Цена за спасение

Война же, в свою очередь, действительно началась с пятого курса. Практически с самого начала пятого года обучения пожиратели смерти начали устраивать беспорядки и беспричинно нападали на магглов и их семьи. Многих магглов, которые отказывались переходить на сторону темного Лорда, подчиняли империо или же вновь убивали. Гермиона Грейнджер праздновала последнее рождество в кругу семьи именно на пятом курсе. Вернее сказать, даже не праздновала. Волшебница решила, что так ей будет еще больнее. Для того чтобы защитить родителей, Грейнджер подвергла их заклятию обливиэйт и отправила в безопасное место — Австралию. Собственноручно юная девушка лишила себя своих родителей без возможности когда-либо вновь связаться. Однако так было лучше. Так было безопаснее. Если на Гермиону нападут, главное, что ее семью не тронут. Не менее печальным стало то, что более менее возобновившиеся отношения с Беллой вновь сошли на нет. Де Феррар выбрала сторону пожирателей. Ее никто не заставлял, не смотря на то, что Северус являлся одним из самых, казалось бы, преданных последователей. Он мог бы насильно заставить дочку служить Лорду. Однако девушка сама сделала этот выбор. Ее увлеченность темными искусствами никуда не делась. Как и предупреждал Снейп, разум и душа Де Феррар превратились в уродливую смесь из ненависти и не понятно откуда взявшейся жажды мести, расправы. Она хотела лишь выпустить рвущийся наружу гнев, терзающий ее душу, и выбрала не самый этичный способ. Она предала свою подругу, отца, предала всех. Загадочным фактором являлось то, что Блейз Забини все время шел рука об руку с этой безумной девчонкой, но никогда, по крайней мере, открыто, не поддерживал то, что она делала. Нельзя сказать, что он не пытался отговорить Беллу. Нельзя сказать, что он не взывал ее к совести, ведь за время обучения мулат даже привык к Грейнджер. Такое предательство казалось непростительным. Теперь уже, в отличие от первого курса, Забини готов был определиться с ответом. Да, он все еще не стал бы поддерживать издевки над Гермионой, как тогда. Однако в отношении сочувствия к этой девчонке он изменился. Он просил Драко поумерить пыл, просил в принципе перестать издеваться над несчастной волшебницей, особенно, после такого горя. Но Малфой был непреклонен, а заставлять человека делать что-либо лишь потому, что Блейз считал, что так будет лучше — опять же, не его стиль. Именно поэтому он проглотил обиду, злость и ненависть на несправедливость этого мира и принял то, что его, без стеснения сказать, возлюбленная — пожирательница смерти. Так же, как и его лучший друг. И с этим нужно было как-то жить и даже пытаться двигаться дальше. Блейз всегда был мудрым парнем и надежным человеком, на которого можно положиться. Но придерживался такого мнения, что он, все же, живет свою жизнь, а люди, окружающие его — свою. Совет, поддержка, он всегда был рад оказаться рядом, но никогда не стремился промывать мозги, зная, что это ничем хорошим не закончится. Быть может потому Белла и не отказывалась от его компании. Блейз действительно был хорошим человеком. Именно рядом с ним её уродливая душа становилась чуточку чище, и без стеснения сказать, красивее. Как будто наружу пробивались светлые краски, а не черные, словно ее угольные волосы. Однако, вполне возможно, молитвы мулата были услышаны. В силу обстоятельств Белла, так же как и Драко, приняла светлую сторону. Она стала сражаться за орден. Она захотела вновь стать той, кем была раньше. В чувства девушку привела ситуация на середине шестого курса, когда темный Лорд приказал убить Грейнджер. Безусловно, странно, что это произошло спустя год после начала нападений, ведь Грейнджер была выдающейся ученицей, которая все время находилась рядом с Золотым мальчиком. Ну, по совместительству еще и грязнокровкой. Однако один лишь Салазар поймет, что в голове у темного Лорда. Именно тогда к Белле пришло осмысление. Именно в тот момент, как она услышала истошный крик своей некогда подруги. «Грейнджер находилась в Малфой Мэноре. Неудивительно, ведь она старалась помочь всем и вся сразу, с этой ужасно раздражающей самоотверженностью и гребанной храбростью, присущей гриффиндорцам. Орден просил ее оставаться в безопасном месте и помогать Джинни с ранеными, но ведь нет. Грейнджер рвалась в бой, она стремилась помочь всем на поле битвы. И вот куда привели ее стремления. Грейнджер, будучи в каких-то лохмотьях, которые пропитались кровью, своей и чужой, лежала на холодном полу в подземельях, когда к ней заявился очередной мучитель. Именно этим мучителем и была она — Де Феррар. Черноволосая бестия даже не взглянула на заключенную, а Гермиона даже не пыталась кричать или просить бывшую подругу о помощи. Зачем? Может быть, в глубине души еще тлел маленький огонек надежды, но сил уже не было. Возможно, даже и желания. Гермиона лишь морально готовила себя к очередной порции боли, ставшей такой привычной. Белла, вероятнее всего, даже и не заметила, кем являлась заключенная. Де Феррар сходила с ума, и ладно бы, постепенно. Нет, все происходило слишком стремительно, а Блейза, способного хоть немного вразумить глупую девчонку, рядом быть не могло. — Круцио! — Красная вспышка мгновенно отразилась от палочки и достигла цели. Истошный крик раздался по всему подземелью и Белла начала истерически смеяться, упиваясь и наслаждаясь болью своей жертвы. Но постепенно крик стал превращаться во что-то членораздельное, будто бы заключенная что-то пыталась донести до своей мучительницы. — Белль.. — и это милое прозвище, всего лишь 5 букв, но с каким же трудом Грейнджер прохрипела его. Боль понемногу начала угасать и Де Феррар, видимо, наконец разглядела в худом, осунувшемся и изуродованном гримасой боли лице, черты Гермионы. Этот момент осознания превратился в такую же красную вспышку. Словно бы круциатус рикошетом отразился от Гермионы и попал точно в цель. Точно в сердце черноволосой бестии».

***

К тому моменту, как война, наконец, закончилась, Люциус Малфой отбывал свой срок в Азкабане. После всех произошедших событий, Люциус многое понял для себя и переосмыслил. Вряд ли у него получилось бы стать хорошим отцом для Драко спустя столько лет, но хотя бы побыть мужчиной на суде он смог. Малфой старший полностью взял всю вину на себя, убедив суд в том, что Драко был под заклятием Империо, а Нарцисса Малфой практически не принимала никакого участия в том, что происходило в поместье. Она наоборот пыталась отговорить Люциуса, но тот был непреклонен. Люциус отбывал свой срок в Азкабане в одиночестве. Дементоры с каждым днем продолжали все больше и больше истязать его, но Люциус знал, что это, должно быть, то, чего он заслуживал. Для Драко же все казалось чем-то нереальным, в особенности после того, как все закончилось. Он не жалел о том, что предал темного Лорда, выбрав светлую сторону. Не жалел о том, что в какой-то степени предал и отца, в очередной раз разочаровав его. Практически единственное задание, но даже его Драко провалил. Нет, он не мог. Он был не в силах убить величайшего волшебника. Волан-де-Морт никогда бы не сравнился с Дамболдором. И пусть Малфой младший не воспылал такой уж огромной любовью к этому старикашке, как он сам же иногда и изрекался, но он не мог. Помимо всего прочего, волей-неволей, Драко все же принимал участие в событиях, которые творились в поместье. Малфой слышал все те истошные крики, Малфой видел, как пожиратели пытали заключенных. Малфой слышал, Малфой слушал. Слушал, и каждый раз боялся. Его безумная тетка Беллатриса возложила на плечи Драко непосильную задачу — пытку заключенных. Однако быстро оставила это занятие, поняв, что ничего дельного из Малфоя младшего, как и из старшего, не выйдет. Круциатус Драко был слишком слаб, ведь для того, чтобы заклятие причинило истинную боль человеку, которого ты пытаешь, нужно вложить в него всю свою ненависть. Нужно упиваться страданиями жертвы, желать этого. Возможно, Драко был просто слаб. Но он никогда не желал смерти никому, даже грязнокровкам. Да и Грейнджер он поддевал этим надоедливым словом лишь потому, что так было нужно. Единственный, кому он желал смерти — темный Лорд. И даже не стыдился этого, в особенности после победы над ним.

***

— Этот несносный, гадкий, противный мальчишка! — Гермиона на всей скорости неслась к слизеринскому столу, опоздав на завтрак. Девчонка выглядела совсем несобранной, с растрепанными волосами и совсем не вписывающимися в сочетание черных и зеленых цветов, желтыми колготками. Две пары глаз, обладателями которых была сладкая парочка Забини и Де Феррар, одновременно взглянули на сокурсницу, переглянувшись и прервав былой разговор. — Что? Вы выглядите так, будто съели на завтрак лягушку! — Гермиона с грохотом уселась на свое место за столом, раскладывая книги и пыхтя, как паровоз. Одним лишь, практически незаметным движением, Белла поменяла цвет колгот на приемлемый. Изобразив свою фирменную улыбку, она принялась узнавать, в чем же, все-таки дело. — Ты спрашиваешь, в чем дело? Этот противный, заносчивый блондинистый балбес врезался в меня с утра пораньше! Вот в чем дело! Слизняк, невоспитанный хорек! Гермиона не скупалась на выражения, говоря на повышенных тонах, заставляя нескольких других сокурсников обратить на нее внимание. Та лишь отмахнулась и мазнула злобным взглядом по Малфою, который тактично пожал Блейзу руку в знак приветствия. — Сочту за комплимент, Грейнджер. Белла и Блейз, в головах которых уже давно зрел план по примирению этих двоих лишь переглянулись между собой и звонко захохотали, не в силах больше сдерживаться. Гермиону Грейнджер назначили главной старостой, из-за чего совмещать обязанности старосты факультета и школы стало довольно таки трудно. Тем более, учитывая то, что в конце седьмого курса предстояло сдавать экзамен ЖАБА, к которому волшебница усердно готовилась. Старостой факультета, на удивление многих, был выбран Малфой. Профессор Снейп решил, что данная должность поможет Драко справиться с потоком мыслей и негативных эмоций, путем перенаправления их в дело. От гриффиндора же выступил Рональд Уизли, потому как Поттер был слишком занят командой, помогая своей возлюбленной Джинни с организацией. Пусть с начала учебного года и прошло всего несколько недель, вопрос о том, как парочка двух засранцев еще не убили друг друга, оставался открытым. И кое-кто знал, как сохранить, а может даже и спасти, сложившуюся ситуацию.