Когда ты так близко

      На следующий день Ацуши, как обычно, встречается с Акутагавой, и они идут в школу вместе. Рюноскэ отчитывает друга за то, что тот вчера ушёл без него, но скоро понимает, что Ацуши благополучно пропускает все его слова мимо ушей, погрузившись в какие-то свои мысли. Он даже не замечает, как Акутагава замолкает, и они продолжают идти в полной тишине. Рюноскэ сгорает от интереса, но он не привык лезть к нему с расспросами: если Ацуши посчитает нужным, он сам скажет о том, что его тревожит.       Когда они заходят в школу, молчание Накаджимы приобретает тревожные нотки, и Акутагава хмурится. Он привык замечать малейшие перемены в настроении друга, но далеко не всегда ему удавалось распознать их причину. Напряжение Ацуши начинает передаваться ему, и Рюноскэ с уверенностью может сказать, что ему это не нравится. Ощущение такое, будто невидимый стрелок натягивает тетиву лука, целясь ему в висок.  — У нас сейчас литература? — тихо спрашивает Ацуши, глядя себе под ноги, и от этого голоса в мозгу Рюноскэ срабатывает сигнал тревоги.  — Да, — коротко отвечает он.       «Что этот придурок от меня скрывает?!»  — Хэй, Ацуши-кун, — раздаётся знакомый голос позади них, и Накаджима тут же вскидывает голову.       Акутагава начинает что-то понимать.  — Сэнсэй? — откликается Ацуши и вопросительно смотрит на поравнявшегося с ними Дазая.  — Не хочешь поужинать у меня дома в эту субботу? — невозмутимо интересуется тот, и Рюноскэ осознаёт, что он всё-таки абсолютно ничего не понимает.       Тем не менее, ему становится спокойнее, когда лицо Ацуши проясняется.  — Да, неплохая мысль, — с лёгкой улыбкой отвечает тот, и Дазай улыбается в ответ.       Стрелок отпускает тетиву. Он промахивается.  — Отлично, увидимся на уроке, — говорит Осаму, и через пару секунд его уже не видно поблизости.  — Мне показалось, или он только что позвал тебя на свидание? — осторожно интересуется Акутагава.  — Что? Вовсе нет, он просто предложил поужинать вместе, — отнекивается Накаджима.  — У него дома.  — Он позвал меня на свидание.       Накаджима выглядит слишком удивлённым для человека, который согласился.  — Не хочешь объясниться?! — не выдерживает Рюноскэ, и Ацуши отводит взгляд.  — Это будет достаточно трудно, — бормочет он.       По недоброму взгляду Акутагавы становится понятно, что он готов всё выслушать.       В квартире Дазая пахнет его одеколоном и крепким кофе. Зайдя в прихожую, Ацуши хочет на пару минут остановиться и просто вдыхать этот запах, потому что так пахнет Дазай.       Осаму встречает его в спортивных штанах и майке, полностью открывающей его руки и бинты на предплечьях. От этого сердце Ацуши пропускает удар. Такой вид Дазая кажется ему куда более интимным, чем то, что произошло между ними пару дней назад в кабинете литературы. Без привычного строгого костюма, с открытыми запястьями Дазай выглядит таким открытым, таким тёплым и по-домашнему уютным.       Не скрывая от него руки, как он делает это обычно, Осаму словно по-своему говорит Ацуши, что доверяет ему. И он знает, что это взаимно.  — Ацу-тян, прости, но я тебя обманул, — говорит Дазай, помогая парню снять куртку, и чувствует, как он на мгновение замирает после этих слов.  — Что вы имеете в виду? — дрожащим голосом спрашивает Ацуши, уже представив около десятка вариантов ответа на этот вопрос, минимум три из которых разобьют ему сердце.  — Я позвал тебя на ужин, хотя знал, что это будет завтрак, — отвечает Дазай своим мягким проникновенным тоном, с которым Ацуши познакомился не так давно, и, обняв парня со спины, прижимает к себе, положив голову ему на плечо. — Но если ты голоден, могу что-нибудь приготовить.       Накаджима облегчённо выдыхает и расслабляется в его руках, а когда до него доходит смысл его слов, смущённо краснеет.  — Нет, не голоден, а вы могли бы сразу сказать прямо, — бормочет он, прикрывая глаза.  — Если бы я сказал прямо, что хочу затащить тебя к себе домой и хорошенько трахнуть, у Акутагавы возникло бы слишком много вопросов, не находишь? — усмехается Дазай, в то время как его руки нагло пробираются под футболку Ацуши. — В тот раз у меня не было возможности уделить твоему телу должное внимание, так что сегодня я намерен это исправить. — Осаму прикусывает мочку его уха, и Накаджима смущается ещё сильнее.       Дазай чувствует, как поднимается его грудь, когда Ацуши шумно втягивает воздух, и нагло задирает его футболку до самой шеи, зажимая между пальцами соски. Накаджима тихо и отрывисто стонет, выгибаясь дугой, и Дазай довольно улыбается ему в шею, мягко касаясь губами чувствительной кожи.  — Пойдём в комнату, — шепчет он, нехотя выпуская парня из объятий, и тот отстранённо кивает, едва устояв на ногах.       Когда Дазай утягивает Ацуши на мягкий футон, на нём уже нет майки, и Накаджима смущённо отводит взгляд от его обнажённого торса, когда Осаму нависает над ним.       «Подушка пахнет его шампунем», — проносится в голове у Ацуши, прежде чем Дазай захватывает его губы своими, лишая возможности связно думать.       Его руки снова лезут под футболку Ацуши, на этот раз тщательно изучая кончиками пальцев каждый миллиметр кожи и изгибы мышц, а ловкий язык, скользнув по приоткрытым губам парня, спускается ниже, очерчивая челюсть и подбородок.  — Сэнсэй, можно?.. — едва дыша, с трудом произносит Ацуши, когда Дазай втягивает в рот кожу под кадыком.  — Можно что? — спрашивает он, оставив небольшое ярко-красное пятно на шее Накаджимы.  — Ваши бинты, — выдыхает тот, неуверенно заглянув учителю в глаза. — Можно их снять?       Пару секунд Дазай колеблется. Когда он отстраняется, Ацуши успевает пожалеть о своей просьбе и уже собирается извиниться, но, к его удивлению, Осаму начинает разматывать бинт на левом предплечье. Пока он занят этим, Ацуши снимает футболку и привстаёт на футоне так, что колени Дазая оказываются по обе стороны от его бёдер. Осаму откидывает снятый бинт в сторону, и Накаджима, обхватив его запястье пальцами, подносит его к своим губам, невесомо целуя грубые шрамы, словно успокаивая.       Всякий раз, когда он замечал бинты, выглядывающие из-под рукавов рубашки Дазая, сердце Ацуши замирало, но сейчас оно гулко бьётся о рёбра, заглушая какие-либо мысли. Дазай в порядке, он рядом, и вторая его рука нежно путается в волосах Ацуши, перебирая светлые пряди и мягко поглаживая.  — Ацу-тян, — шепчет Осаму, глядя на парня широко распахнутыми глазами, и тот с удивлением отмечает дрожь в его голосе. Ацуши поднимает на него вопросительный взгляд, и Дазай сглатывает. — Просто иди сюда, — выдыхает он, обхватив ладонями его лицо, и наклоняется к приоткрытым губам.       На это раз он целует нежно, посасывает нижнюю губу и не заходит дальше, превращая поцелуй в мягкое соприкосновение губ без намёка на страсть, и Ацуши млеет от этого тепла. Он наконец обнимает Дазая, выводит пальцами незамысловатые узоры на его спине и прижимается теснее к его горячему телу, прикрывая глаза от удовольствия. Уже ослабленный бинт на правой руке Дазая начинает сползать, и он небрежно скидывает его на пол, а затем снова вплетает пальцы в мягкие волосы Ацуши, чуть сжимая и оттягивая у самых корней. Соприкосновение полуобнажённых тел пробирает до мурашек, отдаваясь приятной тяжестью в паху, и Дазай снова прижимает Ацуши к футону, ещё шире разведя его бёдра коленом.  — Помнишь, что я говорил в тот раз? — на выдохе произносит Дазай, с влажным причмокиванием оторвавшись от его губ. Ацуши жадно глотает воздух и определённо не может собраться с мыслями для ответа, поэтому Осаму не дожидается его и, прикусив мочку его уха, хрипло произносит: — Я хочу, чтобы ты кончил от моего члена внутри, не прикасаясь к себе. Сделаешь это для меня сегодня?       Накаджима заливается краской, но несмотря на это, он запрокидывает голову и кивает, прижимаясь теснее к Дазаю. Такой ответ его вполне устраивает. Осаму проводит носом за ухом парня, вдыхая запах его волос, и спускается ниже, оставляя яркий засос на бледной шее, затем проводит по нему языком, срывая с губ Ацуши рваный выдох, и тут же ставит второй совсем рядом.  — Сэнсэй, их ведь будет видно, — задыхаясь, шепчет Ацуши и выгибает спину, прижимаясь бёдрами к его паху.  — На это я и рассчитываю, — усмехается Дазай, и его рука проскальзывает промеж их тел к ремню на штанах Ацуши, в то время как губы захватывают следующий участок кожи.       Накаджима не сопротивляется, позволяет Дазаю творить с ним всё, что заблагорассудится, мысленно признаваясь, что ему даже нравятся оставленные им следы. Как будто так Дазай показывает, что Ацуши принадлежит только ему, пусть это и не нужно: они оба прекрасно знают об этом.  — Уже такой твёрдый, — довольно тянет Осаму, расстегнув штаны Ацуши, и сжимает его член через боксеры, проводя по всей длине и поглаживая. — Я хочу попробовать тебя везде, ты ведь не будешь возражать, Ацу-тян?       Дазай стягивает с парня штаны и бельё, не дожидаясь ответа. Пусть Ацуши не совсем понимает, что он имел в виду, но от слов учителя внизу живота разливается приятное тепло, захлёстывая всё тело волной мурашек. Оставшись совсем без одежды, Накаджима невольно сжимается, смущённо закрывая лицо руками, и до его слуха доносится тихий стон Дазая. Глядя на лихорадочный румянец, пятнами покрывающий шею и грудь Ацуши, Осаму чувствует, как его член наливается тяжестью, натягивая ткань боксеров.  — Чёрт, Ацу, нельзя быть одновременно невинным и таким сексуальным, как ты, — шепчет Дазай и, даже не пытаясь убрать его ладони от лица, наклоняется к тяжело вздымающейся груди Ацуши.       Удобнее устроившись на его бёдрах, заставив сдавленно застонать в ладонь, Дазай обводит языком один из сосков, а затем втягивает его в рот, посасывая и едва ощутимо проводя зубами. Накаджима выгибается и снова стонет, зажимая рот.  — Тут нас никто не потревожит, поэтому не сдерживайся, — хрипло просит Осаму, надавливая на твёрдый сосок подушечкой большого пальца. — Я хочу слышать больше твоих стонов, Ацу.       Ацуши неуверенно убирает руки от лица, не переставая краснеть, и цепляется пальцами за подушку под своей головой, будто сдерживаясь, чтобы снова не закрыть лицо. Стоит ему взглянуть на Дазая, он тут же сталкивается с его внимательным взглядом, и Ацуши стоит огромного труда не отвести взгляд. Впрочем, через пару секунд он закрывает глаза и протяжно стонет, запрокинув голову, ведь Дазай снова втягивает в рот его сосок и тут же сжимает твёрдый член, проводя ладонью по всей длине.  — Да, так намного лучше, — с усмешкой выдыхает Дазай, отстранившись от груди Ацуши, и тут же снова прижимается губами к горячей коже, оставляя засос под левым соском.       Накаджима выгибается и сдавленно скулит, нетерпеливо виляя бёдрами, уже совершенно не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Да, он до умопомрачения хочет своего учителя, и сейчас нет никакого смысла это скрывать.       Дазая подобная реакция лишь подталкивает помучить парня ещё немного, чтобы увидеть, как далеко тот сможет зайти. Если, конечно, самообладание самого Осаму не подведёт его.       Украсив грудь Ацуши россыпью засосов, Дазай спускается ниже, пробегая языком по рёбрам, и сладко целует в солнечное сплетение, заставив Накаджиму содрогнуться всем телом от волны мурашек. Пальцы Дазая чуть сильнее сжимают его член, поглаживая сочащуюся смазкой головку, а его губы скользят ниже, чередуя поцелуи с укусами, язык очерчивает контур намечающегося пресса. Что уж скрывать: выдающейся мускулатурой Ацуши не обладает, но про себя Дазай отмечает, что Накаджиме это и не нужно. Он и без того слишком горяч.       Ацуши снова не сдерживает стон, когда губы Дазая плотным кольцом обхватывают головку его члена, и подаётся бёдрами навстречу его горячему рту, но Осаму не спешит брать глубже.  — Сэнсэй, пожалуйста, — умоляет Ацуши, до побеления костяшек сжимая пальцами подушку.       Дазай слышит дрожь в его голосе, и, подняв взгляд, замечает, как блестят от накативших слёз золотисто-лиловые глаза парня. Глядя на него, такого возбуждённого и нетерпеливого, Осаму почти уступает, но усилием воли заставляет себя терпеть.       Дазаю кажется, что прямо сейчас он открывает для себя новый способ самоубийства. В отличие от прежних, он слишком болезненный, но потому по-особенному приятный.       Глядя прямо в глаза Ацуши, Осаму дразнит крайнюю плоть кончиком языка, посасывает и осыпает мелкими поцелуями скользкую головку, лаская подушечкой большого пальца уздечку. Ацуши сходит с ума, бесстыдно выгибаясь в руках своего учителя.  — Глубже, пожалуйста, возьмите его глубже, — едва дыша, просит он.       Дазай сомневается и берёт в рот лишь головку, толкая её себе за щеку, лаская её языком.  — Сэнсэй, умоляю, позвольте мне кончить сейчас, — скулит Ацу, жмурясь и до боли закусывая губу. — В тот раз мне так понравилось, как вы глотаете мою сперму, — шепчет он, словно в лихорадке. — Я хочу, чтобы вы сделали это снова.       В ушах Дазая звенит разбивающийся самоконтроль. Он сдаётся, и в следующую секунду у него в глотке оказывается пульсирующий член Ацуши. На этот раз ему нужно только расслабить горло, ведь Накаджима, напрочь забыв о смущении под влиянием пересилевшего его желания, сам толкается в горячий рот, широко разведя ноги.       Ацуши чувствует, как слюна Дазая, смешанная с его собственной смазкой, стекает по стволу и мошонке к поджимающемуся анусу, а перед глазами всё уже плывёт от слёз.  — Сэнсэй, я больше не могу, — протяжно стонет Накаджима, вытягиваясь и выгибаясь всем телом, цепляясь за подушку с такой силой, что Дазаю слышится треск ткани.       В следующую секунду Осаму едва ли не давится спермой, и Ацуши громко стонет, захлёбываясь рвущимися наружу всхлипами. Он слышит, как Дазай сглатывает, и от этого звука по телу бегут мурашки.  — Я, кажется, уже говорил, что хочу попробовать тебя везде, так? — облизнувшись, низко произносит Дазай, выводя кончиками пальцев узоры на внутренней стороне бедра Ацуши.  — Д-да, — ещё не придя в себя, дрожащим голосом отзывается тот, хоть вопрос и был риторическим.       Осаму сменяет пальцы языком, скользя по бедру парня вниз, к острой коленке. Он ставит засос над ней и осыпает нежными поцелуями, из-за чего Ацуши инстинктивно отдёргивает ногу.       «Щекотно».       Дазай лишь умилённо улыбается, заметив, как Накаджима сморщил нос, всё ещё жмурясь. Его губы скользят ниже, в то время как руки сжимают и гладят упругие бёдра, заставляя дрожать от удовольствия, наполняя комнату нежными стонами. В брюках Осаму уже невыносимо тесно, а бельё намокло от смазки, но он, с головой увлечённый отзывчивым телом Ацуши, словно не замечает этого. Никогда ещё Дазай не чувствовал такого острого желания доставлять кому-то удовольствие. Никогда ещё у него не было потребности просто быть рядом с кем-то.       Но с Ацуши всё совсем не так, как было раньше. Тепло его тела, жар кожи и мелкая дрожь отдаются приятным покалыванием где-то внутри, и Дазаю кажется, что до него он вообще ничего не чувствовал.       Когда губы Дазая, проложив дорожку поцелуев по голени Ацуши, мягко касаются его стопы, парнишка невольно поджимает пальцы, и Дазай чувствует, как напрягается его нога, как будто он снова хочет её одёрнуть. Осаму нежно гладит ладонью под коленом и обхватывает губами большой палец, из-за чего Накаджиму снова бросает в краску.       «Он был серьёзен, когда говорил, что хочет попробовать везде», — думает Ацуши, запрокидывая голову и жмурясь, чтобы не встречаться взглядом с учителем. Дазай, целующий его ноги, слишком смущает.       Осаму целует и покусывает фаланги пальцев, массируя ступню, а затем неуловимым движением переворачивает Ацуши на живот, заставляя на пару мгновений потеряться в пространстве.  — Ч-что вы собираетесь делать? — пытается спросить Ацу, приподнимаясь на локтях и мотая головой в попытке хотя бы краем глаза взглянуть на Дазая. Его голос прерывается тяжёлым дыханием, но Осаму всё же различает слова.  — Ничего, что тебе не понравится, — уклончиво отвечает он и, нежно лизнув парнишку в загривок, тут же впивается в мягкую кожу зубами. Ацуши выгибается и приглушённо стонет в подушку, со стыдом признавая, что Дазай действительно ещё не сделал ничего, что ему не понравилось бы.       Осыпав быстрыми поцелуями его плечи и спину, Осаму оставляет багровый засос на пояснице и приподнимает узкие бёдра Ацуши, разведя их шире.  — Сэнсэй, — срывается с его губ протяжным стоном, и Дазай чувствует пронзившую всё тело дрожь от звучания его голоса.  — Знаешь, с такого ракурса ты выглядишь по-особенному восхитительно, — хрипло произносит он, сжимая упругие ягодицы Ацуши, и раздвигает их, открывая взгляду узкую дырочку.       Накаджима от этого действия лишь сильнее прогибается и широко распахивает глаза, когда язык Дазая медленно проводит вдоль его ануса. Ацуши дрожит, стыдливо пряча лицо в подушку, а Дазай невозмутимо продолжает вылизывать его промеж ягодиц, иногда проталкивая кончик языка внутрь. От большого количества слюны каждое движение языка сопровождается глухим хлюпаньем, почти заглушающим тихие постанывания Ацу. Его член снова начинает твердеть, и парнишка виляет бёдрами в надежде потереться им хотя бы о футон. Заметив это, Дазай сжимает его, заставляя инстинктивно толкнуться в горячую ладонь.  — Да ты уже весь мокрый, — довольно замечает Осаму, собирая подушечками пальцев текущую из уретры смазку. — Так нравится, когда тебе лижут задницу?       Услышав слова учителя, Ацуши лишь сильнее зарывается лицом в подушку, изо всех сил стараясь не сгореть со стыда. Дазаю ответ не требуется.       Ещё раз проведя языком по напряжённому колечку мышц, он приставляет к нему мокрый от смазки палец и слегка надавливает, в ответ на что Ацуши непроизвольно сжимается.  — Расслабься, Ацу, иначе будет больно, — мягко произносит Дазай, скользнув свободной рукой к его груди, и сжимает твёрдый сосок, заставляя Ацуши приглушённо простонать в подушку.       Осаму лишь довольно хмыкает и начинает медленно вводить в узкую дырочку первый палец, осторожно растягивая упругие мышцы. Накаджима расслабляется, но в нём по-прежнему слишком тесно, поэтому Дазай вынимает палец и достаёт из стоящей рядом тумбочки тюбик смазки. Выдавив немного вязкого геля на подушечки двух пальцев, Осаму растирает его, чтобы нагреть, а затем снова проталкивает палец внутрь, смазывая проход. Со смазкой растягивать его значительно легче, поэтому скоро Дазай без труда добавляет второй палец, делая ножницы. Ацуши дёргается и отрывисто вскрикивает, но не пытается оттолкнуть.  — Потерпи немного, скоро будет приятно, — шепчет Дазай, успокаивающе целуя парнишку в ямочку на пояснице.       Ацуши резко выдыхает сквозь зубы и пытается расслабиться, доверчиво выгибаясь навстречу его пальцам. Дазай добавляет ещё немного смазки и проталкивается пальцами как можно глубже, ощупывая мягкие стенки.  — В тебе так горячо и узко, — сладко тянет он, осыпая поцелуями спину Ацуши. — Я готов кончить уже сейчас от одной только мысли о том, как ты будешь сжимать мой член в себе.       Фаланга среднего пальца наконец натыкается на бугорок простаты, и Ацуши громко стонет, ловя звёзды перед глазами.  — Ещё, пожалуйста, сэнсэй, коснитесь там, — хнычет он, вскинув голову, и жмурится от удовольствия, когда Дазай выполняет его просьбу, тут же добавляя третий палец.       На этот раз удовольствие затмевает боль, и Ацуши сам насаживается на пальцы, соблазнительно виляя бёдрами. Его анус блестит от вытекающей смазки и тихо чавкает при каждом движении пальцев, и Дазай понимает, что не может больше терпеть.       Ацуши недовольно мычит, когда Осаму вынимает пальцы, а после, оказавшись у него на коленях, немного теряется. Дазай за считанные секунды расправился со своими брюками и бельём, а сейчас, усадив парнишку себе на колени, нетерпеливо вскрывает зубами упаковку презерватива.  — Он правда нам нужен? — с сомнением спрашивает Ацу и трётся бедром о каменный стояк Дазая.  — Не уверен, что тебе понравится, как из тебя будет вытекать моя сперма, — усмехается в ответ тот, раскатывая резинку по своему члену. — Сделаешь это сам? — Осаму приставляет головку к пульсирующему входу Ацуши и, видя его неуверенность, поясняет: — Я хочу, чтобы ты сам задал темп, в котором тебе будет удобно двигаться.       Ацуши нервно сглатывает, вцепившись пальцами в широкие плечи Дазая, и, опустив глаза, дрожащим голосом просит:  — Можете… закрыть глаза?       Дазай не хочет закрывать глаза. Он хочет в полной мере насладиться выражением лица своего невинного мальчика, когда тот впервые почувствует его в себе, но… Дазай знает его запах и вкус, может слышать каждый выдох, слетающий с блестящих от слюны приоткрытых губ, прикасается к нему там, где позволено только ему. Так почему не выполнить такую скромную просьбу такого соблазнительного в своей невинности Ацуши?  — Если это позволит тебе расслабиться… — Осаму тяжело вздыхает и закрывает глаза, обхватив узкую талию Ацуши руками.  — Спасибо, — едва слышно шепчет тот, мягко поцеловав Дазая в уголок губ, и обхватывает ладонью его член, направляя его в себя. — Чёрт, такой большой.       Дазай стискивает зубы, сдерживая утробное рычание, и раздвигает ягодицы парня шире. Ацуши тихо стонет и опускает бёдра, наполовину впуская в себя твёрдую плоть. Из горла Дазая вырывается сдавленный стон, и он сжимает упругие ягодицы, напрягаясь всем телом, боясь сорваться.  — Как же в тебе тесно, — хрипло выдыхает он, утыкаясь лбом в узкое плечо Ацу.       Накаджима тихо хнычет, возбуждённый член почти болезненно ноет, требуя разрядки, а чужая плоть пульсирует внутри, заставляя дрожать всем телом и сжиматься, обхватывая её ещё теснее. Дазай одним толчком входит в него до конца и замирает, давая привыкнуть. В уголках глаз у Ацуши скапливаются слёзы, Дазай чувствует, как они капают ему на плечо, и зарывается пальцами в растрёпанные волосы, успокаивающе поглаживая и перебирая мягкие прядки.  — Посмотрите на меня, — шепчет Ацу, царапая короткими ногтями спину и плечи Дазая. — Пожалуйста, сэнсэй…       Открыв глаза, Осаму заглядывает в раскрасневшееся личико Ацуши и впивается поцелуем в приоткрытые губы. Накаджима податливо прогибается, сплетаясь с языком Дазая своим, и покачивает бёдрами, двигаясь на его члене. Осаму подаётся ему навстречу, меняя угол проникновения, и Ацуши громко стонет ему в губы.  — Здесь? — хрипло спрашивает Дазай, приподнимая лицо парня за подбородок, и обводит подушечкой большого пальца его губы, в ответ на что Ацуши лишь кивает и издаёт ещё один стон.       Дазай замирает, и Накаджима нетерпеливо ёрзает бёдрами, тихо поскуливая.  — Ещё, пожалуйста, не останавливайтесь, — хнычет он, прижимаясь к рельефному телу Дазая.  — Давай-ка сам, — улыбается он и откидывается назад, опираясь на локти, открывая себе восхитительный вид на оседлавшего его ученика.  — Сэнсэй, — смущённо бормочет вмиг покрасневший Ацу, отводя взгляд.       Дазай толкается внутрь, напоминая о своём возбуждении, и Накаджима стонет, едва ли не складываясь пополам от очередного попадания члена по простате.       Поначалу неуверенно, но Ацуши начинает двигаться, постепенно набирая темп и забывая о стеснении. Дыхание сбивается окончательно от непрерывных прыжков на твёрдом члене, кожа поблёскивает от пота в свете ночных огней, льющем в окна спальни, а удовольствие окутывает всё тело, пробирая до мурашек и дрожи в коленях.       Дазай окончательно теряет всякое ощущение мировосприятия, до боли впиваясь пальцами в упругие бёдра Ацуши, едва сдерживаясь, чтобы не кончить раньше него. К счастью, долго терпеть ему не приходится: совершенно обессилев, Накаджима с протяжным стоном изливается себе на живот и, дрожа всем телом, падает на Дазая, кончившего следом за ним.       Ацуши не знает, как долго он лежит, тяжело дыша в ключицу учителя и пытаясь хоть немного прийти в себя, но как только он собирается слезть, Дазай притягивает его обратно к себе, крепко обхватив за талию.  — Полежи ещё немного, — устало просит Осаму. — Мне нравится, когда ты так близко, — тихо добавляет он, зарываясь носом во взлохмаченные волосы Ацуши.       Его член всё ещё находится внутри, доставляя Накаджиме некий дискомфорт, но Ацуши не против. Он прижимается щекой к широкому плечу и зарывается пальцами в мягкие волосы Дазая, лениво перебирая шелковистые пряди. Дазай осыпает его лицо нежными поцелуями и гладит узкую спину, рисуя кончиками пальцев узоры вдоль позвоночника.       Скопившаяся в теле усталость и тепло от объятий Дазая сливаются в беззвучную колыбельную, и Ацуши не замечает, как сами собой закрываются веки.