Backstage

Дни летели незаметно, рассекаемые бесконечными съёмками, всевозможными интервью и фотосессиями для глянцевых обложек. Жизнь постепенно возвращалась в колею, сероватые синяки почти спали, а раны туго затянулись, единственным напоминанием о себе оставляя розоватые рубцы на огрубевшей коже, да жгучие ошметки произошедшего в сознании. Как и обещал, Ривай никогда больше не затрагивал запретную тему, за что Эрен был ему искренне благодарен. Кстати о благодарности… От того поцелуя до сих пор было очень жарко, страстно и горячо; до одури желанно, вкусно и крышесносно, именно так, как и представлял Ривай. Но одна навязчивая мысль не давала ему покоя: значило ли это что-нибудь? Или это всего лишь всплеск эмоций, адреналин? А может только благодарность за спасение? А может и то и то сразу? Мыслей шквал, а ответов — совершенно противоположно. Ну и пусть. Пускай. Плевать, что Эрен этим хотел сказать. Поцеловал один раз — поцелует и два. Такая вот она, Йегерская арифметика. Ну, а что до самого Эрена, все и так было до боли очевидно и лежало на рыхлой поверхности. Период морального восстановления обещал затянуться очень и очень надолго, ведь убежать можно от всего на свете, даже от времени, но только не от себя и своих навязчивых мыслей. Каждую ночь просыпаться в холодном поту, разрываясь от стылого страха и ненависти к собственной слабости, и так же до конца ночи безучастно пялиться в потолок в безуспешных попытках уснуть, по началу было чрезвычайно трудно, даже невозможно. Благо, на прикроватной тумбочке всегда так кстати лежали пакетики со снотворным, что время от времени все же вынуждали Йегера провалиться в сон. Хоть он и не просил, но раз в несколько дней Аккерман, битком нагруженный продуктами, приезжал к Эрену и всячески помогал по дому. Юноша сперва с неким недоверием относился к подобной «заботе» и излишнему вниманию к своей персоне. Но, попривыкнув к завсегдатому гостю, он слегка растаял и подобрел. Теперь Ривайскую стряпню парень уплетал за обе щеки и громко чавкая, за что получал звонкие подзатыльники от Аккермана. Это уже был их некий ритуал: Эрен ел, а Ривай бил. Лепота. Зато мужчины заметно сблизились: если сначала они хомячили в абсолютной тишине, то сейчас уже спокойно могли обсудить насущные проблемы, съёмочный день, ну или посмеяться над безмозглыми программами, что дни напролёт крутили по телеку. Пару раз Ривай даже оставался допоздна, чтобы вместе с Эреном глянуть ту самую «Тайную жизнь». Не сказать, что ему доставляло большое удовольствие слушать глупые баляканья ведущих и проплаченных актёров, фальшивые овации толпы во время очередной «скандальной сенсации» о внебрачной беременности, но главное, что это было важно для Эрена. А против этого, увы, не попрёшь. Что до самого паренька: ему нравилось общество мужчины, и постепенно их взаимоотношения начинали походить на дружбу. Притянутую за уши и покалеченную, конечно, но зато без фальши и шушуканий за спиной. Юноша был рад, что хоть кто-то составлял ему компанию в такой неважный период жизни, и благодаря этому Эрен медленно, но верно шёл на поправку. Нахождение Аккермана у него казалось каким-то правильным и совершенно логичным, как будто так всегда было и должно быть. Вкусные обеды, совместные просмотры тупого телека и несмелые поглядывания в надежде поймать такой же несмелый взгляд — да, все должно быть именно так. ****** Около девяти вечера к Эрену по уже приевшемуся расписанию приехал Ривай, загруженный продуктами. Он застал юношу сидящим на диване, укутанным в плед и пожирающим чипсы. — Ты жрёшь как свинья, Йегер, — громко, но не зло цыкнул мужчина, пряча ключи в глубине кармана. Парень отвлёкся от просмотра какой-то ерунды, что крутили по телеку и широко улыбнулся своему гостю. — Присоединятесь, — прохрустел Эрен, посербывая чаем и подзывая Ривая к себе. За недолгое общение с мужчиной повадки юноши заметно изменились. Он стал больше походить на прежнего себя, что ли, на того самого живого подростка с яркой искоркой в глазах и неумолимым желанием жить. Забавно, ведь Аккерман был абсолютной его противоположностью: скукоженный, вечно недовольный, ворчливый педант с комплексом неполноценности, что улыбался примерно 0 раз за жизнь. Он все так же держался по в стороне и обманчиво корчил из себя ледяную глыбу, закатывая глаза на невообразимый градус, был таким же неразговорчивым и с кислой миной. Он ненавидел шум, грязь и беспорядок, рассеянность и кучу других, присущих Эрену, скользких черт. Но почему-то этот громко чавкающий пацан, вечно хлюпающий чаем и закидывающий ноги на обеденный стол, никак не вылазил из головы, тараканами, нет, скорее пауками сплетая мысли в запутанную паутину. И кто ещё тут был притворщиком? ****** Ривай, затарив холодильник только что купленными продуктами, попутно заварив крепкий зелёный чай, поплелся к уставившемуся в железную коробку Эрену. — Опять своё тупое шоу смотришь? — поинтересовался Аккерман, одаривая парня подзатыльником: весь диван и пол под ним был в мелких крошках. В ответ пристыженный Эрен с обидой поджал губы и прибрал ноги к себе, обнимая их. Ривай хмыкнул и, очистив место от крошек, все же уселся рядом. Тогда парень отозвал напыщенную обиду и задумчиво уставился на Аккермана. — Можем глянуть что-нибудь другое, — предложил он, в голове перебирая всевозможные варианты. Но спустя всего несколько секунд раздумий, Эрен, выдавив из себя гениальную (как ему казалось) мысль, быстро ввёл название в поисковой строке на телевизоре. — Йегер, ты шутишь? — фыркнул Ривай, когда из колонок заиграл знакомый саундтрек из распиаренного фильма. Эрен откровенно заржал, глядя на скривившуюся физиономию мужчины, а затем с интересом уставился на огромную плазму, где большими буквами высветилось название фильма: «50 оттенков серого». — Эрен, я совершенно не горю желанием смотреть порнуху, — огрызнулся Ривай, демонстративно поднявшись с дивана, чтобы уйти. — Ну пожаааалуйста, Ривай, — жалобно протянул Эрен, хватая мужчину за рукав и щеначьими глазками, поджав губы, пролепетал парень. Ну разве такой смазливой мордочке откажешь? Аккерман нехотя вернулся на пригретое местечко, лишь бы несносный пацан успокоился. ****** Ривай наблюдал за происходящим на экране лишь мельком, скорее лишь для того, чтобы неугомонный парень, проверяющий заинтересованность мужчины в фильме чуть ли не каждые 20 секунд, не строил из себя обиженку и, поджав губы, демонстративно не отворачивался от Ривая. Благо, ничего непристойного в фильме ещё не происходило, а то кто знает, какие демоны пробудились бы в мужчине на этот раз. Аккерман сосредоточил все свое внимание скорее на мальчишке, хрумкающего и сербающего, с неподдельным интересом прилипшему к экрану. Он изредка, совсем не специально, облизывал пальцы от соли и специй, и в эти моменты у Ривая просто сносило крышу. Так и хотелось перехватить эти пальцы, засосать их по самые костяшки и хорошенько так вылизать, со всем упоением и причмокиваниями. Ещё и этот сраный фильм на фоне. Казалось, что в этот вечер абсолютно все играло против мужчины, вынуждая его ледяное самообладание потихоньку раствориться. Утонув в своих грязных мыслях, Ривай и не заметил, как уже несколько секунд Эрен с неподдельным ужасом и отвращением застыл, наблюдая за той самой сценой из фильма в красной комнате. Его костяшки побелели от до боли и кровавых следов сжатых ладоней, кожа стала фарфоровой и покрылась холодной испариной. Аккерман мигом ретировался и, молниеносно найдя пульт, выключил злосчастный телевизор. Несмело и очень осторожно он прикоснулся к напряжённой руке Эрена, легонько поглаживая и ненароком сжимая, дабы проверить пульс. Сердце билось с колоссальной скоростью, бешено ударяясь и как будто бы сильнее разгоняясь. Парень остался сидеть неподвижно, ни отдернув руку и ни накрыв поверх своей. Тогда мужчина подкрался чуть ближе, заглядывая в бездонные и окутанные злобой глаза, сверлящие немую пустоту. Рот Эрена скривился в некое подобие больной улыбки: так улыбаются сломленные люди, впавшие в горькое отчаяние и неспособные найти оттуда выход. Тогда Ривай прижался холодными губами к плечу Эрена: он весь дрожал. Мужчина судорожно перебирал слова в своей голове, но, не придумая ничего, что могло бы хоть как-то успокоить Эрена, немо утянул его в свои объятия. Аккуратно, словно обращаясь с новорожденным, он положил голову юноши себе на колени, накрыв сверху своей ладонью. Одной рукой он осторожно перебирал шоколадные пряди, а другой взял руку юноши в свою. Парень, сжавшись маленьким комочком в объятиях Ривая, казался таким беспомощным, что без защиты мужчины тут же бы и погиб. Аккерман этого не позволит и, сильнее прижав дрожащего Эрена к себе, невольно заколотился и сам. Неизвестно, как долго это продолжалось, но в одночасье Эрен перестал дрожать и, сжав крепкую ладонь Ривая в ответ, крепко уснул в его объятиях…