И после смерти...

      Глубокая ночь. Тихая ночь. Неслышными шагами тёмная фигура приближалась к храму Анубиса.       — Стоять! — крикнул один из стражей, приготовив оружие. — Кто идет? Назовитесь!       Пришелец не ответил. Его губы шевельнулись и воздух вокруг наполнился шёпотом. Пара мгновений, и в стражей направились своры песка. Существо продолжило свой путь, ступая мимо лежащих воинов.       Босые ноги оставляли песчаные следы. В руке под светом луны блестело что-то металлическое каждый раз, как фигура проходила мимо оконных проёмов. Встречные слуги и воины падали наземь под песчаной волной. Пришелец замер перед дверьми в детскую. Песок по немому приказу отворил преграду.       В колыбели безмятежно спало дитя, прекрасное в своей беззащитности. Рука поднялась над головой, и в лунном свете заблестел волнистый кинжал. Глаза горели алым, но оставались безжизненно пустыми. Приказ хозяина был чётким и ясным.       «Убей это дитя, — эхом повторялось в голове. — Убей. Используй кинжал. Принеси мне её душу».       Рука дёрнулась в замахе и молнией неумолимо ринулась на беззащитное создание. Но жизнь бывает непредсказуемой. Кинжал замер в нескольких сантиметрах над грудью ребёнка. Янтарные сонные глазки словно заворожили. Рука дрогнула, стоило девочке радостно улыбнуться и рассмеяться едва слышно. Всё тело задрожало, словно тонкий стебелёк на ветру. В одном глазу помутнело. В груди всё сжималось, становилось невыносимо больно. Кожей ощущалось тепло, движущееся по щеке. Это была слеза. Кровавые слёзы дорожками спускались по щеке из ока, что вернуло свой светлый лазурный цвет. Второй же пока оставался подвластен тьме.       Осознав, зачем оказался в детской, зачем склонялся над колыбелью, Нилей отскочил назад. Буря эмоций перемешала все мысли. И среди воцарившегося хаоса промелькнул приказ Сета.       — П… П-прости, — собственный голос дрожал от чувства вины. — П-прости… меня… Прости! — полубог задохнулся в слезах и бросился прочь по коридорам.       Покинув храм, он бежал далеко вперёд. Без цели, лишь бы как можно дальше. Ноги устали, и в какой-то момент юноша споткнулся и упал наземь лицом. Силясь, он сел на колени и обнаружил себя перед водоёмом в злосчастном оазисе.       — П-почему?.. — слёзы вновь оросили бледное лицо. — Что это за про́клятое место?! — в гневе Нилей изо всех сил ударил кулаками о землю, и вода взмыла вверх, расплёскиваясь в разные стороны. — Почему я снова оказался здесь?..       Сжимая рукоять в ладони, полубог ощутил, как влияние тёмной магии Сета начинает возрастать. Не зная, как долго сможет контролировать свои тело и разум, юноша нашёл в памяти способ отсрочить месть повелителя пустыни. Будучи сыном своей матери и братом своей сестры, Нилей так же был сведущ в магии. Годами он изучал древние тексты, ритуалы и заклинания. Один ритуал показался ему наиболее подходящим в данной ситуации. Для его проведения нужны были лишь песок, вода, любой режущий предмет и, конечно, заклинание. У Нилея было всё, что нужно. И, противясь тёмной магии, юноша был готов использовать силы более тёмные и могущественные. Ему предстояло проклясть собственную душу на вечные терзания в обмен на защиту дорогих сердцу людей.       Слова сплетались воедино, как сегменты цепочки. Заклинание звучало, подобно песне. Отвечая на зов, ветер начал менять своё направление, водоём — разрастаться, затапливая основания даже самых дальних деревьев. Тучи сгустились на небе, скрывая от светил непроницаемой пеленой. Ладонь вновь сжимала рукоять кинжала. Сомнения таились в душе, но иного решения полубог не видел. Едва дрожащими пальцами юноша пытался наметить место предстоящего укола, но, коснувшись рубцов, оставленных Сетом на груди, остановился. Ворох нахлынувших мыслей не давал сосредоточиться. Поступающие ментально слова повелителя пустыни приказывали остановиться, словно тот видит всё, что делает Нилей в данный момент.       Сопротивление было необходимым. Разум медленно, но начинал терять контроль над телом. Обстоятельства требовали быстрого решения.       — Ты никогда не сможешь им навредить, — Нилей желал, чтобы Сет услышал его, — ни своими силами, ни моими руками, — рукоять крепко сжалась в ладонях.       — Ты можешь завладеть моим телом, — тонкие обветренные губы исказились в слабой ухмылке, — но дух и сердце мои будут свободны от твоего гнёта, — руки направили острие кинжала к груди слева. Алые капли с золотыми проблесками дорожками опускались по коже. Капли, что с лезвия падали в воду, обращались в черноту, разрастающуюся с невероятной скоростью. Руки дрожали не в силах вонзить кинжал глубже. Пореза на коже недостаточно для того, чтобы проклятие вступило в силу. Юноша всё это понимал. Ритуал должен завершиться.       — Когда-нибудь я верну тебе долг, — прошептал полубог, улыбнувшись шире. Он подался вперёд, не расцепляя ладони, и упал грудью на дно.       В пару мгновений вода забурлила и окрасилась чёрным. Всё живое в оазисе начало умирать, растворяясь, словно от кислоты. Всплыв на поверхность, взор полубога устремился куда-то вдаль, сквозь непроглядные тучи. Юноша ощущал, как стремительно жизнь покидает его тело, но с каждым болезненным вздохом приближался и покой. Буря в голове сменилась вечной тишиной. Сейчас он мог вспомнить все те наполненные радостью и счастьем дни, что проводил в кругу семьи или когда играл с Анубисом в храме его матери, богини Нефтиды. Нилей не жалел о том, что влюбился и не открыл своих чувств. Он сожалел лишь о том, что своим поступком заставит дорогих ему людей страдать, оплакивая его.       С последним вздохом стихла и тьма. Чёрные воды впитывались в песок, оскверняя его. Совсем скоро на тёмном участке пустыни осталось лишь неподвижное тело, освещаемое серебряным светом луны.       Настоящее время.       — Когда тело мальчишки нашли на чёрных песках с кинжалом в сердце, все, как один, обвинили в его смерти меня. Однако священное перо богини истины Маат признало, что я не причастен к этому.       — Это же ложь! — возразил Нил. — Именно ты был причиной!..       — Но убил его не я, — ухмылялся Сет. — Он сам вонзил себе нож в сердце. Я и пальцем его не коснулся, — разведя руки в стороны. — Однако я проявил снисхождение к его измене. Его родные горевали совсем недолго. Мне удалось стереть любые напоминания о мальчишке со всех уголков земли. Его будто никогда не существовало. Только эти стены хранят его историю. Твою историю.       — Н-не приближайся! — Нил отступал назад, по мере приближения бога.       — В каждом своём перерождении после смерти ты приходил, чтобы убить меня. И потерпев неудачу, отдавался мне без остатка.       — Нет… Замолчи, — голова гудела от боли.       — Честно сказать, я получал невероятное удовольствие, снова и снова истязая это хрупкое тело, — Сет наслаждался болезненным видом юноши. — Должен признаться, я благодарен, что ты оставил для меня своё тело, когда умер впервые.       — Чт!.. — Нила охватил сильный страх, когда он упёрся спиной в холодную стену. Бог довольно оскалился.       — Ты сам сказал, что я могу завладеть твоим телом. Так я и сделал. Чтобы подчинить себе Чёрные пески, пришлось обратить в песок твои кости и уцелевшие органы. К сожалению, сердце развеялось пылью, стоило к нему прикоснуться.       — Да ты сумасшедший, — слетело с бледных губ.       — Должен не согласиться, — Сет схватил юношу за футболку и поднял над землёй. — Я лишь беру то, что принадлежит мне, — оскалив белые зубы, бог приготовился вонзить их в светлую шею.       Стены сотряслись дрожью. Раз, второй.       — А веселье только начиналось, — разочарованно выдохнул Сет, появившись в главной зале и удерживая руки Нила за его спиной.       — СЕТ! — громом отразилось от стен.       — А… Анубис! — юноша узнал голос, хоть нарушитель и скрывался в клубе пыли, поднявшейся от выбитой двери.       — Ну, здравствуй… сын, — надменно ухмылялся повелитель пустыни, когда облако осело и Анубис явил свой переполненный ярости лик.