно он! — неожиданно довольно-возбужденный Юпорн подскочил, будто что-то вспомнил и ему было что срочно рассказать. — Недавно проходил мимо, и ты бы видел, что там постят! — он буквально воскликнул это, как бы показывая, НАСКОЛЬКО увиденное им было внезапно. — Конечно, что-то бралось у нас, но что-то делалось только на этот сайт, например, рисунки. Боже, там такие художники, что просто слов нет! Ты бы видел! Они ТАКОЕ рисуют, что даже я завистливо присвистнул в первый раз! — Юпорн выдавал едва ли не целую тираду и был таким эмоциональным, что Порнхаб больше просто смотрел на него, чем слушал и улавливал содержание. Его блестящие глаза и широко раскрытая улыбка, тонкая прядка белых волос, что так и норовила выбиться из прически и упасть на лицо — все казалось милым, но Юпорн сам же и рушил эту атмосферу, напоминая о своей сущности. — Хочу вернуться туда и трахнуть этого мальчишку. Уверен, он будет громко стонать подо мной, а потом просить добавки, — он сделал особое ударение на «трахнуть», и Порнхаб усмехнулся, ничуть не сомневаясь в его способностях. Он и сам иногда терял голову, когда они были вместе.       А потом Юпорн внезапно тесно прижался к нему и порывисто поцеловал, хватая за затылок, требовательно пробираясь языком в рот. Похоже, разговоры и воспоминания окончательно завели его. Его руки опустились и стали весьма нагло пробираться под одежду, задирая на животе рубашку. Порнхаб вздохнул и наконец сдался. Противиться ему было почти бесполезным, он это уже давно прекрасно знал, поэтому, несколько заведенный чужой горячестью, сжал в ладонях плотно обтянутый бриджами зад, с удовольствием слыша тягучий стон одобрения.       — А говорил, что не хочешь, — ухмыльнулся Юпорн, довольный своей победой, в то время как его руки уже вовсю старательно разбирались с ремнем на штанах и ширинкой.

***

      В этот раз Порнхаб возвращался от Майнгика. Небольшое собрание, ничего серьезного, скорее даже ради галочки, просто потому что они все и так прекрасно справлялись сами, и все, что на деле оставалось Майнгику — лишь довольствоваться и нахваливать их.       Можно было сказать, что он гулял, потому что к себе Порнхаб не торопился. Пользователя в это время не бывало, поэтому спешить, чтобы вновь тупо сидеть и скучать, было бессмысленно. Возможно, он таки заблудился, что было бы очень странно, или возымели эффект столь восторженные слова Юпорна, но в конце концов Порнхаб пришел к Тумблеру и тихо встал в стороне, чтобы его самого не было видно. Он не хотел влезать и как-то давать о себе знать, просто осторожно посмотреть и уйти, просто чтобы знать, что такое поразило его коллегу.       Сам Тумблер полусидел перед ним на каком-то замысловатом лежаке и увлеченно водил карандашом в большом альбоме. Он был сосредоточен, полностью погружен в занятие, и улыбался так легко и довольно. Порнхаб смотрел на него, на его лицо, и даже не пытался отвести взгляд. Это было так откровенно. Так искренне. И даже визуальный облик, что выбрал себе Тумблер, лишь придавал ему особенности.       На фоне Порнхаба он выглядел практически мальчишкой, значительно ниже и округлее, весь синий и при этом одетый почти как Юпорн — бриджи, рубашка и футболка под ней, — но в отличие от него совсем не яркий и блестящий, а простой, не бросающийся в глаза, и это казалось таким прелестным, очаровательным и в какой-то мере… уютным? Порнхаб не часто испытывал что-то подобное, поэтому было трудно подобрать слово подходящее лучше, чтобы охарактеризовать свои ощущения.       Он мог бы подойти, познакомиться, узнать, что Тумблер такое рисует, но вместо этого просто стоял в стороне. Он опасался, что тот, узнав, кто он такой, не захочет говорить с ним дальше, что нахмурится, сморщится или вообще погонит его прочь, поэтому только смотрел и сам невольно улыбался.       А потом ушел, боясь быть раскрытым.

***

      Он приходил еще и еще и неизменно держался вдали, смотря на то, что Тумблер делает. Не происходило ничего особенного, всегда все тихо и размеренно, но даже так это было куда интереснее, чем самые развратные из роликов, что находил Пользователь. Хотя воспоминания о сказанном Юпорном не давали ему покоя. То что он видел совсем не вязалось с разнузданным сексом, как тот утверждал, и Порнхаб решил зайти как-нибудь не среди дня, а ближе к ночи.       Вначале все было неизменно мирно, как он и привык, но ровно до того момента, пока не пришел Пользователь. Тогда Порнхаб смог лично убедиться в том, о чем говорил Юпорн. И нет, его совершенно не впечатлили огромные члены или раскрытые анальные отверстия во всей красе — их он и так видел уже просто неприлично много — скорее, он просто до последнего не верил, что Тумблер все же предоставляет подобный материал. Он был удивлен, но еще больше завлечен.       Тумблер не просто удовлетворял эти запросы, он отворачивался, прикрывал ладонью глаза, хмурился, кусал губы, и делал еще много чего лишь бы не видеть того, что сам же и показывает, а его щеки при этом были такого восхитительного синеватого цвета, что Порнхаб просто не мог не залюбоваться этим. Он привык к довольным усмешкам, мастурбации, попыткам соблазнить, но не к смущению — столь милой и наивной реакции. Это было чем-то необычным и даже в какой-то мере новым для него, чем-то еще более откровенным, чем архивы с «мамочками» или «бдсм». Порнхаб сглотнул. Восторг вперемешку со странным желанием погладить, приласкать томились в нем, и он совершенно не знал, куда себя с этим деть.       В тот раз он ушел быстро. Вернулся к себе и продолжал улыбался, глядя в стену. Мысли и картинки теперь уже воспоминаний сменялись перед глазами стремительно. Он запечатлел все, записал, чтобы не забыть, и спрятал так далеко и надежно, как только мог. Это принадлежало теперь только ему.