Oh (boy) my!

      Утреннее происшествие не выходило из головы, маячило фоном где-то на задворках сознания на всех парах и даже сейчас во время обеда, Сынчоль не мог избавиться от яркой картинки. Сидящие рядом новенький и его Джихун абсолютно не помогали. Парень даже расстроился, что сегодня они сели у двери, опоздав из-за Хансоля, оттирающего кофейное пятно оставленное его прекрасным вокалистом. Шатен хотел едко заметить, что Сынгван может и поет прекрасно, но характер у него сама Гера позавидует, только ему предусмотрительно закрыл рот Мингю. Тот совершенно не хотел выслушивать очередную лекцию смысл, которой складывался в одну фразу: любите Бу Сынгвана — любите талант. Поэтому сейчас Сынчоль мог лишь тяжко вздыхать, от чего Хансолю кусок в горло не лез, и со злостью смотреть на то, как его Джихун смеется над словами американца и недовольно сверкает глазами на старшего вокалиста. Ситуация понемногу выходила из-под контроля, не то чтобы, она и раньше под ним была, но шатен хотя бы не испытывал жгучую злость, едва сдерживая себя, чтобы не сломать чьи-то руки. Например, руки Джошуа, которые тот так неосторожно тянет к продюсеру, поправляя волосы. Рэпер прикрывает глаза и снова делает больше десяти пресловутых вздохов для успокоения. После чего щелкает пару раз пальцами, привлекая внимание друзей, таких же неудачливых в любви, и выдает гневное: — Нужно решать это и срочно. Вы посмотрите только. Этот новенький явно нарывается! — от шатена едва ли искры не летали, настолько злой он был и Мингю даже воровато оглянулся на выход из кафетерия, прикидывая сможет ли он сбежать. — В смысле? Он же просто его волосы поправил, — недоуменно спрашивает Соль, что так же бесстыдно пялился на стол вокалистов. — Вот именно! — Но… — блондина грубо затыкает Ким, банально побаиваясь их друга, у которого глаза едва ли красным не сверкали точно лазеры. — Короче, на повестке дня штурм Ли Джихуна. Я жду от вас предложений, потому что чувствую, будет сложно, — требовательно заканчивает разговор шатен, устало потирая переносицу. Покидающий кафетерий Марк не то, чтобы хотел услышать о том, как Сынчоль, негласный лидер его факультета, говорит о штурме Джихуна. Скорее, он совсем не хотел об этом слышать, ведь телефон разрывается от гневных сообщений Хэчана, ожидающего его в студии записи, а от него ничего не скроешь. Только развязавшимся шнуркам на кедах было абсолютно все равно, где собственно развязаться.

Ему лишь остается надеяться что сам Ли, являющийся автором песни, не придет на запись.

Оставленное младшим трио надолго замолкло, активно размышляя о поставленном вопросе и после обеда. Задача стояла действительно непростая, потому что продюсер общался только с вокалистами и всю информацию пришлось бы искать у них. Отношения же у них были такие себе, да и просить у сладкоголосых мальчиков что-либо опасно для жизни. Так и жизнь в рабство отдать можно, особенно у Джонхана. Можно было, конечно, спросить напрямую у самого Джихуна, но никто кроме, Чхве не был уверен в том, что блондин не умрет от сердечного приступа, вызванного излишним смущением. Краснел парень в присутствии Сынчоля не просто сильно, помидоры на его фоне выглядели бледными поганками, а остальных он, не долго думая, просто пошлет нахуй или натравит вокалистов.

Вариант был лишь один — устроить охоту на вокалистов.

Компания «неудачников в любви» сидели на заднем ряду в аудитории и решали кто будет жертвой. Нужно было выбрать самого слабого, но и при этом самого всезнающего. По описанию идеально на ум приходил лишь один человек, только не успел шатен и рта открыть, как Хансоль резко поднялся со стула и улегся на лестницу, громко крича на все лекторскую: — Вам придется переступить через меня, — и если честно, он понимал, что такое себе препятствие, потому что Мингю мог на нем даже попрыгать, а Чхве не раз грубо пинал его, выгоняя из своей квартиры после очередной пьянки. Но ему хотелось верить. Из-за драмы, устраиваемой Верноном никто из них не заметил мнущегося Марка, изо всех пытающегося держать себя в руках и позорно не заскулить извинения. Стоило ему перешагнуть порог студии, как Хэчан сразу заметил его бегающие глаза и нервозное состояние. Пара угроз и один удар в голень, и он раскололся, как орешек, выдавая случайно подслушанный разговор. И вот, после изнуряющей записи, на которую еще и сам Джихун заявился в конце, вокалист потащил его в аудиторию. Лениво, даже скорее вразвалочку, он поднимался на самый вверх, к последним рядом, а за ним побитой собакой тянулся Марк. — Мы не будем его бить, всего лишь узнаем что любит Джихун и все, — устало объяснял другу шатен, хотя съездить пару раз по лицу Бу ему все же хотелось. — Жрать он любит, — неожиданно для трио идиотов произносит Хэчан и нагло усаживается прямо на парту, обращая на себя внимание, — Тебя еще любит, — снисходительный кивок на Сынчоля, что ехидно улыбается рассматривая наглого мелкого, усадившего свою пятую точку прямо на его тетрадь, — Песиков любит, но ты сам собака сутулая, так что без сопливых щенят обойдемся, — если слова вокалиста и разозлили парня, то он не подал вида. Опыт общения с такими язвительными личностями у него имеется, причем серьезный. Зря он что ли, друг детства Джонхана — главной змеи их университета. Хэчан задумался на пару минут, болтая ногами, каждый раз грозясь зарядить подошвой высоких ботинок по лицу Соля, что все еще протирал собой полы, и внимательно разглядывал собственные ногти. В аудитории стояла давящая тишина и Марку казалось, что он прямо сейчас заскулит в голос, как вокалист произнес: — О, если захочешь сводить его в кино, то смело бери билета на «Людей Икс», — мило улыбнувшись, он посмотрел на старшего и нахально улыбнулся, — Все записал? Повторять не буду, — ловко спрыгивает с насиженного места и начинает спускаться, резко останавливаясь на второй ступеньке. Разворачивается на пятках и чеканя шаги, подходит вплотную к Чолю, от чего не ожидавший такого нападения, шатен аж теряет воздух. — Запиши это красной ручкой, заглавными буквами и подчеркни несколько раз, а желательно вообще выведи несмывающимся маркером на лбу, — вокалист едва ли говорил, скорее шипел, прямо в лицо Чхве, — Обидешь его, я тебе член отрежу, раскрошу его в муку, приготовлю из него кекс и заставлю тебя сожрать, — младший отстраняется и улыбается, как ни в чем ни бывало, словно не он тут угрожал, — Ну бывайте, ребятки. Ахуевшим взглядом его провожала четверо парней, а Марк даже перекрестился. Ну так, на всякий случай.

***

Неладное Джихун замечает буквально сразу же, как присаживает свою не выспавшуюся пятую точку на стул в аудитории. Потоковые пары он никогда не пропускал, не потому что был ботаном, хотя и это тоже имело место быть, а потому что они были единственными, где он мог посмотреть на Сынчоля. Он как обычно садится на свое место и начинает медленно рыскать в сумке в поисках ручки, все равно, время до пары еще есть. Долгожданная ручка наконец находится на дне бездонного рюкзака, только Джихун роняет ее, вздрогнув от шума отодвигаемого стула. Продюсер чертыхается, когда видит, что его единственная пишущая принадлежность укатывается на его глазах вниз и резко вскидывает голову вверх, готовый осыпать проклятиями, крутящимися на языке, виновника. Он думал это кто-то из вокалистов, ведь он всегда с ними сидит и вообще это их ряд, но Чхве Сынчолю все было нипочем, видимо. А именно он, сейчас тепло улыбался блондину и приветливо махал ладонью. Ли буквально застыл, боясь раскрыть рот, так как проклятия все еще крутились на языке и были готовы с него сорваться. Шатен недоуменно выгнул бровь и бросил короткий взгляд на вещи парня. Заметив, что там нет ручки, которая была необходима на лекции, он ласково улыбнулся и вытащил из пенала свою, смущенно протягивая ее продюсеру. Джихун удивленно смотрел на ручку с кошачьей мордочкой на конце и пытался осознать реальность происходящего. Получалось, откровенно, из рук вон плохо. Действительно плохо. Кажется, его мозг не выдержал и самоуничтожился во избежание таких стрессов, потому что он принял ручку и заторможено сказал «спасибо». На самом деле, он даже не уверен, что сказал спасибо, просто сделал вывод из яркой улыбки юноши. На этом странности не закончились и он понимает, что происходит нечто странное, но никому не говорит, словно в шпиона решил поиграть на двадцатом году жизни. Блондин рассеянно слушает Джонхана, который сетует, что его милый ребенок Хэчан слишком много времени проводит с этим недорэпером. Обычно он начал бы язвительно говорить о том, что Хэчан не его ребенок и что Марк едва ли не один из лучших реперов в университете, но… Но все о чем он мог думать сегодня — это ручка с кошачьей мордочкой, валяющаяся на дне рюкзака и легких прикосновениях Чоля. Сегодня он определенно летает в облаках, розовых таких и легких, как сахарная вата. И самое страшное, что ему нравится. Он мурлычет себе под нос заедающую мелодию и думает только об одном человеке, что сердце заставляет бешено стучать и улыбку включает, как по щелчку пальцев. Джихун никогда не задумывался — почему именно Чхве Сынчоль, хотя постоянно слышит эти вопросы от компании сладкоголосых. Он просто его любит. И нет никаких «за» и «вопреки». Шатен только в поле зрения покажется и плевать, какой ужасный был день у Ли, он уже всеми цветами радуги заиграл от его присутствия. «Я рисую тебя каждый день в своей памяти, чтобы запечатлеть твой образ навсегда». В кафетерии они оказываются незаметно и так же незаметно для продюсера уже сидят за своим столом. Он выныривает из своего розового мира, где все пестрит и сверкает Чхве Сынчолем, и недоумевающе смотрит на хмурящегося Сынгвана: — Ты себе двойную порцию взял? — взгляд падает на собственный поднос и глаза продюсера округляются от удивления. У него действительно двойная порция, он, конечно, любит плотно поесть, но он никогда не брал больше положенного по талону. А тут явно больше. Он качает головой и уже собирается встать, чтобы сообщить об ошибке, как его с силой усаживает Хэчан, плюхаясь рядом и говорит довольное: — Ешь. Приятного аппетита, — и нагло тащит с подноса блондина пудинг, сразу же открывая его. — Ты что-то знаешь? — заинтересованно спросил Сокмина, не обращая внимание на болезненный тычок от Бу. — Нет, — некультурно облизывая этикетку и тихо пискнув от больного пинка старшего, отвечает Хэчан. За немаленьким столом буквально все озадаченно смотрели на довольно поглощающего десерт младшего и только Джошуа было все равно. Американец смущенно прикрывал ладонью губы, скрывая насмешливую улыбку. Со своего места он отчетливо видел, как за происходящим за столом вокалистов пристально следили три пары глаз. И одни карие были ему очень знакомы. — Как думаешь все пойдет по плану? — взволнованно спрашивал, уже кажется в седьмой раз, шатен своих друзей, периодически дергая их от переизбытка чувств за рукава одежды. Гю мечтал просто доесть свою порцию и свалить отсюда, ощущая как рубашка давно топорщится, хотя сегодня утром он потратил кучу времени, чтобы ее заправить. Он не винил друга в излишней эмоциональности, но раздевать их было абсолютно необязательно. — Думаю, нормально. Вон видишь, как активно уплетает за обе щеки, а вот мой Бу опять американо питается, — словно заботливая мамочка причитает Соль. Ким едва сдерживает себя, чтобы не ляпнуть о том, что Сынгван как бы не его, и вообще шлет его всегда далеко и надолго. Только он уверен, что потом разговор перейдет на Вону, а ему совершенно не хотелось палиться перед однокурсником, сидящим не так далеко. — Наверно ты прав, и Хэчан там, — не отрывая внимательного взгляда от своего ежика, пробормотал шатен, — Как хорошо все-таки, что тетушка в столовой согласилась помочь. — Ты такую драму развел, что я не удивился, если бы она согласилась весь вокальный кормить, причем за бесплатно, — наконец не выдерживает Мингю, в ответ Чоль лишь пожимает плечами и ярко улыбается.

Он просто рад, что его мальчик так хорошо кушает и ярко улыбается.

Шатен абсолютно не обращает внимание на задумчивые взгляды со стороны других вокалистов. А стоило, ведь так ему не пришлось бы потом иметь серьезный разговор с не менее серьезным Юном, грубо сжимающим его плечом и со сладкой улыбкой говорящим его друзьям: — Свалили, — и не то, чтобы они боялись Джонхана. Ладно, они его боялись, именно поэтому оставили друга наедине с ним, спасаясь бегством из кафетерия. — А теперь, поговорим с тобой о твоих намерениях в адрес моего ребенка, — с языка Чхве едва не сорвалось, что Хун едва ли младше на год друга детства, но решил, что лучше не провоцировать змей. —Самые серьезные, — твердо ответил шатен и выдержав пытливый взгляд Хана, поднялся изо стола, оставляя его в одиночестве. Вокалист не спешит покидать кафетерий, лениво провожая глазами студентов, ему нужно кое-что узнать. Если он прав, то Чоль просто гений и ему действительно стоит банально пристегнуть Джихуна к нему.

Дешево и быстро, благо наручники у него уже имеются.

***

Покорение сердца Джихуна происходило быстро и уверенно, хотя половина вокального откровенно не понимал для чего оно. Ли итак по уши влюблен и кажется скоро не выдержит, даже новенький говорил блондину такие фразы: — Джи, твой парень идет, — и кивал на появляющегося в поле зрения Чоля, неизменно дарящего миру свою солнечную улыбку. Сердце продюсера совершало головокружительные кульбиты и бухало где-то в области пяток, отбивая чечетку там. Эти слова всегда по долгу крутились у него в голове и не желали уходить абсолютно никак. Ему очень хотелось бы, чтобы это была правда. У него не хватит слов и никогда не хватало, чтобы объяснить почему именно Чхве Сынчоль и никто другой. Для шатена Ли Джихун хотел быть идеальным, как и сам парень, именно поэтому придумал это дурацкое соревнование, в котором так позорно проигрывал уже пару лет. Блондин не отводит глаз от Чхве, разговаривающего с Солем и звонко смеющегося над своим другом. Он не знает с чего все началось, просто однажды он стал ловить себя на том, что постоянно смотрит на этого парня, ловит каждый его смех и теплую улыбку. Заслушивается его голосом и открыв рот слушает его песни. В какой-то момент юноша стал солнцем, светящим в его мире круглосуточно и всегда до противного ярко. И если кто-нибудь спросит его почему он любит его, он ответит — потому что без солнца нельзя. — Доброе утро, Джихуни, — звучит над его ухом и чужое горячее дыхание опаляет нежную кожу шеи, вынуждая покрыться мурашками и гулко сглотнуть. Он громко кричит где-то в внутри себя, и скорее даже визжит, как маленькая девочка от этого действия, но снаружи только кивает. Сложно говорить с прикушенным языком, и убирает сумку со стула, предусмотрительно брошенную там. Он хочет спросить, как у него прошли выходные или выспался ли он, готов ли он к сессии и еще сотни вопросов, способных завязать пустой, но так многозначащий для него разговор. Джихун нервно трет пальцы, бросает короткие взгляды на роющегося в сумке Чоля и старается успокоиться, ведь внутри он все еще кричит и визжит, плачет и скулит как побитая собака, от красоты и близости своего краша. Волосы немного вьются, видимо парень не до конца их высушил перед выходом на улицу, а может они вьются от влажности? В любом случае, это до жути мило и он едва сдерживает себя, что бы запищать позорное «уву». Белая рубашка с воротником-мандарином придавала мягкую ауру и вызывала стойкое ощущение уюта, а может так было, потому что Ли влюбленный дурачок? Но чем больше, парень рассматривал Чоля, тем больше восхищался, складывая ладони в замочек и смущенно прикрывая ими лицо, в попытке скрыть многочисленные, срывающиеся с губ — вау. Существует ли человек красивее, чем Чхве Сынчоль? Он определенно готов сказать твердое «нет». В аудиторию заходит преподаватель и блондин теряет возможность поговорить с соседом. Он грустно поджимает губы и со вздохом берет ручку и только тогда замечает листочек посередине и красиво выведенное: «Ты не выспался?» — сердце резко сорвалось с размеренного ритма и бешено забилось, точно хотело выпрыгнуть из груди. «С чего ты взял?» — черкает Джи, а у самого руки трясутся потому, что они никогда не переписывались, а уж тем более вот так. И почему-то писать на одном листочке во время пары было невозможно интимно, словно они абсолютно одни и нет сотни студентов и преподавателя До, сейчас вещающего о истории искусства. «Ты прикрывал рот, казалось будто ты зевал» — румянец предательски окрасил щеку в розовый оттенок, а сам блондин снова прикрыл губы ладонями, чтобы не завизжать. Не может же он признаться, что залипал на Чоля и удивлялся тому насколько он красивый? — Как котенок. Мило, — со смехом, шепчет Чхве и буквально каждый в аудитории может поклясться, что слышал писк. Сидящий рядом со старшим Хэчан откровенно беспокоился и хмурил брови, потому что красные уши, щеки и шея продюсера настораживали его, а прерывистое дыхание вызывало опасения. Вокалист бесконечно счастлив за своего хена, но такими темпами, он скоро лишится его, ведь кажется Джихун не выдерживает. Вон уже и пищит. Позади парочки посмеивались Джонхан и новенький, которые прекрасно видели и абсолютно точно слышали происходящее между парочкой. Юн давился смехом, потому что преподаватель До не отличался добрым характером и шептал себе под нос: — Кажется, нам не придется ждать аттестации. Джихун или помрет от счастья, или все же признается.