Истина в когтях

Глаза привыкли к темноте — не впервой. Лука стоял во мраке без гитары, с опущенными, но напряжённо сжатыми в кулаки руками. Феликс весь подобрался, скрещивая свои собственные на груди. Его ступни в лёгких чёрных ботинках были слегка развёрнуты в готовности равно как отскочить, так и ринуться вперёд. — Я просто пришёл поговорить, — процедил Лука. Один из фонарей вспыхнул умирающим фениксом, высветив ходящие по его скулам желваки. Феликс быстро стрельнул в упрямую лампочку взглядом: — Непринуждённую же ты выбрал обстановку. Он вновь посмотрел на парня перед собой; тот, нехотя разжав кулаки, заложил большие пальцы за шлевки джинсов и плавно направился ближе к Феликсу: — Как ты относишься к Маринетт? — Так, как тебя не коснётся, — безразлично пожал он плечами. — Ещё не хватало мне отчитываться перед мальчишками о том, с кем я общаюсь и с какой целью. — Я знаю Маринетт несколько лет, — вкрадчиво начал Лука, пряча недовольство. — Всё это время я был рядом, заботился о ней и защищал. Какой бы ни была цена. Ты же не думаешь, что я уступлю её только потому, что ты попросишь? — А я разве прошу? — широко ухмыльнулся Феликс и тут же скроил сочувственную гримасу: — Нет, разумеется, я бы спросил тебя… если бы ты имел право действительно её уступать. Но что-то я не помню, чтобы она сказала хоть слово о тебе, когда мы гуляли, — он упился болезненным блеском, мелькнувшим в голубых глазах соперника, — и тем более — о том, что ты как-либо ей владеешь. Маринетт — свободный человек. Свободный человек, — повторил он, надавливая и не давая Луке вставить своё слово, — а не игрушка, не питомец и не ребёнок, о котором нужно заботиться и защищать. — Значит, если с ней что-то случится, ты просто спустишь это на тормозах? — оскалился Лука. Его большие пальцы едва не оторвали джинсовые крепления для отсутствующего ремня, когда ладони снова превратились в кулаки. — Нет, — вдумчиво прозвучал ответ. — Если Маринетт совершит ошибку, я, как хороший парень, буду рядом, чтобы поддержать её. Если она попадёт в неприятности, я, как хороший парень, ввяжусь в драку, чтобы её спасти. Но, как хороший парень, я не буду вмешиваться в её жизнь и позволю ей совершить ошибку и попасть в неприятности. Она — самостоятельный человек, который имеет на это право. Я не собираюсь следить за каждым её шагом… и устраивать допрос любому, с кем она решит заговорить. Потому что я не истеричная собачонка, дрожащая в страхе, что её заменят экземпляром получше, но не способная сама по себе стать той, которую не потребуется заменять. Феликс прикрыл глаза и спрятал улыбку, наблюдая за тем, как Лука планомерно закипает от каждой его фразы, не в силах противопоставить ничего ни одной из них. — Думаешь, — выплюнул он наконец, — я поверю в доброту твоих намерений и в то, что ты не причинишь ей боль? Ты не знаешь Маринетт так, как знаю её я! Но ещё лучше, чем её, я знаю таких людей, как ты! Не надейся заговорить мне зубы, я знаю, зачем взрослые парни вроде тебя начинают ухлёстывать за молодыми девушками, да ещё и находясь на отдыхе. Ты хочешь завести с ней курортный роман, поиграться и улететь, как ни в чём не бывало, оставив её в одиночестве разбираться со своими чувствами, а сам при этом не будешь чувствовать ни малейшего угрызения совести. Я этого не допущу. Потому что мне не всё равно. — Кто тебе сказал, что всё будет именно так? — притворно удивился Феликс, играя на эмоциях парня, и расплылся в сладкой, медлительной улыбке. — Ведь я легко могу забрать её с собой, если захочу. Брови Луки сошлись на переносице, он вскинул кулаки и рывком пригнулся, будто готовясь к выпаду, а из его горла вырвалось единым могучим рыком: — Лжец! — О, нет, — выдохнул тот, качая головой всё с тем же провоцирующим изгибом губ. — Ты даже не представляешь спрос на хороших дизайнеров в США. А с моими знакомствами в области архитектуры, смежной с дизайном области, пристроить Маринетт в университет будет проще простого. — С чего бы тебе этим заниматься? Ты говоришь так, только чтобы меня позлить. — Если бы мне не было плевать, я бы сказал, что тебе не угодить, но мне плевать, поэтому скажу лишь, что ты непоследователен, — пожал плечами Феликс. — Тебе не нравится мысль о том, что я буду с Маринетт просто так и не нравится мысль о том, что я могу дать ей нечто большее, чем ошивание рядом и абстрактную заботу, которую можно приложить и к какому-нибудь овощу в коме. Какая же мысль придётся тебе по душе? — он хитро приложил палец к губам, будто раздумывая. — О том, чтобы никакие посторонние люди не вмешивались в ваше отсутствие отношений? Так ты опоздал на несколько лет… Лука медленно раскрыл глаза на всю ширину, сбившись с дыхания, и Феликс прошипел самым злорадным образом: — …потому что Маринетт давным-давно страстно и беззаветно мечтает о моём брате. В ярости зашипев сквозь зубы, Лука крупно затрясся всем телом, но не сумел долго сдерживать злость и бросился в атаку. Его кулак рассёк воздух и с разгону влетел в скулу неподвижного Феликса с неясным, смазанным от бешенства его обладателя оскорблением. Нежданная сила удара, вдохновлённая отчаянием и ревностью, заставила Феликса покачнуться так, что тот едва не упал, и его взмах руки в попытке восстановить равновесие был расценён Лукой как подготовка к нанесению ответного удара. Ослеплённый ненавистью, он опередил своего врага и впечатал кулак другой руки в его открытое солнечное сплетение, и Феликс, окончательно утратив точку опоры, сверзился с ног. Темнота овладела им, навалившись со всех сторон; ему было не так уж больно, но спазм после удара не давал вдохнуть. На чистом инстинкте он упёрся ладонями в колкую гречневую поверхность асфальта и крутанулся, ударяя ногами по голеностопу Луки и валя его наземь тоже. Этот манёвр дал Феликсу несколько драгоценных секунд, чтобы собраться с силами и, опасно шатаясь и кренясь, вскочить на ноги — перед глазами тут же завертелся искристый хоровод сумеречных золотых звёзд. Судя по шумному дыханию и шелесту свободной жестковатой одежды, Лука тоже не собирался терять времени даром и мгновенно поднялся. Раздавшийся напротив удар по земле стопы в массивном кроссовке подсказал наполовину ослеплённому Феликсу, что нужно тоже броситься вперёд, занеся руку для удара… И оба нарвались животами на шест, когда одна из вездесущих непроглядных теней вдруг обрела плоть, кровь и игривые зелёные глаза. — Я так понимаю, кответственность за обесточивание парка тоже нужно класть на вас обоих? — вразрез с беззаботно-любопытным взглядом строго поинтересовался Кот Нуар, отбросив драчунов в разные стороны и непринуждённо брякнув шест себе на одно из плеч. Он подбоченился свободной рукой, весело рассматривая обоих парней. Феликс закряхтел, тяжело поднимаясь на ноги: не успел оправиться от одного неприятного вышибающего дух удара — как тут же получил второй. Лука встал молча, лишь меча молнии потемневшими от гнева глазами. — Нет, Нуар, — ответил он, всё ещё не в силах изгнать из голоса воинственный рокот, — фонари разбил не я. — Да неужели? — сдавленно засмеялся Феликс, обнимая себя рукой за рёбра. — Ой, как удобно. — Да, удобно, — агрессивно настаивал Лука, отряхивая боковину джинсов от впившихся в ткань мелких камешков. — Я не дурак, чтобы разбивать фонари ради простой показухи. Ты же знаешь меня, Кот. Нуар призадумался, возведя глаза к перекрытому ветками деревьев небу. — Что-то припоминаю, — перенёс он шест на землю, наполовину складывая его и опираясь обоими запястьями. Его хвост-ремень сам собой перекинулся на другую сторону, как если бы был настоящим. — Мы встречались, когда ты акуматизировался в Сайленсера, защищая Маринетт. — Видишь? — выплюнул Лука, снова повернувшись к Феликсу. — Я готов продать душу ради неё. — И устроить массовые беспорядки, мы поняли, — язвительно дополнил тот, невзначай скользнув взглядом по повреждённым источникам света. — Вас обоих следовало бы сдать полиции вне зависимости от того, кто здесь набедокурил, но я не такой большой поклонник закона, как моя Леди. И делать этого я не стану, если вы не расскажете ей, — подмигнул Кот. — Разве она не узнает, ну, непосредственно увидев тебя прямо сейчас? — поднял бровь Феликс и откашлялся. Нуар скривил рот, глазами делая круг: — М-м, скажем так, сегодня я играю в соло. Глаза Феликса блеснули неоформившимся подозрением, но тут Кот приблизился к нему — неуловимо, будто телепортировался. — Выглядишь неважно. Проводить тебя до дома? Или гарантируешь, что не умрёшь по дороге? — Ничего не могу обещать. — Я ударил тебя всего два раза, не прикидывайся, будто у тебя сломано по меньшей мере несколько костей! — прикрикнул Лука, невольно клацнув зубами. — Да, согласен, шест Кота Нуара нанёс мне больше ущерба, чем твои тычки со сбитым прицелом. — Если вы оба не прекратите, — тяжело вздохнул Нуар, снова раздвигая шест пошире в красноречивом намёке, — мы проведём следственный экспемурмент. Ты… — Феликс Агрест, — представился тот, постаравшись выпрямиться. — Феликс, — кивнул Кот, — идём со мной. Лука, отправляйся домой. Решите все свои разногласия завтра. — Очень вряд ли это случится, — рыкнул Лука, тем не менее, поворачиваясь к супер-герою и врагу спиной и широкими шагами покидая парк. Кончики окрашенных в бирюзовый прядей сердито вздрагивали и подлетали с каждым его движением. Несколько секунд Феликс и Кот Нуар провожали его взглядом, словно зачарованные. Наконец последний посмотрел на пострадавшего и, получив возможность говорить серьёзно и откровенно, требовательно спросил: — Итак, как ты? Рёбра не сломаны? Судя по виду, тебе очень больно. — Нет, ничего подобного, — осторожно усмехнулся Феликс, чтобы, тем не менее, не тревожить их лишний раз. — Этот мальчишка-недоумок не смог бы значительно мне навредить. А вот твой жест, — как бы извиняясь, протянул он, — оказался немного жестковат. «Вряд ли в темноте и суматохе ты разглядел, куда точно попал», — холодно проползла расчётливая мысль. К счастью, Феликс оказался прав. — Извини, — с нарочитой небрежностью пожал плечами Нуар, — мне нужно было не дать вам переубивать друг друга, а как именно — думать было некогда. Хватайся за меня, я помогу тебе добраться домой. Ты — тот Агрест, о котором я думаю? Кот протянул руку, приглашая прижаться к его боку и схватиться за него. Взгляд Феликса на миг впился в обсидиановое кольцо, в темноте горящее зелёной кошачьей лапкой, но через мгновение он справился с собой и принял полу-объятие. Кожаные доспехи оказались в меру прохладными, приятными на ощупь, но ничем не пахнущие, словно ткавшая их магия скрадывала любые опознавательные признаки как владельца, так и материала. — А о каком Агресте ты думаешь? — Сразу о двух, если честно: о Габриэле и об Адриане. Оба — слишком известные люди, чтобы не быть на слуху. Ты их родственник или однофамилец? — Родственник, — глухо ответил Феликс. — Племянник и двоюродный брат. — В такотом случае, — весело подмигнул Нуар, — держись крепче, новый Агрест. Чересчур резкий выдох Феликса, спровоцированный энергичным кошачьим рывком высоко в ночь, оказался похож на усмешку. — Ты же понимаешь, что я существовал всё это время, и всё это время был Агрестом? — отрывисто поинтересовался он, наблюдая за тем, как согласно пружинистым прыжкам Нуара пролетали внизу деревья, клумбы и площади. Кот мастерски управлялся с шестом даже одной рукой, даже с совсем не лёгким парнем сбоку от себя. Он уму непостижимым образом отталкивался от земли, переносил шест в полёте и отскакивал на нём уже от здания или памятника, поддерживая ровный, быстрый ход, сохраняя равновесие и первоклассно ориентируясь в темноте. «Вот уж действительно, Кот Нуар», — подумал Феликс. Прыжки над спящим городом не пугали его, и его хватка на плечах и поперёк закованной в прочную непроницаемую кожу груди оставалась спокойно-крепкой, не сжимаясь ни в какие опасные моменты. — Так-то, котнечно, да, но для меня ты — новое лицо, которое я до этого не встречал. Так что будешь новым Агрестом, пока не появится ещё один. Боже, как двусмысленно прозвучало. — Да уж. В последнем прыжке на крышу особняка Кот сложил свой шест, ловко заправил его за пояс и приземлился на кровлю безо всякого шума, несмотря на большую скорость полёта и удвоенный вес. Феликс ошеломлённо моргнул и посмотрел вниз, ожидая найти матрас или батут; Нуар же просто аккуратно спустил его с себя. — Ты же не планируешь оставить меня тут, верно? — поёжился на ощутимом высотном ветру Феликс. — Нет, размурмеется, я спущу тебя на какой-нибудь балкон, — развёл руками Кот. — Просто, наверное, у твоих домашних возникнут вопросы, если они увидят, что ты приехал верхом на мне. — Верно, об этом я не подумал, — безразлично протянул Феликс, глядя в сторону, на перебираемые ветром верхушки деревьев. — Надеюсь, тебе лучше. — Разумеется. Если бы я растряс себя в пешем пути, мне было бы не так хорошо. Спасибо. — И всё-таки, — проникновенно заглянул ему в глаза зрачками-щёлочками Кот, — из-за чего вы решили подраться? Очень не похоже ни на одного из вас… учитывая, что ты Агрест. — Подробности скучны и бессмысленны, а причина стара, как мир. — Девушка? — Да. — Понимаю, — усмехнулся Нуар. Феликс обратил внимание на прозвучавшую в звуке его голоса горечь, но ничего не сказал. — Постарайтесь в следующий раз договариваться, как нормальные люди. Ну, или устраивать дуэли в менее подозрительных местах. На вас ведь действительно можно было повесить вандализм при желании… или если бы вас нашла полиция, а не я. — Ты, значит, противопоставляешь себя закону? — С чего ты взял? — поморщился Кот. — Моё дело — акумы. Подворачивающиеся под лапу гражданские преступления — по желанию, время от времени, если я нахожусь в трансформации, когда застаю людей за ними. Я могу отреагировать на них, а могу пройти мимо. Кто меня осудит? — Никто, абсолютно, — холодно улыбнулся Феликс. — Итак, как насчёт того, чтобы спустить меня вон на тот балкон? Нуар, к его удовольствию, заметно напрягся, но нашёл в себе силы легко уточнить без затягивания пауз: — Прямо туда? — Да. — Конечно, — он пожал плечами, сбрасывая оцепенение, и подхватил Феликса знакомым образом. Один прыжок — и балюстрада слегка хрустнула под его приземлившимся весом, будто трескаясь, но Нуар слишком уверенно не обратил на звук внимания. — Пожалуйста. Феликс перелез на пол и инстинктивно отряхнул одежду тыльной стороной ладони. — Как я выгляжу? — поинтересовался он. Нуар присмотрелся. Скула, на которую пришёлся удар Луки, уродливо наливалась вытянутым лиловым синяком, час от часу становившимся ярче. — Не очень, — одно из накладных ушей Кота опустилось, передавая сочувствие. — А перед кем ты собрался красоваться? — Это комната моего братишки, — коротко засмеялся Феликс. — Хочу удивить его внезапным возвращением со свидания и неожиданной концовкой. Бедняга засел в четырёх стенах и совсем не видит жизни. — Раз так, то передавай ему привет от меня, — Кот Нуар заставил себя улыбнуться, помахал рукой и вскочил на крышу. Феликс прислушался к звуку удаляющихся шагов, дождался финального толчка далеко на другом краю и последовавшей за ним тишины и вошёл. Незаправленная постель, бугрящаяся отброшенным одеялом, зияла белой пустотой. В темноте Феликс, задумавшись, скользил по всей площади нижнего яруса комнаты. Когда раздался щелчок двери, он просто замер на месте, бесстрастно глядя на входящего Адриана в пижаме. Случайно посмотрев в сторону Феликса, брат испуганно вскрикнул и отскочил, но через секунду облегчённо выдохнул и босую вторую ногу обратно на пол: — Ох, это ты. Ты меня напугал, как привидение. Что ты тут делаешь? В смысле… как всё прошло? — Ты ни за что мне не поверишь, — промурлыкал с оскалом Феликс, выходя на полосу лунного сияния, высветившего синяк по всей его скуле, — но вне зависимости от этого мне нужна твоя помощь. Адриан выслушал приукрашенный рассказ брата с хмурым лицом. Обеспокоенность то и дело трогала его черты, но сдерживаемое неверие и, более того, знание истинного положения дел, которое он не мог выказать открыто, удерживала любую реакцию в узде осторожности и необходимости хранить тайну. Он знал, в каких местах Феликс привирает, выгораживает себя и всячески перетягивает одеяло, но опровергнуть преподносимые ему факты и обнаружить ложь логически не мог. — Лука обвинял меня в том, чего я не совершал и совершать не собираюсь, угрожал и в конце концов набросился с кулаками, — приложив ладонь к груди в знак чистосердечности своих наблюдений, завершил рассказ Феликс. — Может быть, с Маринетт он и бывает милым, но его абьюзивная натура рано или поздно всплывёт. Я хотел бы защитить её раньше, чем он начнёт мстить ей. — Это всё… ужасно не похоже на Луку, — покачал головой Адриан. — Он — славный и спокойный парень, которого я могу назвать своим другом, он нравится мне, и я рад, что у Маринетт есть такой надёжный и верный приятель. Я просто не могу расстраивать их отношения, Феликс. — Отношений там толком и нет, — поднял бровь Феликс. — Но они могут появиться у меня и Маринетт. Разве я хуже Луки? Адриан закусил губу, борясь с собой. Он уже начинал сомневаться в том, хорошая ли это идея, но он очень любил своего брата. Разве нельзя простить ему небольшую ложь, вдохновлённую влюблённостью? Да ещё и в такую девушку, как Маринетт? — Так я могу рассчитывать на тебя? — подгонял он. — Я могу разве что дать тебе консилер, — выдохнул Адриан, вскидывая руки в жесте поражения. — Но никаких козней я строить не буду. — Однако ты не солжёшь, если скажешь, что Кот Нуар доставил меня домой, изрядно потрёпанного. — Да, — через силу согласился он, чувствуя себя обманутым, но толком не понимая, где именно. — Не солгу.

***

На следующий день Маринетт беспрестанно бросала на лицо Феликса странные взгляды, пытаясь понять, что изменилось, но не решалась спросить напрямую. Они с друзьями устроили небольшой пикник на Марсовом поле, и обстановка располагала к дружескому общению и веселью, а не к тревожной наблюдательности её намётанного на коррекцию внешности глаза. — Вчера было нечто странное, — с хитринкой сказала Алья, вслепую тыкая в экран смартфона пальцем. — Впервые Кот Нуар был заметен в темноте, а Ледибаг — нет. Маринетт поперхнулась, но спешно достала смартфон, чтобы залезть в Ледиблог: — Правда? Действительно, необычно. Красный, как правило, заметен почти в любом освещении… Она осеклась, случайно зайдя в Инстаграм. Соцсеть оповестила её о ещё одной подписке, причём одной из самых неожиданных среди всех вариантов. — Нет-нет, Маринетт, я не выкладывала снимок в Ледиблог, слишком нечётким он вышел. Нуар был вчера, как молния, я еле успела… Феликс, вежливо слушающий щебетание Альи, отвлёкся на пристальный взгляд Маринетт и вопросительно кивнул. Не вставая, она переползла к нему по краю покрывала, показала экран и неуверенно начала: — Ты ведь ни на кого не подписываешься? — Есть такое мнение, — сдержал улыбку Феликс. — И… почему? — она, не подобрав слов, просто ткнула ещё раз на свой профиль с одной прибавившейся подпиской. Его подпиской. — Потому что я хочу быть в курсе твоей жизни, — просто ответил он и добавил: — И обновлений в пекарне, да. — Они там появляются чаще, чем мои фотографии, — нервно забормотала Маринетт, зардевшись и принявшись судорожно заправлять короткие прядки иссиня-чёрных волос за уши. — Ты же порадуешь меня, начав фотографироваться немного чаще? — попросил Феликс, мягко поглаживая тыльные стороны ладоней Маринетт большими пальцами. Он кратко осмотрелся по сторонам. Нино и Адриан вплотную прильнули к Алье, продолжавшей что-то эмоционально вещать, но даже её мощный голос не долетал до сознания двух отвлекшихся друг на друга молодых людей. Убедившись, что друзьям не до них, Феликс наклонился к Маринетт, соприкасаясь с ней лбами, и тихо произнёс, любуясь разливающейся по сахарным щекам акварелью румянца: — Ещё ни один человек не волновал меня так, как ты. Даже если ты стесняешься выкладывать эти фотографии в общий доступ или не хочешь это делать… я буду счастлив видеть их один. Более того… я точно буду счастлив, если только я буду их видеть. И никто больше. — К-какие именно? — запнулась Маринетт, выдавая то, как сильно забилось её сердце. — Любые, — легко пожал плечами Феликс. Его пальцы продолжали выписывать узоры на руках Маринетт, перейдя с тыльных сторон ладоней на уязвимые запястья, туда, где под кожей нитевидно скакал пульс. — Твоей повседневной жизни, селфи, одежда, которую ты шьёшь… что угодно, что позволит мне узнать тебя лучше и видеть тебя чаще. — Но, пока ты живёшь в Париже, мы можем гулять столько, сколько захотим. Феликс чуть не улыбнулся. Эмоция, звучащая в девичьем голосе, была близка к отчаянному предложению, к неудержимой сердечной просьбе. Его неторопливые, обходительные пальцы замерли на её тонкой бледной коже, и, ощутив это, она лишь качнулась к нему ближе. — Я рад это слышать, — всё-таки дал волю улыбке Феликс, чудом её смягчив, — и обязательно воспользуюсь предложением. Маринетт улыбнулась в ответ. Её дыхание стало глубже, губы приоткрылись, гормоны фонтанами били в голову, и Феликс ощущал это так ярко, что вопрос: — Мне кажется, или что-то не так с твоим лицом? — прозвучал, как удар обухом топора по голове. И, несмотря на то, что это было частью плана, он растерялся в первые несколько секунд и глупо переспросил: — Что? В ответ Маринетт обеспокоенно коснулась своей щеки в том месте, где на его собственной лежал слой консилера. — А, это, — Феликс быстро взял под контроль голос, сглатывая и заставляя кадык перестать ходить челноком. — Ничего серьёзного. — Это… косметика, — вкрадчиво заметила Маринетт, и в озёра её глаз осадком ложилось беспокойство. — Я не помню, чтобы ты пользовался ей. Что-то случилось? — Ничего особенного, — повторил он, увеличив нажим. — Я не хочу нагружать тебя своими проблемами. — Хотя бы Адриан знает? — прошептала она умоляюще. Феликс помедлил. — Да. Адриан знает. Но я уже взял с него обещание ничего никому не рассказывать… — Ах, да что же это может быть?! — схватилась она пальцами за его плечи, роняя телефон из рук, но не обращая на него никакого внимания. — Ты в Париже всего ничего, как ты умудрился нарваться на неприятности?! Это было по дороге от меня?! — Неприятности? У кого? — насторожился Нино, и Феликсу на миг захотелось исполнить победный танец. Но только на миг. — Маринетт, пожалуйста, — якобы в качестве жеста мольбы, но он коснулся её щеки ладонью у всех на глазах. — Ого, — энтузиазменно отреагировала Алья, с журналистским пылом придвигаясь ближе к парочке. — У нас тут стремительное развитие отношений? — К-каких отношений? — вспыхнула Маринетт, бросив истеричный взгляд на Адриана. Её сердце упало, когда она увидела, каким мрачным её возлюбленный сделался при этих словах, и она откатилась от Феликса, как ошпаренная, истолковав вид его младшего брата по-своему. — Не-нет! Нет-нет! Никаких отношений! Просто у него тональник на лице! — и захлопнула рот ладонями, панически посмотрев на Феликса. В его широко распахнутых на неё глазах отразилось нечто сродни предательству. Маринетт едва ли не всхлипнула. — Я же просил, — низко и разочарованно пророкотал Феликс. Температура вокруг компании словно понизилась на пару десятков градусов, а воздух сгустился до состояния желе. Алья, беспокойно переглядываясь с ничего не понимающим Нино и хмурым Адрианом, нарушила практически осязаемую тишину: — Что плохого в косметике, Маринетт? Феликс может пользоваться чем угодно, если ему… это… нравится? — присматриваясь к его острому лицу внимательнее, она всё явственнее понимала, что именно не так. — Или… если он хочет что-то скрыть. Феликс, что случилось? — Ничего, — по слогам процедил Феликс. — Я же сказал. Ничего, о чём стоило бы беспокоиться. — Ещё вчера на тебе не было тональника! — торжествующе ткнула пальцем в его щеку Алья; он отдёрнулся, чуть не зашипев. — Адриан, почему твой брат вдруг заинтересовался макияжем? — Да потому что Лука вчера напал на него, — не выдержав резкого перехода атмосферы от тёплой и дружественной к практически враждебной, вспылил Адриан и тут же отвернулся. Тугая тишина повисла над лужайкой. — Феликс, — пролепетала Маринетт; её глаза рвано поблескивали, готовясь налиться слезами, — это правда? — Я не хотел говорить, чтобы не расстраивать тебя, — отвёл взгляд Феликс. — Ты вряд ли поймёшь это, как девушка, а если поймёшь… тебе это вряд ли понравится. — Как уж тут не понять простую ревность, — нахмурился Нино. — Но лезть в драку? Не круто. — Совсем не похоже на Луку, — взволнованно прижала замок рук к груди Маринетт. — Ладно, — отринула их сомнения Алья, — а что сделал ты? — Я попытался образумить его, но у меня не вышло, — горько и слегка виновато ответил Феликс. — Если бы не появился Кот Нуар, мне пришлось бы действительно драться с ним. — Кот Нуар? — внезапно вскинулась Маринетт, неосторожно взмахнув рукой. Она случайно задела стаканчик Нино и разлила его колу по покрывалу, но не заметила этого, пока шипучий напиток не подобрался к её ноге. — Ой, извини… — Не страшно, — усмехнулся привыкший к всплескам неуклюжести подруги Нино и отработанным движением извлёк стопку салфеток из пачки. — Да, Кот Нуар, — забирая половину бумажных платочков и принимаясь помогать промокать лужу, подтвердил Феликс. — А что такое? — Ничего, — выдохнула Маринетт, беря себя в руки. — Просто рада, что вы не переубивали друг друга, — она нахмурилась. — Я поговорю с Лукой, как бы я ни была в нём разочарована. — Это лишнее, — слабо схватил её запястье Феликс, привлекая внимание. — Не хочу, чтобы вы ссорились, его можно понять… Маринетт лишь решительно тряхнула головой: — Я всё-таки поговорю с ним. — И я, — внезапно, но внятно обронил тихо кипящий от негодования Адриан, заслужив благодарный взгляд — Маринетт и раздражённый — брата. «Мы же всё обсудили», — безмолвно говорил он. И задерживался на его зелёных глазах дольше и значительнее положенного.