Химеры

      Кисть выводила линии на холсте. Мазок – капля воды – растушевка. На листе бумаги рождался пейзаж, красота которого заключалась в простоте и изяществе контуров. – Адольф, ты занимаешься не тем. Однажды утром он проснулся со стойким ощущением неправильности происходящего. Кисти и краски тоскливо лежали в углу на тумбочке, будто предчувствуя свою дальнейшую ненужность и бессмысленность. В стране разразился кризис невиданных масштабов. Его рисунки никому уже не были нужны. Как и он сам. Стояла унылая осень 1933 года. Кисть и краски сменились гордыми речами и оккультизмом. Ему это нравилось. Конечно, не художественная школа – но тоже не плохо. В какой-то момент он увидел в этом свое счастливое будущее и возможность найти себя. – …Майн готт, Адольф, что это?! – Паучок. – улыбка. Он держал на руках гнездо из травы и паутины – он нашел его в поле, там, где два дня назад разгорелись восстания. Пошел туда просто ради любопытства, желая поучаствовать – но опоздал. Гнездо было довольно большим – будто в нем жил тарантул, но они в их местности не водились, а Адольф любил пауков. Они казались ему милыми, с этими их маленькими тонкими лапками, крохотным брюшком и множеством глаз. Когда-то у него в комнате под потолком жил паучок – мама столько раз говорила смести паутину, но мальчик не делал этого – жалел, ведь у паука здесь такой же дом, как и у него в этой комнате. Он назвал его Гансом и даже ловил для него мух – правда, получалось не всегда. Когда на его руках оказался другой паук – черный, с необычными острыми лапками, который помещался в его ладонях и был размером с новорожденного котенка, Адольф не испугался. Потому что к тому времени уже видел других химер. Например, до него дошли слухи, что в соседней стране у царя-кентавра, уже свергнутого, родился сын-змея. «Какая гадость, - подумал тогда молодой Адольф. – Я понимаю этого бедного царя… никому бы не пожелал змею даже в питомцы». Его собственный паучок рос, и особенно он стал крепчать, когда Адольф занялся политикой. Парень заметил это, и решил, что это знак. Искусство для него закрыто – но зато открыты все двери в управлении страной. И тогда он подумал, почему бы не вырастить из этого паучка целую страну? Ведь химера-змей на своей территории уже захватил власть – хотя это было вцелом незаконно и уж тем более не эстетично – допускать гадюку до управления такой большой территорией. Адольф к тому времени продвинулся на политической арене в собственной Германии и решил, что пора брать дело в свои руки и дать отпор, защитить себя и своих людей от потенциальной опасности со стороны этой змеюки с нереальным аппетитом. Паучок, которого он назвал Рейхом, рос все быстрее и буквально за пару лет превратился в настоящую химеру. Конечно, предстояло многому его научить – но это дело наживное. Во всяком случае, управлять и брать на себя все государственные и организационные дела будет он сам, Адольф. – Мы стали сильны! – восторженно восклицал Рейх, возбужденно перебирая лапами, стоя перед своим отцом в новенькой, только им полученной военной форме. – Мы сделали это, папа! Гитлер кивнул, с гордостью глядя на него, заведя руки за спину и выпрямив спину. Да, теперь они сильны как никогда. А еще – они избранные. Он более чем уверен в этом. Фюрер подозвал сына к себе, наклонился поближе и понизил голос до шепота. – Я скажу больше: наша миссия велика. Мы должны изменить этот мир, восстановить правоту. Германский народ – единственный народ, потомки арийцев, которым суждено править над всеми остальными. Об этом говорится в старых пророчествах и писаниях, об этом говорят сами звезды и древние легенды. Глаза Рейха засияли, как у ребенка, которому на Рождество подарили подарок, что он так хотел. Они долго смотрели в глаза друг другу, и сердце Рейха пело. У него был самый лучший отец. Самый лучший народ. Самая лучшая история! Кризис рос, но им удавалось его сдерживать. Люди слушали их с трибун, открыв рты, как завороженные, с застывшей в глазах надеждой и верой в их светлое прекрасное будущее. Правда, экономисты и торговцы продолжали ворчать и коситься на них. Но ничего. Рейх думал о том, как скоро он заведет собак, которые будут помогать им с отцом в работе, и тогда-то все будет хорошо. Тогда они смогут расширить свой дом, получат больше ресурсов. Он ничего не знал о том, что Гитлера ужасно злил змееныш, пришедший к власти в соседней стране. Он вообще ничего не знал о том, что происходит за восточной границей. А происходило там многое, как и в его доме. **** – Ничего, скоро мы переедем поближе, и у нас будет Франция и Италия. С Японской Империей я уже заключил соглашение. Змеи – это паразиты, они не достойны жить на земле и отравлять великую человеческую историю. Я собираюсь заставить его преклониться передо мной. И это случится не позже сорок второго года. **** До сорок второго было еще далеко. Поэтому Рейх переехал в центр мира вместе со своими новыми собаками, ничего не подозревая о планах отца, которого он, кстати, оставил в родном доме. Гитлер сказал, что ему нужно закончить кое-какую работу, а Третьему Рейху, недавно получившему это имя, пора научится жить самостоятельно. Так он и оказался на улице Мира, в новом доме, где нашел нового соседа, переехавшего туда же как раз вовремя. Рейх думал, что ему чертовски везет все то время, пока он живет – начиная от рождения на руках Гитлера, который заботился о нем и души не чаял в своем маленьком приемном сыне, и продолжая большой удачей в том, что его сосед тоже оказался химерой и просто довольно хорошей страной, с которым было приятно поболтать или провести свободное время. Он даже понятия не имел, какое значения для его отца имел грядущий сорок первый. И что скоро всей этой идиллии придет конец.