Кофе — мой друг

      Маринетт вошла в школу за 10 минут до начала уроков. Это случалось очень редко, так как обычно она опаздывала. Первым, кого увидела девушка, был Адриан. Он стоял посередине фойе и смотрел по сторонам с потерянным выражением на лице.       — Привет, кого-то ищешь? — Мари дружелюбно помахала парню и улыбнулась.       — О, Маринетт! Я так рад тебя видеть! Мне сейчас нужен твой совет, есть минутка? — брюнетка кивнула, и блондин, схватив ее за руку, повел на свободную лавочку. Девушка покраснела и поспешила за Агрестом.       — Если честно, мне так неловко, потому что это о девушке. Мы были просто друзьями до недавних пор, но я стал смотреть на нее по-другому. Она такая красивая! У нее тоже темные волосы и глубокие, загадочные глаза. Адриан выглядел очень смущенным, когда говорил это. Мари тоже нервничала. Ее румянец уже не мог сдерживаться в одном месте и растекся по всему лицу девушки. Она понимала, что сейчас ей либо разобьют сердце, либо сделают необычное признание в любви.       — Я-я-я её знаю? — заинтересовано спросила Маринетт, глядя прямо в глаза юноши.       — Нет, мы вместе занимаемся фехтованием. Мари отвернулась от Агреста. Ей было обидно, потому что её соперница была чем-то похожа на нее, но все же Адриан предпочел ей другую. К глазам начали подступать слезы, но девушка всеми силами их сдерживала.       — Маринетт? Ты поможешь мне сойтись с ней?       — Да, — уверенно произнесла она, обернувшись к однокласснику. — Своди ее на каток, это растопит ее сердце.       Маринетт выбрала лёд неслучайно. С помощью этой аллегории она описала свои отношения с возлюбленным и его чувства к ней. Ещё Мари хотела так доказать себе, что она может думать холодно, даже когда внутри все трепещет и разрывается на части.       — Спасибо, только я пока боюсь оставаться с ней наедине. Можешь сходить со мной?       — Без проблем. Мне пора идти, пока, — девушка встала с лавочки и пошла с гордо поднятой головой. Так слезы не могли потечь по ее побледневшим щекам.

***

      Маринетт стояла на палубе "Либерти" и, облокотившись на перила, смотрела вдаль. Она сбежала из комнаты Джулеки, где подруги активно обсуждали передрягу, в которую попала девушка. Ей уже надоело слышать имя Адриана. Мари хотела остаться наедине со своими мыслями, чем сейчас и занималась. Она любовалась улицами Парижа и видневшейся вдалеке Эйфелевой башней. Солнечные лучи нежно ложились на город и падали в воду, но все для девушки стало черно-белым. Маринетт чувствовала себя Русалочкой, которая прощалась с прекрасным миром и вот-вот должна прыгнуть в воду, обратившись в пену. Через какое-то время до девушки начали доноситься ещё и звуки: плеск волн, пение птиц и грустная игра на гитаре.       — Настроение примерно такое? — брюнетка обернулась и заметила Луку, который тоже сидел на этой палубе. Именно его инструменту принадлежала та печальная мелодия. Девушка кивнула и попыталась выдавить из себя улыбку, но выходило плоховато.       — Я думаю, девушка, как ты, заслуживает чувствовать что-то вроде этого, — Лука быстро пересел поближе к Мари. Музыка зазвучала радостнее. Девушка села рядом. Она стала рассматривать гитариста. Куффен играл с закрытыми глазами и улыбкой, в то время как его ногти, покрашенные черным лаком, резво перебирали струны. Постепенно Маринетт стала качать головой в такт, прикрыв глаза от наслаждения.       Лука взглянул на девушку. Заметив, что та перестала выглядеть такой грустной, он успокоился. Ему хотелось сыграть ей что-нибудь романтичное, но он передумал. Бариста не знал точно, что расстроило Мари. Он также не был уверен, что это не та же причина, по которой она так холодно с ним общалась.       — Знаешь, — голос Куффена заставил Маринетт снова посмотреть на него, — человек, из-за которого ты тоскуешь просто дурак. Девушка искренне хихикнула и с благодарностью кивнула Луке. Тот скромно почесал затылок и побледнел. Мысль, что он смог развеселить снежную принцессу грела ему душу.       — Кстати, — спросила Мари, — ты не работаешь в воскресенье?

***

      Время на катке пролетело незаметно. Казалось бы, только что четыре подростка стояли перед входом на лед, а Маринетт шепотом давала советы Адриану, которые прочитала в интернете перед выходом из дома. Не успела она закончить, как Лука протянул ей руку и вывел на ледовую арену. Парень явно был хорош в фигурном катании. Он уверенно вел девушку, иногда показывая ей различные движения. Куффен даже смог научить неуклюжую Мари делать прыжок, вращение и тодес. Но больше всего ее удивило, как во время очередной синхронной дорожки Лука неожиданно поднял Маринетт над собой и закружил в воздухе. Девушка испугалась, но поняв, что находится в надежных руках, расправила плечи и представила себя в полете. Периодически она, конечно, поглядывала на другую парочку, из-за чего теряла равновесие, но ее партнер никогда не давал ей упасть. Так прошло два часа.       Маринетт и Лука вышли последними из здания. Перед катком стояли две машины: Адриана и его спутницы. Мари с болью наблюдала, как они, обнявшись, прощаются и расходятся по своим личным водителям. Куффен проследил за взглядом девушки. Теперь он понял, почему она редко отвечает на его сообщения и часто грустит.       — Маринетт, — позвал ее парень, — если он правда тебе нравится, ты должна рассказать о своих чувствах. Возможно, они взаимны, но он еще не определился.       Девушка заглянула во всегда спокойные глаза Куффена. Чуткость и ум юноши произвели на нее особое впечатление. Она и не знала, что так ясно выдавала объект своего обожания.       — Спасибо, Лука! — Маринетт быстро чмокнула парню в щеку и побежала за уже отъезжавшим автомобилем Агреста. Куффен дотронулся кончиками пальцев до места, к которому коснулись губы Мари, и печально улыбнулся. Он опустил голову и пошел прочь в другую сторону. Парень догадывался, что Адриан ответит ей взаимностью, потому что видел, как они мило шушукались перед выходом на лед, а потом их переглядки на катке. У бабочек, которые совсем недавно летали в животе Луки, появились острые когти, и теперь они царапали его изнутри. Бариста всячески игнорировал это, потому что желал Маринетт только счастья. Только тот факт, что он ей его, увы, принести не сумеет, гложил сердце юноши. Он продолжал идти в никуда, ни на что не обращая внимания. Единственное, что его волновало, это мысль, которую он упорно внушал себе: «Любви все-таки не существует.»