Танцующий в облаках

      После съемок Рэм извинился, что сегодня вечером занят и предложил подвезти до гостиницы. Я согласился. Когда я выходил из машины, в нее впорхнула довольная и принаряженная Алиса. Куда они поехали, не знаю. Я поднялся в номер и повалился на кровать. Ветлиг пришел поздно и весь в губной помаде. До его возвращения я лежал, глядя в потолок и перебирая в памяти все эти две недели день за днем.       На следующий день все повторилось, с той лишь разницей, что Ветлиг явился под утро и в рубашке, застегнутой не на те пуговицы. На третий день он сказал.       – Ты что, все вечера так лежишь? Пошел бы куда-нибудь.       – Не хочу.       – Да что с тобой, Макс?       – Ничего.       – Ага, и у этого «ничего» ноги от ушей, глазищи в пол лица и голос как музыка. И это самое прекрасное существо во Вселенной.       Я удивился: а ведь точная характеристика!       – И как ее зовут? – продолжал расспрашивать Ветлиг.       – Ее? – тут меня как обухом по голове хватило. – Ее?       Я сел на кровати, вытаращив глаза. Этого не может быть! Бред какой-то! Я не мог влюбиться в парня, хоть это и сам Рэм Ален. Но ведь все признаки налицо, черт!       – Да что с тобой, Макс?!       Я выскочил из номера и пулей вылетел на улицу. Было темно, накрапывал дождь. Я шел, не разбирая дороги в полной панике. Как это со мной могло случиться? Я же не голубой!       Мимо проходили две девчонки под зонтиком, остановились, хихикая и глядя мне вслед.       – Бедненький, мокнет под дождем без куртки.       Я только сейчас понял, что вышел в одной футболке. Но холода и дождя не чувствовал.       Этого со мной не могло произойти! Никогда! Я не могу любить парня!       Дождь полил сильнее и меня все-таки пробрал холод. Дрожа от нервного шока и сентябрьского ветра, я остановился возле рекламного щита, чтобы поймать такси. Улица была пустой, и машины проезжали редко. Щит из разряда лайт-бокс не светился. Я пытался укрыться за ним от ветра и косых дождевых струй. Вдруг в щите щелкнуло, негромко загудело, и он зажегся. На меня, слегка склонив голову набок и едва заметно улыбаясь, смотрел из-под своей роскошной челки Рэм. Это было фото с обложки нового номера модного журнала, выход которого, собственно, и рекламировался.       Я уткнулся лбом в стекло лайт-бокса и заплакал впервые в жизни после того, как мне исполнилось шесть лет.       Утром слег с жестокой простудой. Ветлиг как настоящий друг поил меня горячим чаем с коньяком и еще разной шипучей дрянью от температуры.       – Макс, плюнь и забудь, – сочувственно говорил он. – Ни одна девчонка не стоит того, чтобы из-за нее так убиваться. Марк велел тебя на ноги поставить за два дня. Так что, давай, выбрасывай дурь из головы, лечись и за работу.       Я старался «выбросить дурь из головы» всеми силами. Дал себе слово не думать о Рэме и даже на него не смотреть. И как только стану на ноги, немедленно завести себе подружку.       На второй день моей болезни вечером Ветлиг начал нервничать. Он вздыхал, смотрел на часы и невпопад отвечал на вопросы. Я горько улыбнулся.       – Да иди уже. Я тут сам полежу, телек посмотрю. На ужин закажу себе пиццу. Иди к своей, как там ее?       – Мила, – просиял друг.       – Красиво! Вот и иди к своей Миле, я завтра уже буду в норме. Температура спала. Давай.       Через пять минут Ветлига и след простыл. Я заказал по телефону пиццу и включил телевизор. Как раз шел футбольный матч. Вдруг в двери постучали. Я решил, что это пиццу принесли, и крикнул.       – Открыто, входите!       Дверь открылась, и вошел Рэм. Он решил меня навестить, черт! Рэм уселся на мою кровать и принялся расспрашивать: как я тут себя чувствую, и скоро ли можно будет вернуться к репетициям? А потом болтать о всяких пустяках.       Я чуть ли не в стенку вжался, чтобы отодвинуться от него подальше. И у меня снова температура подскочила: то в холод бросало, то в жар. А еще я представил как выгляжу: небритый, волосы нечесаные, футболка мятая, под глазами синяки, нос распух от насморка.       Я все старался на экран смотреть, а не на него, только у меня ничего не получалось. Ресницы, челка, улыбка – дьявол! Ну, нельзя же так! А еще браслетом на запястье. А «Полынный мед» (это эксклюзивный Рэма парфюм, если кто не в курсе)! А голос!       Слава богу, принесли пиццу, и Рэм встал, чтобы расплатиться, а то я уже ни жив был, ни мертв. Но как только разносчик ушел, моя пытка продолжилась в еще худшем варианте: Рэм сел еще ближе и поставил коробку с пиццей себе на колени.       Короче, все мои благие намерения «выбросить дурь из головы» разлетелись вдребезги от одного его взгляда. Хуже того: осознав, что со мной происходит, я влип окончательно. Пока все текло неосознанно, было не так тяжело. Правду говорят, все проблемы – в голове. И чем больше стараешься о чем-нибудь не думать, тем больше думаешь. Давно известный эффект «белой обезьяны».       Я пережевывал пиццу как опилки и не мог оторвать взгляд от губ Рэма, который напросился «съесть за компанию маленький кусочек».       – Не смотри, не смотри! – уговаривал сам себя, не пропуская ни одного даже самого крошечного движения.       Тут Рэм облизнул крошки, и я подавился этой чертовой пиццей! А он еще стал бить меня по спине! А потом поправил волосы, которые лезли мне в глаза. Как я удержался, чтобы не поцеловать его руку – не знаю.       Когда он, наконец, ушел, пожелав выздоровления и спокойной ночи, я был на грани истерики. Как я завтра выйду на репетицию???!!! Я же не смогу…       Всю ночь не спал. Стоило закрыть глаза – Рэм. Улыбается, смеется, обнимает меня. Открою глаза и таращусь в темноту цвета его волос и ресниц. Все, конец. У меня крыша съехала!       Включил телевизор, чтобы отвлечься, ночной канал. Все равно ведь не сплю. Получите, тут как тут, не успел пультом щелкнуть! Самый первый клип Рэма «Моя безжалостная любовь…» Да уж, точнее не скажешь. Пульт об стену – вдребезги. Ага, еще бы мозги так из дурной башки. Что делать?!!!       Утром я был не в состоянии с кровати сползти, не то что на репетицию ехать. Отвезли меня к врачу. Врач сказал, что простуда – ерунда, а вот нервишки шалят. Какие такие проблемы? Ветлиг (он со мной ездил) деликатно выразился:       – Проблемы на любовном фронте.       Доктор аж удивился. Искренне так.       – Несчастная любовь? Надо же. Парень-то какой. И что этой дуре, простите, надо? Да, пойми этих женщин. Взять себя в руки, отвлечься. Лучше – уехать подальше. В отпуск. Новые впечатления, новые знакомства. Нет возможности уехать? Окунуться с головой в работу!       Когда мы в гостиницу вернулись, Ветлиг на меня наорал. Что ты за размазня, мол. Колись, что за стерва тебя так скрутила в бараний рог? Дина? Ну, не мог же я ему правду сказать?! Пришлось все на Динку валить. Рассказать, про ее черное коварство.       А Ветлиг, сволочь, недолго думая, телефон в руки и Динке звонит. Так мол, и так. Тут Макс без тебя сохнет. Что ты за змея такая подколодная? Еле я телефон у него из рук выдрал.       – Не смей, – кричу, – ей звонить! Видеть не желаю! Слышать не хочу!       Через два часа Дина – тут как тут.       – Максик, прости меня, я – дура!       Чем я в нее швырнул? Кажется, будильником. Потом упал на кровать, подушку на голову. Все, думаю: психушка по мне плачет. А теперь представьте, что со мной было, когда прибежал Рэм и стал меня по спине гладить!!!       – Макс, – говорит так заботливо, – пошли ты ее. Я тебя с такими девчонками познакомлю!       – Пошли все! – кричу. – Выметайтесь отсюда! Не лезьте ко мне! Не прикасайтесь! Я сдохнуть хочу!       Хорошо, что Ветлиг его вытолкал за дверь. Он-то думал, что мне Рэма сочувствие неприятно из-за того, что Дина так со мной поступила.       – Знаешь, Макс, – говорит мне Ветлиг, – никогда не думал, что ты слабый. Из-за такого раскиснуть. Ну, подло она тебя использовала, не спорю. Но чтоб так из-за нее себя мучить. Тоже мне, красота неописуемая. Да мы таких найдем, еще и лучше. И тебя любить будут.       Я только уши заткнул, чтобы его не слышать. Доктор мне успокоительное прописал и снотворное. Напоил меня Ветлиг всякими лекарствами, и я вырубился до самого утра.       На следующее утро явился Марк и грозно так объявил, что если я буду и дальше дурить – сорву гастроли. И контракт они со мной расторгнут. И обойдется это мне в такую сумму… Короче, услышав сумму, я едва сразу не умер. Это означало всю мою семью разорить. И родителей, и сестру с ребенком.       Пришлось мне мои нервы в кулак собрать, зубы стиснуть и репетицию выйти. И началась моя ежедневная пытка по имени «Рэм Ален». Описать это словами нельзя. Как я раньше стремился быть к нему поближе, так теперь старался держаться подальше. От приглашений Рэма подвезти отказывался наотрез. Как только можно было, старался сбежать от него, спрятаться.       И наступает тут четверг, когда мы должны идти в тренажерный зал. Я пропустил три тренировки, ссылаясь на болезнь, но дальше тянуть было нельзя – опять же контракт. Пришлось идти.       А Рэм как назло говорит:       – Макс, ты что на меня сердишься? Из-за этой Дины?       – Нет, – отвожу глаза, – не сержусь.       – А мне кажется, что ты меня последнее время избегаешь.       – Тебе показалось.       И тут он меня берет за плечи, разворачивает к себе лицом.       – Ну-ка, посмотри мне в глаза. Что случилось, Макс?       Я не то что в глаза ему посмотреть, я голову поднять не могу, отворачиваюсь.       – Да что с тобой такое? Тебя как подменили. Я тебя чем-то обидел?       – Нет, – продолжаю отворачиваться, и чувствую, как меня начинает дрожь бить.       – Честно не сердишься? Все в порядке?       Я всю волю собрал и в глаза ему глянул.       – Честно.       Рэм на меня смотрит так встревожено, заботливо, глаза такие … С любовью смотрит! Чувствую – пропал. Окончательно и бесповоротно. Хочу, чтобы он на меня так всегда смотрел. И так держал за плечи. Что же ты со мной делаешь!       Рэм меня обнял.       – Пошли на тренировку. Я тебя подвезу. И не отказывайся, а то подумаю, что ты таки сердишься.       Пришлось согласиться. Вот идем мы по коридору: Рэм меня приобнял за плечи, я его. Нет, не по коридору, плывем по облакам. Сели мы в машину, на заднее сидение как всегда.       Я глаза закрыл и думаю:       – Какого черта! Я же ничего у него не прошу. Ничего мне от него не надо. Не собираюсь же я взаимности добиваться! Накатило – пройдет. Чего себя мучить? Постараться только, чтобы никто не догадался. Трудно, конечно, но я выдержу.       Ох, если бы я знал, что все мои благие намерения через пару часов обратятся в прах!