Backstage

****** Что может быть прекраснее прогулки по вечернему парку весной в самый её прекрасный период? Когда майские праздники давно отгремели и заядлые любители шашлыков уже откисали на работах в тесноватых лощеных костюмчиках, узкие парковые дорожки неслышно ликовали о прекратившемся топоте их неугомонных детишек, что разбрелись по школам и детсадам. Деревья в унисон кивали своими пышными кронами, будто бы поддакивая разговорам изредка проходящих мимо зевак. Ослепительно яркое солнце, что восседало во главенстве небосвода, острыми стрелами-лучами пробивало водную гладь стоячего озера, отражаясь в бесконечные фрактальные узоры, рябью пустившись по поверхности. Но в нескончаемом противостоянии добра и зла, света и тьмы, на горизонте промелькнуло грязноватое облако — это озоновый запах незаметно подкравшегося лета опустился на город, серыми грозовыми тучами заполонив небесный свод. Увы, солнцу придётся потесниться. От резкой смены погоды двух молодых людей пробрал холодок, ненароком щекотя. — Ненавижу холод, — пробурчал Эрен, закутываясь в фирменную оверсайз джинсовку. Ривай демонстративно закатил глаза, выражая «чрезмерную» обеспокоенность недостатком тепла эренской разнеженной задницы. В отличие от юноши, Аккерман давно был закален резкими перепадами температуры, поэтому подобные детские игры переменного стылого ветра, норовившего юркнуть под пальто, его нисколько не страшили. — А я ещё как назло заказал этот чёртов Айс-Латте, — цыкнул Эрен, безнадёжно пытаясь согреть не занятую напитком руку трением о джинсы. — Холодно ладоням, сука. По шее ему тут же прилетел звонкий подзатыльник. Настолько ожидаемо, что уже даже и не бесит. — В следующий раз буду метить прямо в челюсть. Следи за языком, малец- кратко отозвался Ривай, даже не глядя на пристыженного паренька, — лишь продолжил смаковать чай из термоса. — Ну вот как тебе удаётся быть таким невозможным, а, Ривай? — наигранно всплеснул руками Эрен, изображая удивление и недовольство. За долгое время общения с мужчиной к подобным выходкам у Эрена выработался иммунитет. Если раньше он с них дико раздражался и всполыхал, то сейчас они ненароком казались ему очень даже милыми и забавными. — Пей молча свое пойло для пижонов и новомодными словечками не бросайся, — холодно и невозмутимо процедил Ривай. — Уж если говорить, так понятным языком, а не это твое «Айс-Латте"-… Эрен прыснул едким смехом, — уж больно рассмешили его разглагольства мужчины, — и Ривай вопросительно уставился на него, изгонув бровь. — Смех без причины признак знаешь кого? — искоса глянул тот на лыбящегося Йегера. — Молодого красавца в самом рассвете его сил? — засверкал широченной улыбкой парень. — Идиот ты. А про красавца верно подметил. Про рассвет сил ты конечно загнул, ну а в остальном прямо в точку про меня попал, — все так же невозмутимо парировал Аккерман. — Ну вот не можешь ты комплимент мне сделать, как ни крути, — по-доброму усмехнулся Эрен, отводя взгляд куда-то в сторону. — Не заслужил ещё. К тому же я не считаю, что ты получаешь мало комплиментов от других, так что баловать тебя не стоит. — А я не разбалованный. Воспитан хорошо. Ривай колко ухмыльнулся. — Тебя воспитывать и воспитывать. Авось нормальным человеком станешь когда-нибудь. — А шанс-то есть? — с надеждой поинтересовался Эрен. — Да мне-то почем знать, — пожал плечами Аккерман, — экспонат ты, конечно, интересный, да вот бестолковый, как Буратино, — этого не отнять. — Опять ты язвишь, — буркнул парнишка и, специально ускорив шаг, заметно вырвался вперёд. — И не подумай, я не собираюсь тебя догонять, — издалека крикнул ему Ривай. Но ненароком зашагал быстрее… ****** — Вот скажи, тебя реально прикалывает пялиться на эту порнографию? — устало проворчал Ривай, пытаясь понять, чтО так завораживает парня в изображении совокупляющихся японцев. — Это искусство, Ривай. Его и понять-то дано не всем, а восхищаться — лишь избранным, — задумчиво произнёс Эрен, не отрывая заинтересованного взгляда от картины. Аккерман закатил глаза и невольно оглянулся по сторонам: чопорные, одетые с иголочки молодые люди под руку со своими изящными длинноногими спутницами как зачарованые блуждали по выставке, то и дело останавливаясь у экспонатов. Видимо, такие же фрики, как и Эрен. — Когда ты предложил пойти на выставку современного искусства, я думал ты имеешь в виду Балоса и Монкс, ну или в крайнем случае Финелли, а тут… — Ривай ещё раз мазнул взглядом побеленные стены, — стыд и срам какой-то. — Мне казалось, что название «Эротизм XX века» достаточно многословное, — снисходительно прошептал Эрен, как будто боясь своим голосом спугнуть снизошедшее на него озарение. — Как думаешь, — ухватив Ривая за плечо и уткнув его чуть ли не носом в полотно, — У японцев действительно такие огромные пенисы? — Отцепись от меня, извращенец, — сбрасывая руку Эрена со своего плеча выпалил Аккерман, пытаясь отряхнуться от посетивших его непристойных мыслей. — Нет, ну серьёзно, — уж слишком они колосса… — заговорил было парень, но Ривая уже не было рядом. «Чёрт бы побрал этого придурка», — процедил про себя Аккерман, рассекая длинные коридоры выставки, стараясь не оглядываться на «шедевры современной сюнги». Видимо, Ривай был слишком стар для подобного рода музеев. Но то-ли хотел увидеть Эрена в костюме с бабочкой, то-ли просто чтоб засранец угомонился, мужчина все-таки решил составить Йегеру компанию и посетить сие «мероприятие». И, похоже, в первый и последний раз. Почти у самого выхода Аккерман совершенно случайно, одним лишь краем глаза заприметил незаурядную картину: некоторое божество в форме удивительно красивого молодого человека, обнажённого и хорошо сложенного, возвышалось над Риваем, наблюдая свысока. Божественное свечение окутывало юношу с головы до ног, мимолетом касаясь босых ступней, а светло — каштановые волосы шёлковыми прядями ниспадали на широкие плечи. Улыбка божества была столь тёплой, что осязалась квадратными сантиметрами кожи Ривая, заставляя мурашек пробежаться табуном вдоль позвоночника. В этой акриловой субстанции было что-то до боли знакомое и животрепещущее, что-то столь близкое и непостижимое одновременно. Прямо под парившим богом скукожилось «нечто», сопоставимое с дьяволом. Его лица было не разглядеть, а смуглое тело отдалённо напоминало очертания человека. Демон словно являлся тенью олимпийца, скованной цепями своего хозяина и извечно его сопровождавшей. Чёрная субстанция была замкнута своим же прародителем. Однако стоило лишь свечению усилиться, стоило лишь лучам софитов обогреть молодое тело, как чёрная тень приобретала краски и… Оживала? Какая странная зависимость. Какая странная привязанность. — Красивая картина, неправда ли? — томный шепот знакомого баса отозвался мурашками и гармонией. — Не смей так ко мне подкрадываться, чудовище, — постепенно отходя от впечатления от картины, изрёк Ривай, и вскоре они вместе с Эреном направились к выходу. ****** — Кстати, Йегер, ты случаем не запомнил название той картины? — прервал тишину по пути домой Аккерман. — «Возлюбленные», вроде, — после короткого раздумья отозвался Эрен. Мужчина насупился. «Как странно. Разве это похоже на любовь?»…