I Choose You

Чонгук сидит, зарывшись одной рукой в свои волосы, с ручкой и рабочим блокнотом. В его голову лезут мысли, но он с трудом разбирает этот рой, потому что он бесконечен. Никакой конкретики, всё очень поверхностно и неразборчиво. Понятно только одно – все мысли о Тэхёне. У него начинает болеть голова и нервы на пределе. Чонгук совершенно не понимает, что он должен делать. Его бесит то, что не может сосредоточиться на одной мысли, как будто в голове установили крутящийся барабан и крутанули со скоростью света. Именно это ощущает сейчас Чонгук. Он раздражается ещё больше и с негромким рыком сминает листок под рукой, кидая его в мусорное ведро под столом, пряча лицо в обеих ладонях. Юнги и Джун, сидящие на своих рабочих местах, обращают на младшего внимание. — Всё в порядке? — спрашивает Намджун, взволнованно смотря на тонсена. — Нет, не в порядке. Ничего, блять, не в порядке, — нервно отвечает Чонгук, протирая усталые глаза и зачёсывая волосы назад. Намджун и Юнги переглядываются. — Тебе чем-то помочь? — обращается Юнги. — Ты выглядишь уставшим. Что случилось? Не выспался? — Если бы, — усмехается Чонгук. — Я внезапно забыл все песни и не знаю что делать с последним дуэтом, — злится, смотря на имя одного из участников. Намджун встаёт со своего места, а Юнги подъезжает к Чонгуку с другой стороны стола на своём кресле. Оба всматриваются в имена на листке. — Это очень сильные участники, Чонгук. Они вместе исполнят идеально любую песню. Почему у тебя возникли трудности именно с ними? — хмурится Джун, а потом внимательнее смотрит на Чонгука. — Не знаю, — сухо прилетает в ответ. — Это не ответ профессионала, — замечает рэпер. Юнги, крутя в руках лист, закусывает губу. — Это всё из-за него, да? — смотрит в глаза Чонгуку. Тот хмуро смотрит в ответ, не отвечая. Юнги выдыхает, переводя взгляд на нависшего над Чонгуком Намджуна, который тоже понимал в чём дело, а потом снова смотрит на младшего и продолжает: — Послушай, Гук. Если ты хочешь сделать Тэхёна победителем, то всё в твоих руках. Выбери песню, которая, по твоему мнению, будет наиболее близка ему, — Чонгук поднимает взгляд на Юнги с недоверчивым выражением лица. — Думаешь, я знаю, что ему близко? Мы совсем чужие люди, Юнги, — отмахивается Чонгук. Хорошо, допустим. Пусть будет так. Но ведь пять лет не пятнадцать. — Выбери что-то похожее на ту, что он пел на слепых прослушиваниях. Что насчёт Пак Вона? — Намджун ведёт бровью, обращая внимание на младшего. — All of my life? Ты о ней? — удивляется Чонгук. — Именно. — Я... Не знаю, — отворачивается. — И снова ответ не профессионала, — усмехается Намджун. — Если я буду выбирать песни, подходящие только ему, это будет нечестно по отношению к другим участникам моей команды, — с грустью отвечает Чонгук. — К тому же, он дал мне понять, что не хочет этой победы и этого конкурса. — Но ведь что-то его сюда привело? Значит, он не так сильно этого «не» хочет. — Когда он шёл сюда, то не знал, что одним из наставников буду я. Сейчас всё иначе, — закрывает глаза, откидываясь на спинку своего кресла. — Насчёт других участников... — игнорирует Юнги слова Чонгука. — Они замечательные певцы, у всех них огромный потенциал, но Тэхён – профессионал. Это его место, Чонгук. Ты это как никто из нас знаешь. А остальные не пропадут, придут на следующий год, или, может быть, им будет достаточно этого выхода на сцену. Их заметят, не волнуйся. Никто не останется в проигрыше. Они здесь, в следующем этапе, а значит уже победители. Юнги прав, Юнги чертовски сильно прав. Да, Чонгука будет мучить то, что он специально будет делать всё для того, чтобы победил Тэхён. Но ведь голос же он за него не сделает, верно? Значит, в этом будет заслуга Тэхёна? Определённо. Без сомнений. Тэхён великолепно поёт даже после тех потерянных пяти лет. Он почти победил тогда, а значит, сейчас ему ничего не помешает победить ещё раз. В любом случае, в конце, в самом последнем этапе всё будут решать зрители. Всё будет зависеть от их голосов. Значит, всё будет честно? Конечно. Тэхён достоин быть лучшим. Всегда был. Это определённо должно быть его место. Только вот... Хочет ли этого сам Тэхён?

/flashback/

В гримёрке мало места и душно, а ещё этот дурацкий пиджак в плечах давит. Но это совсем не важно, когда рядом лучший друг, который всегда крутится где-то поблизости. Например сейчас он стоит готовый, такой весь невероятно красивый, и смотрит в зеркало на Чонгука, которому делают укладку, и который, бедный, задыхается от вони не менее дурацкого лака для волос. Тэхён смеётся от того, как сморщился в очередной раз его друг. — Ты такой смешной, — заливается Ким, получая небольшой нагоняй от визажиста, потому что от смеха проступают слёзы, не хватало ещё, чтобы грим потёк. До сцены остаётся не так много времени. Тэхён корчит рожицу и показывает в спину девушке язык, а то видите ли раскомандовалась! А вот теперь смешно Чонгуку. Вообще их часто ругают за то, что после таких «мучительных» процедур подготовки к сцене, они носятся друг за другом как ненормальные и ставят на уши всю гримёрку. А ещё укладки портят, ну. Это же ни в какие ворота! Бесспорно, их любит весь персонал и другие участники, но эти двое бывают слишком несносные. Хотя обоим уже семнадцать, голова-то на плечах должна быть. Уже не дети. Наконец, с чонгуковой укладкой покончено и он срывается с места под возмущённые возгласы стилиста и бежит в коридор к окну, чтобы наконец вдохнуть свежий воздух. Тэхён, конечно же, выходит за ним следом. — Ты такой красивый, — говорит Тэхён, немного сбавляя интонацию. В коридоре тихо, поэтому нет смысла говорить громче. Чонгук, всё ещё кашляя, потому что бежал сюда с задержанным дыханием, улыбается, вызывая у Тэхёна очередной смешок. — Дыши, дыши, — усмехается. Чонгук почти уравнивает дыхание и перестаёт кашлять. — Ты себя-то видел? — теперь всё его внимание обращено на Тэхёна. — А вот сейчас не понял, — хмурится Ким. — Я имею ввиду, что ты тоже очень красивый. Себя в зеркало видел? — улыбается Чонгук, смотря на то, как на лице Тэхёна меняются эмоции. — А, ой... — смущается и отводит взгляд в пол. В коридоре темно, поэтому Чонгук не может разглядеть лёгкий румянец Тэхёна. Киму всегда было проще делать комплименты Чонгуку, нежели получать их от него. Это... Смущает. Очень сильно смущает. — До выхода на сцену еще двадцать минут. Волнуешься? — вдруг спрашивает Гук. Это их обычный вопрос. Взаимоподдержка и всё такое. Неотъемлемая часть их. — Не сказал бы. Я же с тобой, — и яркая улыбка. Ох, как же Чонгук её любит. — Чего волноваться? Нам всего-то нужно сделать то, что мы любим. Мы вместе, поэтому всё сможем. Вот если бы я был один, тогда было бы страшно. Что может пойти не так? — Ну, сегодня решающий момент. Кто-то один из нас... — Чонгуку не даёт договорить тэхёнов палец, приложенный к губам. — Никаких кто-то один из нас, Гук. Ты и я были, когда мы только пришли на этот конкурс, не зная друг друга. Дальше всегда были только мы. Вместе, вдвоём. Я не хочу это место без тебя, хорошо? Ты вообще слышал, как идеально звучат наши голоса вместе? Уж извини, я не готов терять такого компаньона, — смеётся. — Ты прав, я сам не рад делить это место с тобой, но правила конкурса рассчитаны на одного победителя. Что мы можем сделать с этим? — Нарушить их, — радостно заявляет Тэхён. — Смотри, нас любят все из персонала, жюри, публика нас тоже любит. Кто-то будет против, если мы скажем о том, что не готовы бороться друг с другом за место победителя? Станем дуэтом. Думаю, все только поддержат это. — А если нет, тогда не нужно нам это первое место, — смеётся. — Да! Именно так. По рукам? — показывает Чонгуку ладонь. — Ещё как, — счастливо улыбается, даёт ответную пятюню и переплетает их пальцы. — Партнёры? — С таким рукопожатием мы больше похожи на парочку, нежели деловых партнёров, — и оба смеются, смотря на их ладони. Да, их рукопожатие всегда отличалось от обычного. Но кого это смущало? Прохожих? Пф, вообще параллельно. Этих придурков вообще не волнует окружающий мир, пока они вместе. — Тэхён, Чонгук, вы где? — из гримёрки выходит их стилист. — До выхода на сцену пять минут, бегом сюда. — Пятюня кулончиками, — говорит Тэхён, подцепляя пальцами свой кулон. Чонгук смеётся и берёт свой, сталкивая с тэхёновым. — Вот теперь точно всё не может пойти не так, — Чонгук на это только улыбается, заходя за Тэхёном обратно в гримёрку.

/end flashback/

Точно! — Кулон! — внезапно вспоминает Чонгук. — Я отдал ему свой кулон. Тот самый, помните? Я говорил вам. — Прямо в руки отдал? — хмурится Намджун. — Нет, через его друга. — Тогда не факт, что он дойдёт до Тэхёна, — пожимает плечами. — Он пообещал отдать. — Тогда не факт, что Тэхён его откроет. — Он должен, эти кулоны были очень значимы для нас. Особенно для него, — говорит Чонгук, в надежде на то, что его мысли сейчас верны. — Ключевое слово «были». Но я ничего не думаю, я не знаю, как он себя поведёт, — говорит Юнги, вставая со своего кресла, подходя к куллеру с водой. — В любом случае есть настоящее, здесь и сейчас. И ты либо действуешь, либо сидишь на жопе ровно. — Давай, заканчивай со своими дуэтами, у тебя есть ещё время подумать. Всё равно завтра будет выступать команда Юнги. У тебя, кстати, все готовы? — обращается к Мину. — Да, мои ребята завтра взорвут нашу сцену, я обещаю, — подмигивает. Чонгук впервые за этот день улыбается.

***

На кухне повисла тишина, которая слишком давит на нервы Чимина. Он не решается ничего спросить у друга, потому что тот сидит со стеклянными и красными глазами, вновь и вновь перечитывает небольшой текст на бумажке и держится изо всех сил. Тэхёну больно, чёрт, так больно. Ножом по сердцу и воспоминаниям. Он не хочет чувствовать всё это сейчас. Не хочет, но чувствует. Почему? Зачем? Столько времени прошло. Ему должно быть всё равно. Он смотрит на Чимина, молча просит помощи и поддержки. Сегодня ужасный день, ужасный. Тэхён вздыхает полной грудью, не плачет больше. Хватит. Что было – то прошло. Ничего из этого не имеет значения. Тогда бы это имело, но не сейчас. Слишком много времени прошло. — Тэхён? Скажи что-нибудь. Мне страшно, — просит Чимин. Тэхён натянуто улыбается, берёт в руки чашку с шоколадом, делает глоток и протягивает бумажку Чимину, в очередной раз глубоко вздыхая. — Ты уверен? — спрашивает Чимин, не смотря на то, что написано там. Тэхён кивает. — Читай. И Чимин читает, всматриваясь в аккуратный и мелкий почерк. «Для Тэхёна. Тэ, я не знаю, как бы ты отреагировал на это, если бы я сказал тебе вживую, поэтому, раз ты придумал всю эту штуку с кулонами, я напишу это здесь и буду носить у сердца, как ты и сказал. Ты мне очень сильно нравишься, Тэхён. Не как друг, это совсем другие чувства... Я всего лишь хочу, чтобы это когда-нибудь стало взаимным, но это вряд ли. Поэтому, ты откроешь этот кулон, возможно, только после моей смерти, ахаха. А так же, мне действительно теперь интересно, как ты будешь выглядеть с зелёными волосами :) Твой Гуки.» Боже, как всё запутано. Это что же значит? Они просто два идиота, которые не смогли вовремя признаться друг другу? Чимин смотрит на Тэхёна. Тот совсем без эмоций. Не удивительно. Пак тоже не знает, как ему на это реагировать и как Тэхёну. В любом случае, сейчас это уже не имеет значения. Оба понимают, что неизвестно что было бы тогда. Отцу Чонгука явно бы это не понравилось. Возможно, было бы всё ещё хуже и больнее. Поэтому, пусть всё останется там, пять лет назад. Если у них будет новая история, то она не должна строиться на старых воспоминаниях, потому что это всегда будет тяготить и оставлять неприятный осадок. Тэхён не должен был увидеть эту записку сейчас. Это всё неправильно. Чимин корит себя за то, что сначала сам не открыл этот кулон и не прочитал то, что там находится. Да, это было не для него, но он бы не сделал сейчас больнее Тэхёну. Нужно было вернуть кулон Чонгуку. Сам бы разобрался с ним. Но откуда же ему было знать, что кулон с подвохом, что там еще бумажка с такой запиской, будь она неладна. Он сворачивает бумажку и кладёт её обратно в кулон, закрывая его снова, крепко сжимая пальцами. Будто это поможет чем-то и захлопнет «шкатулку воспоминаний». Что сделано, то сделано. Нужно с этим жить дальше. Чимин видит, как Тэхён теперь сжимает кулаки, сверлит взглядом этот кулон в его руках. И в его голове внезапно щёлкает «замечательная» идея. У Тэхёна сжимаются челюсти, а у Чимина сердце. Ким выхватывает кулон из рук друга и встаёт из-за стола, направляясь в комнату. Чимин пугается и срывается за ним. Что он мог надумать там за несколько секунд? Становится страшно. — Тэхён... — Я должен вернуть, — отвечает Тэхён, роясь в шкафу с вещами. — Что? — Чимин на грани истерики. Ким явно не в себе, он слишком эмоционален сейчас. В его голову не могла прийти здоровая мысль после всего этого. — Я должен вернуть его, — говорит Тэхён, натягивая на себя джинсы и первый попавшийся свитер. — Кого? — боже мой, скажите Чимину, что это сон, и Тэхён никуда не собирается, пожалуйста. — Ты себя видел? Ты никуда не пойдёшь в таком состоянии, — говорит Пак, загораживая проход. — Кулон. Я должен вернуть его ему, Чимин, пожалуйста! Отойди, — Тэхён смотрит ему в глаза. — Да просто вышвырни его в окно! Я не пущу тебя. Ты. Никуда. Не. Пойдёшь, — строго и чётко. Тэхён щурится. — Да, ты прав, — направляется к окну, открывает его и вздыхает полной грудью воздух. Чимин выдыхает, двигаясь к Тэхёну. — Давай, выкинь и выдохни, — смотрит внимательно на руку, в которой зажат кулон. У Тэхёна закрыты глаза. — Чимин... — тихо произносит Тэхён. Друг поднимает на него взгляд. — Прости. — Чт... — не успевает договорить, как Ким вылетает из комнаты, закрывая дверь с другой стороны. — Тэхён! Открой! Ты сумасшедший! Не уходи! Слышишь меня? — стучит в дверь, в надежде, что друг его послушает. — Ничего хорошего не выйдет, Тэхён! — Чимин слышит хлопок входной двери. — Сука! — нет, не Тэхён. Это нервы Чимина сдали. — Сокджин... — вспоминает Пак. Он трясущимися руками набирает контакт Сокджина. — Алло? — слышится по ту сторону телефона. — Сокджин, Тэхён сбежал...