Ну и чем всё кончится?

Глава 1. Маленький Вервульф

      Мара шла по деревне Вервульфов и несла вёдра с водой домой. Ей еще предстоит успеть до заката постирать и наколоть дров. Это малая работа для 17-летней девушки. Она бы могла и больше, но мама запрещает.       Она шла и старалась не смотреть по сторонам — все равно ничего интересного вокруг не было. Дома, дома, огороды, веревки с бельем, женщины работающие во всю, мужчины на скамейке курящие: один женат — судьбы нет, другой стар — судьбы нет, третий не подходит — от него мальчик будет, да проблемы. Никак не найти нормального мужа.       Вервульфиха закатила глаза. Как же она уже устала. Сколько мужики в городе еще гулять-то собираются? Она же замуж хочет!       Тут, как говорится, и долбанула ее судьба. Из-за угла выбежал парень и, столкнувшись с Марой, опрокинул не только ведра с водой, но и саму Мару, упав на нее сверху.       Подняв голову с ее пышной и шикарной груди, парень встретился ее блестящими зелеными глазами, которые сверкали сначала яростью, а потом счастьем. И тут парень понял: «Во я попал!»       Мара посмотрела на парня и увидела: трое деток, приведут троих мужей, все помощники, муж золотце, не пьет, любит, а главное не лезет и не перечит, дети все умные, добрые, воспитанные. «Всегда мечтала о троих девочках! Приходишь домой, а там Любовь, Надежда и Вера! Красота!» — подумала Вервульфиха и обняла парня, прижав его лицом к своей груди.       Тут из-за угла выбежали пять взъерошенных женщин — две янги (20-29 лет от роду), две олдеры (45-50 лет) и одна адалта (более 100 лет) — и остановились, увидев валяющуюся на земле парочку.       — Вот он! — воскликнула одна из молоденьких девок.       «Ну всё! Мне — каюк! Спасите Вечные! Успею ли я задохнуться в этих прекрасных грудях? Или умру от рук собственной матери и сестёр? Хотя какая разница! Итог один: я буду у Вечных! Надеюсь, у них там девчонки есть? А то мне всего 60 лет — я еще не погулял, мир не весь повидал, не всё попробовал. Эх, ну вот… Умру молодым!» — думал коричневолосый Вервульф, задыхаясь в объятьях.       Мара отпустила парня, отшвырнула его от себя, как пушинку, встала с земли и отряхнулась. Парень гуськом забрался за ее спину и прикрылся ее юбкой.       Мода здесь никогда не менялась, и если в городе женщины во всю надевали брюки, мини юбки и шорты, то тут все носили пышные платья феодальной крестьянки 16 века, поэтому спрятаться под юбку 2-х метровому плечистому верзиле как нефиг делать.       — А ну вылазь оттуда! — приказала самая высокая женщина с коричневыми волосами, ей точно больше 120 (но по человеческим меркам она выглядит лет на 30-40). Ее телосложение вызывает уважение: сильные руки, широкие плечи и прекрасная фигура спортсменки — такая и горящий дом потушит, просто кинув его в озеро и коня наскоку остановит — если тот вообще жив останется.       Женщины толпой направились к парню под юбкой. Вид у них грозный.       — Стойте, бабоньки! Он Мой! Люблю не могу! Нить красная! Судьбинушка моя! Сделаете еще хоть шаг — порву в клочья! — рыкнула Мара. Еще один шаг и она перевоплотится в зверя — и пойдут клочки по закоулочкам.       Олдеры и адалта сразу же остановились, но Янги вышли чуть вперед. Красивые, нечего сказать. Обе высокие, стройные с ярко рыжими волосами. Мара со своими серыми волосами им в подметки не годится, зато по силе она явно их превосходит, поэтому парню выбирать не придется — Мара убьет всех кондидаток.       — С чего ты взяла, что мой брат твой? Он Ирэн обещан! — сказала самая дерзкая янга.       — Я его первая выбрала! — продолжила та самая Ирэн.       — Нить красная на пальце безымянном! Мой говорю! Не отдам! На смерть биться готова! — прорычала Мара.       — Какая еще блть ни…? — начала было Ирэн, но сразу же схлопотала подзатыльник от ближней олдеры.       — Ну, раз нить, то делать нечего. Слышал, сыночек, женишься ты! — вздохнула адалта и пошла прочь. Остальные посеменили за ней. Ирэн показала язык Маре и тоже поспешила. Последняя пошла одна из олдеры, сказав юбке Мары:       — Моё платье верни, чудо подъюбное. А то женушка тебя не спасёт!       Парень, высунув голову из-под юбки, посмотрел в след его любимых женщин и выдохнул. Ушли!       — Значит ты любишь женские платья и юбки? — спросила Мара с улыбкой.       — Я вообще не только вещи женщин, но и самих женщин люблю, — ответил будущий муж и отец ее детей.       Прошло 35 лет. Маре исполнилось 52 года — песня, а не возраст.       У нее две дочери: Любовь (23 года) и Надежда (16 лет). Умницы и красавицы. Помощницы и рукодельницы. Мара ими никак нарадоваться не может. Правда с мужиками в деревне проблемы — все в городе отсиживаются и нагуливаются. Но ее дочки пока замуж и не торопятся — маме помогают.       Мара беременна в третий раз — Девочка Верочка. Наконец-то младшенькая скоро родится и настанет не жизнь, а сказка.       Муж во всю помогает. Воду таскает, ее на руках носит. Правда, бабки ее корят и ругают, что у нее мужик домашними делами занят, да ей помогает — не принято, мол. Вечные проклянут ее за то, что она не справляется сама, да мужика припрягает. «Женщина должна всё делать сама! И дом, и дети, и всё на ней должно быть!» — наставляла ее мама. Но Мара не слушала.       И вот наконец настал день Х. Младшенькая на свет появилась. Головка белокурая и кудрявая, глазки зелёные и бездонные, такая маленькая и хрупкая: ручки крохотные, ножки… так, стоп! А это еще что?       — Ой, Мара, у тебя мальчик! — сказала одна из деревенских старых акушерок.       — У меня ЧТО? — охренела Мара и забрала у теток ребенка. Осмотрела младенца, и точно — мальчик.       — Поздравляю, Марочка. Правда хрупкий он у тебя да маленький. На вервульфа совсем не похож. Да и белокурый. Где это видано чтобы вервульф был блондином? Может к гидрам сходишь, вдруг он болен чем? — закудахтала другая старая акушерка. Им всем по 200-300 лет. И того опыта и ума на 10 веков наберется.       — Цыц, бабоньки! Здоровый он у меня! Маленький потому что только родился — ещё вырастет! А кудри ещё потемнеют! — рыкнула Мара, завернула ребенка в пеленку и пошла к себе.       — А назвать-то как назовешь? — крикнула ей в след акушерка, но дверь хлопнула и ответ она не получила.       Прошло еще 5 лет. Мальчик подрос, но так и остался худым и слабым. Он ни разу не болел, но и массы не набирал. А кудри так и не темнели. А резать эти кудри мама не хотела, уж больно красивые. Вот и бегал он один такой с желтой косою или пушистым хвостиком на голове.       — А я говорила Маре: проклял ее дитятко Вечный. А все из-за того что муж ей во время беременности помогал! — сказала одна из бабок, развешивая белье.       — Точно проклятый! Вон какой слабый да желтый! — вторила вторая, поливая огород.       — Да он и не вервульф вовсе! Даже перевоплощаться до сих пор не может! — сказала третья, моя окна.       Мальчишки и девчонки бегали и смеялись, да никого не слушали. Правда на следующий день с белокурым мальчиком больше никто играть не захотел. «Нам мама сказала что ты проклят и не вервульф вовсе — нельзя нам с тобой играть» — сказала девочка и, подарив на прощанье венок, побежала к другим ребятам.       Минуло еще 10 лет. Мальчик вырос. Стал высоким и красивым. Но все так же худ и белокур.       — Эй, ребят, можно с вами в футбол? — спросил он подойдя к своим ровесникам на поле.       — Звини, пацан. Мы бы с радостью, но ты слишком хилый. От тебя никакого толку не будет! — сказал парень с черными волосами — капитан команды. Он был младше мальчика на 3-4 года, но выше и крупнее. Его звали Бромом, хотя мама его зовет Бом-бом, но над этим никто не смел смеяться — боялись.       — О! Так эт ж Вера! Верок! Верунчик! Верочка! Веруся! Аха-аха! — крикнул с площадки лучший друг Брома — его зам и правая рука. Они с Бромом одногодки и одномесячники, ну в смысле в один месяц родились. У этого парнишки волосы были каштановые, и Бром звал его Каштанкой. Хотя настоящие имя у него Лекрай. Но это имя никому, даже самому Лекраю, не нравится, поэтому он просто Каштанка.       Как только главная шутка деревни была высказана, все расхохотались и, собравшись вокруг мальчика кружком, начали издеваться и избивать.       — Я не Вера! Я — Вер! Меня зовут Вер! Отстаньте от меня! Мне больно! Прекратите! Хватит! Прошу! Я — Вер! — кричал мальчик, но другие его и не слушали. Они били его ногами, толкали, дергали за длинный желтый хвост, вырывая волоски на память и удачу. Это продолжалось не долго, но болезненно и запоминалось на всю жизнь.       — Так, ребят, хватит! — сказал Бром, и все расступились. Он подошел к валяющемуся в пыли белобрысому парню, схватил его за шиворот и сказал: — Не суйся сюда больше, проклятый! А то в следующий раз на своих двоих не уйдешь!       — Проваливай из дома! — строго проговорила Мара, собирая вещи и еду любимому сыну.       — Маам, ты чего? Мне еще и 18 нет! — охреневал только что пришедший домой парень, стоя в прихожей.       — Ничего не знаю! Вожак сказал! Поэтому вали из деревни! Ты готов! Тебе пора! До свидания! Прочь из дома! Брысь! Вон! Удачи! И не возвращайся! — сказала мама, вручила сумку с едой и одеждой и хлопнула перед его носом дверью.       Он, конечно, понимает, что является разочарованием матери, в прошлом самым хилым вервульфом, считается проклятым, что все были в шоке, когда он первый раз перевоплотился только в 16 лет, а его жёлтая шкура повергла всех в недоумение, что драться направо и налево — не хорошо, а побить Бом-бома — сына вожака — вообще себе дороже, но не выставлять же из-за этого из дома. Хотя…       — Мдэ… жесть, конечно, — пробубнил себе под нос молодой Вервульф и поплелся по деревне.       Он — 2-х метровый и широкоплечий красавчик с длинными до пояса шикарными желтыми волосами, зачесанными в высокий хвост, с зелеными глазами и добрым сердцем, считается одним из самых сильных Вервульфов. А зовут его…       — Верочка! Ты карту от города забыл! — крикнула Мара, высунувшись в окно.       — Ну, мааам! Сколько тебе повторять! Меня Вер зовут! В-Е-Р! ВЕР! — крикнул в ответ парень и поплелся обратно к дому.       Навстречу парню из дома вышел шикарный адалт-вервульф. Ему было по меркам вервульфов на 100 лет. Красив он тоже на все 100.       — Вот, держи! Мама передала, — сказал мужчина, подойдя к Веру, и отдал еще одну суму, — Помнишь, что должен сделать?       — Да-да, пап, я помню! — закатил глаза парнишка.       — А ну-ка, повтори! — строго приказал отец.       — Угрх! Дойти до города. Не сметь перевоплощаться. Скрывать свою сущность. Помнить законы…       — НЕ НАРУШАТЬ!       — Да-да! Найти по носку Аве… Серьёзно? По Носку? Может у тебя есть что-нибудь другое? — говорил Вер, но строгий взгляд отца пресек все его возмущения, — Ну, носок так носок. Найти Аве и попросить его о помощи, напомнив ему о долге. Найти работу. И жить долго и счастливо!       — Молодец. И помни: Аве чувак странный, много с ним не говори. В городе никому не доверяй и полагайся только на себя. И маме про Аве не слово! — сказал любящий отец и, дав напутствующий и взбадривающий пинок под зад, отправил своего маленького Вервульфа в город.