Ruin

Беллатрикс Блэк была злее, чем Гермиона когда-либо ее видела. Она всегда была немного суровой и неумолимой, но теперь к этим качествам примешалась и жестокость. Она придиралась к домашним заданиям Гермионы, находила что-то неправильное в каждом тесте. Это расстраивало так же сильно, как и воодушевляло. Она знала, что ошибки улучшали ее навыки предмета. И все же она не могла найти объяснение, почему глаза профессора иногда задерживались на ней слишком долго. В их глубинах есть что-то такое, чего она не могла понять. Что-то темное. Что-то мягкое. Что-то нежное. Что-то притягательное. — Многие из вас знают, что я очень хорошо владею Окклюменацией, — Беллатрикс многозначительно поглядела на Гермиону. — Сегодня вы получите величайший подарок, который вам когда-либо могли преподнести. Выберите себе партнера. Гермиона посмотрела на Гарри, но прежде чем она успела что-то сказать, Беллатрикс уже стояла между ними. Студентка подняла глаза и заметила, что Беллатрикс сердито смотрела на нее. — Кроме вас. Вы будете со мной. — В-вы собираетесь использовать Легилименцию на мне? Это вообще разрешено? — Вы должны быть польщены. Если только вам нечего скрывать… Гермиона нахмурила брови: — Конечно, нечего. Но я думала, что нам разрешено изучать только Окклюменцию, а не Легилименцию. — Единственный способ по-настоящему изучить Окклюменцию — это действительно использовать ее. Никакое количество теории не подготовит вас к попытке защитить свой ум от вторжения. Лучше Вы научитесь этому сейчас в классе, чем когда кто-то захочет залезть к вам в голову. — Беллатрикс жестом показала на окно. — Со мной, Грейнджер, — повторила она, на этот раз не давая возможности спорам. Она резко повернулась на каблуках и возвратилась в начало класса, не глядя, пошла ли Гермиона за ней. Беллатрикс жестом предложила ей сесть за стол. Устроившись поудобнее и повернувшись лицом к классу, собравшемуся парами, она чувствовала, как пальцы Беллатрикс скользили по ее плечам. Она задышала быстрее и списала это на волнение перед публикой. — Теперь, — начала Беллатрикс, — один из вас попытается проникнуть в разум, а другой- блокировать. Очистите ум. Сосредоточьтесь только на своем дыхании. В комнате стало непривычно тихо. Беллатрикс обошла ее и опустилась на колени, положив руки на подлокотники кресла, так что Гермиона оказалась в ловушке. Мысль попытаться заблокировать ум от Беллатрикс казалась невозможной. Очевидно, она гораздо опытнее, но Гермиона никогда не уклонялась от вызова. Так легко очистить свой разум. В конце концов, ее ничто не беспокоило. Ее глаза закрыты, частично для того, чтобы сосредоточиться, а частично потому, что глаза Беллатрикс сверлили ее со странной интенсивностью, что затрудняло держать любые мысли под контролем. Через мгновение она ощутила, что присутствие профессора давило на нее. Это было похоже на физическое давление на лоб. Гермиона боролась не думать о давлении, ее дыхание стало глубже. Давление усилилось, становилось неудобно. Беллатрикс, должно быть, придвинулась ближе, потому что теперь она чувствовала ее запах и слышала тяжелое дыхание. Она услышала вздох разочарования. Беллатрикс пыталась проникнуть в ее разум. В висках у нее резко заболело, и она вспотела от напряжения. Она злилась, что Беллатрикс так настойчиво вторгалась в ее личную жизнь. Гермиона знала, что она показала себя более чем достаточно для первого урока, но эта женщина одержима желанием проникнуть в ее голову. Это неуместно, непрофессионально. Гнев заставил ее потерять концентрацию, и внезапно она почувствовала ее. Внезапная близость с кем-то в голове, просмотр ее воспоминаний и ощущение того, что она чувствовала, раздражало, приводило в бешенство. Она боролась, но теперь кажется невозможным остановить поток. Это было похоже на то, что Беллатрикс намеренно вызывала воспоминания, и Гермиона была беспомощна. Перед ее глазами мелькали воспоминания о последних нескольких месяцах: Рождество в Малфой-мэноре, ее болтовня с Пэнси о Джинни, восторг на лицах подруг, когда они открывали свои подарки. Она почувствовала, что разочарование Беллатрикс росло с каждым воспоминанием. Они быстро пролетали мимо. «Мне кажется, она что-то ищет». Они находились в середине воспоминаний о прибытии в Хогвартс после каникул, когда Беллатрикс отступила. Гермиона ахнула, и ее глаза распахнулись. Она открыла рот, чтобы крикнуть профессору, но слова застыли у нее в горле, когда она увидела выражение ее лица. Беллатрикс выглядела… обиженной. Преданной. Ее глаза блестели, нижняя губа дрожала, и на секунду Гермионе показалось, что она вот-вот заплачет. Спустя мгновение, опустошение исчезло, и тогда она просто выглядела разъяренной. — Убирайтесь — сказала Беллатрикс. Гермиона только тогда заметила, что весь класс пялился на нее, и что ее лоб был покрыт испариной от напряжения, вызванного борьбой с Беллатрикс. Она пыталась разобраться в происходящем, понять, почему ее обычные, ничем не примечательные воспоминания вызвали такую реакцию. Беллатрикс встала, и вся комната сотряслась от грохота разбросанных предметов. Беллатрикс протянула руку в сторону двери, и та распахнулась с такой силой, что задрожала на петлях: — Вон! Класс, черт возьми, свободен! Гермиона замерла. Ее сердце бешено колотилось, и она дрожала, как будто магия Беллатрикс воздействовала на нее, как на неодушевленные предметы в классе. Было какое-то странное желание остаться там, где она была, ее инстинкт борьбы или бегства заставил ее бороться против чего-то, чего она даже не понимала. Профессор сделала угрожающий шаг в ее сторону, но прежде чем она успела понять, каковы ее намерения, Пэнси рывком подняла ее на ноги и протащила мимо разъяренной женщины.

***

На следующий день в классе было неловко. Гермиона получила массу вопросов от своих одноклассников о том, что вызвало возмущение профессора Блэк. На самом деле, она получала вопросы от учеников, которые даже не были в ее классе. Новость распространилась по всей школе, и все хотели знать, почему это произошло. Все, кроме ее самых близких друзей. Их молчание приводило ее в замешательство. Она хотела знать, почему они не интересуются. Возможно, они знали ее достаточно хорошо, чтобы понять, что Беллатрикс не могла видеть ничего странного. В классе тихо. Сама Гермиона притихла. Беллатрикс теперь ее пугала. Она боялась встретиться с ней взглядом. Эмоции, которые она испытывала, когда она рядом, — это самое страшное. Они сбивали с толку: бессмысленные, ошеломляющие. Гермиона моргнула, прогоняя эти мысли, и сосредоточилась на своих заметках. Беллатрикс по-прежнему находилась в необычном для нее состоянии. Вместо своих обычных страстных расхаживаний она просто прислонилась к подоконнику, тоскливо глядя на школьную территорию и монотонно читая урок о методах очищения своего разума. Все ученики были слишком ошеломлены, чтобы задавать какие-либо вопросы, единственный звук — скрип перьев на пергаменте. Как только час истек, Беллатрикс возвратилась к своему столу и плюхнулась на свое место. — Продолжим на следующем уроке. Класс свободен. Гриффиндорка чувствовала странный импульс остаться в классе. Она последовала за ним, медленно собирая свои вещи и ожидая, пока все уйдут. Это казалось знакомым, несмотря на то, что она никогда не делала этого раньше. Профессор, не замечая ее присутствия, суетилась вокруг мохнатого растения белладонны, стоящего у ее стола. Она не поднимала глаз, пока Гермиона не встала прямо перед ее столом. Когда она посмотрела на нее, она сощурилась в замешательстве. — Чего вы хотите? — Ну, я хотела бы знать, почему вы злитесь на меня после того, как вы настойчиво забрались мне в голову, профессор, — язвительно сказала Гермиона, поправляя сумку на плече. Беллатрикс откинулась на спинку стула, оглядывая ее с головы до ног. — Урок был Окклюменцией, или вы забыли, что это такое? — Вы, черт возьми, знаете, что зашли гораздо дальше, чем это было необходимо для урока. Я сдерживала вас достаточно долго, чтобы доказать свои способности. Беллатрикс выглядела более бодрой, чем во время всей лекции, и моргнула, как будто не могла поверить, что Гермиона смогла постоять за себя: — Вы думаете, что кто-то другой будет с вами полегче? Просто пожмут плечами и уйдут, как только ты придумаешь это жалкое оправдание? — Жалкое? — возмутилась Гермиона. — Вы хорошо владеете Окклюменацией! Тот факт, что вы не смогли сразу пройти мою защиту, заслуживает звания выше, чем жалкий, я бы сказала! — Я собиралась быть с вами помягче, — усмехнулась Беллатрикс. — Чепуха! — Гермиона не могла объяснить волну разочарования. Она не понимала, почему так естественно спорила со своим профессором, говорила с ней так небрежно. Она ведь боялась ее, не так ли? — Вы изо всех сил пытались проникнуть в мою голову. Вы что-то искали. Вы должны мне все объяснить! — Ты ничего не знаешь, глупая девчонка! — рявкнула Беллатрикс, поднимаясь со своего места с такой силой, что деревянный стул откинулся назад и громко упал на пол. Гермиона съежилась, отступая на шаг назад. Это раздражало Беллатрикс. Она обошла стол и схватила Гермиону за галстук, удерживая от дальнейшего отступления. — Я понятия не имею, о чем вы говорите, — прошептала Гермиона, обезоруженная близостью женщины. Она всегда была немного влюблена в нее, но ей всегда удавалось держать себя в руках. Теперь, когда она так близко, так страстно и трудно игнорировать. — Конечно, ты не имеешь ни малейшего представления, не так ли? Но я могу заставить тебя вспомнить, — прошептала Беллатрикс. Гермиона не услышала звука открывающейся двери, но Беллатрикс заметила. — Тетя Белла! Отпусти ее. Беллатрикс оторвала взгляд от ученицы и мрачно взглянула на племянника. — Ты! — прорычала она, отпуская Гермиону, чтобы подойти к Драко. — Это сделал ты? Драко игнорировал ее, многозначительно глядя на Гермиону: — Уходи, Грейнджер, — он кивнул подбородком на дверь. Желание Гермионы понять, что, черт возьми, происходит, проиграло ее страху перед непредсказуемым настроением Беллатрикс. Судя по тому, что она знала, у этой женщины было психотическое расстройство. Она протиснулась мимо пары, шепча «спасибо» Драко, когда проходила мимо него. Гермиона услышала грохот, когда дверь за ней закрылась, как будто Беллатрикс бросила в нее что-то. Беллатрикс совершенно не в себе. В данный момент она не могла отрицать этого. И что она имела в виду: заставит ее вспомнить? Что вспомнить?