Ruin

После долгого ужина, все возвратились в гостиную, чтобы открыть подарки. Гермиона на Рождество получила много одежды и книг. Ей нравилось получать подарки, но большее удовольствие ей приносило дарить подарки. Пэнси получила первое издание The Art of War — ей и Гарри пришлось поработать целый год, чтобы заполучить его. Гарри она подарила очки, похожие на его старые, но которые не подвергались магии миллион раз. Для Драко — кинжал с клыком Василиска. Гермиона старалась сделать вид, что ей все равно, когда Беллатрикс исчезла вместе с Лили. Она поймала несчастный взгляд Джеймса, когда они уходили, и бесполезно игнорировала чувство ревности в собственной груди. А каково это для него? Когда стрелка часов приблизилась к двенадцати ночи, Гермиона вернулась в свою комнату и обнаружила на кровати еще один подарок, аккуратно завернутый в мерцающую серебряную бумагу. На нем не было никаких заметок, и она почувствовала прилив надежды, от кого может быть этот подарок. От кого он должен быть. Она осторожно стянула оберточную бумагу, чувствуя, что будет стыдно порвать ее. Нашла тяжелый темно-красный дневник в кожаном переплете. Он казался дорогим, когда она провела кончиками пальцев по замысловатому дизайну, граничащему с передней частью. В центре был пылающий символ сердца, вдавленный в материал. Она открыла его на первой странице. Медленно появилось предложение, нацарапанное неаккуратным почерком в центре страницы: Не забывай меня. Х Гермиона нахмурилась, ее пальцы проследили слова, когда она прочитала их снова. Они исчезли также медленно, как и появились. Это от Беллатрикс. Она знала, она запомнила каракули из заметок и исправлений, которые она оставляла на пергаменте. Но почему она написала нечто подобное? Почему она должна ее забыть? Она перелистывала страницы и удивлялась, что может быть такого важного, чтобы записать в этот дневник. Только одна вещь пришла на ум: Беллатрикс. Ее чувства к ней — единственное, чем стоит заполнить дневник. Она положила его на стол в дальнем конце комнаты, достала перо и чернила из сумки и уселась в кресло. За окном сияла полная луна, бросая мертвенно-бледный свет на снег. Как только она начала писать, ей трудно было остановиться. Все прекрасные мысли и чувства, которые она испытывала к Беллатрикс, текли из нее. Приятно выпустить это наружу, сделать это реальным. Этот дневник мог бы стать ее постоянным, молчаливым спутником, чтобы поглощать эмоции, которые она устала сдерживать. Когда Гермиона слишком устала, чтобы продолжать писать, она унесла дневник с собой в постель. Она положила его на подушку напротив себя, нуждаясь в близости с этим предметом, который говорил ей, что Беллатрикс что-то чувствовала к ней в ответ.