Жизнь после смерти

      Бывают дни, когда всё идёт наперекосяк с самого утра. Только открыл глаза, ещё проснуться до конца не успел, а уже понимаешь — этот день будет отвратительным.       Питер всегда был человеком оптимистичным и, по словам Тони, чуточку наивным, поэтому до последнего думал, что обойдётся. Судьба же была жестока и неотвратима. К моменту, как Питер со своей подругой Гвен гулял по пражским мостам, даже он уже перестал мечтать о светлом будущем.       После смерти Тони всё встало с ног на голову, и даже на другом континенте покоя не было. Все эти элементали, Фьюри со своими злобными речами, сорвавшийся отдых и преследовавшие тяжёлые воспоминания.       Гвен рассказывала про старую Прагу, и это было интересно. Питер не очень хорошо знал историю, его больше интересовала другая сфера. Тони вот, напротив, разбирался и в истории, и в политике, и это всегда восхищало его молодого любовника. Тони, опять Тони.       Почти не слушая подругу, Питер углубился в свои мысли. Сможет ли он когда-нибудь забыть о своей потере? Отпустить любимого человека и думать о нём лишь с тёплой грустью? Продолжить жить дальше, как советовал Тони в своём прощальном видеопослании? Сейчас Питер этого не представлял. Ему казалось, что он и в тридцать, и в сорок лет будет одиноким супергероем, ввязывающимся в неприятности.       Невероятным усилием воли он заставил себя отвлечься от этих гнетущих рассуждений. Всё же он позвал подругу прогуляться не чтобы её игнорировать.       — Ты знаешь, — неуверенно проговорил Питер, когда повисла пауза, — всё собираюсь с тобой поговорить… Давно уже.       В голосе так и сквозила нерешительность, и правильные слова так и не приходили на ум. Нужно было рубить с плеча, сказать и дальше будь, что будет. Питер это понимал, но смотрел в глаза обеспокоившейся Гвен и никак не мог решиться.       Он знал, что негативной реакции не последует. Не разозлится же на него Гвен за то, что он скрывал то, что должен был скрывать. Может быть только чуточку расстроится, что не заслуживала такого доверия друга, но поймёт. Мучало другое. Питер понимал, что, проговаривая это, ему придётся заново пережить в мыслях то, что причиняло немыслимую боль. Счастливые моменты с Тони, его потерю. Снова и снова, раз за разом.       Гвен терпеливо ждала, и Питер выдохнул, чуть зажмурившись:       — Давай, я просто скажу. Гвен, я… я…       Питер ожидал многого. От событий, которые разовьются, если он не сможет признаться в своих неугасающих чувствах к Железному человеку и соврёт прямо в глаза Гвен, и заканчивая тем, что на них рухнет подбитый космолёт. Но то, что произнесла подруга, не дожидаясь возвращения его присутствия духа, заставило проглотить все слова.       — Человек-паук, — спокойно проговорила блондинка и понимающе улыбнулась.       — Что? — только и сорвалось с губ Питера.       Он смотрел на подругу, как истукан, не в силах даже моргнуть. Вот уж точно, если день не задался, он и не станет лучше.       — Ты хотел признаться, что ты — это он? — улыбнулась шире Гвен.       — Нет, — проговорил Питер, но и сам слышал, как его голос предаёт хозяина. — С чего ты это взяла?       — Питер, я давно с тобой знакома, и это… очевидно.       Гвен словно обезоруживала Питера своими словами. Тот скрестил руки на груди, принимая закрытую позу. Подсознательно он понимал, что оправдания ничего не дадут. Гвен была далеко не глупой девушкой, да и Питер врать почти не умел. Тем не менее, отступать со своей позиции так быстро он был не намерен.       — Нет, конечно, — как можно увереннее сказал Питер. — С чего бы мне быть Человеком-пауком?       — Питер, ты вечно исчезаешь ни с того ни с сего без повода, — Гвен чуть нахмурила тонкие брови. — Раньше постоянно пропадал, потом внезапно появлялся в компании самого Тони Старка. Откуда у простого школьника такие знакомства? Ты, конечно, очень умный…       — Гвен, я… — предпринял ещё одну попытку Питер, стараясь свернуть с опасной темы на менее опасную, но более травмирующую.       — А сегодня? — перебила его Гвен, отстаивая свою точку зрения. — По новостям, конечно, сказали про Ночную мартышку, но…       Девушка сняла с плеча небольшой рюкзак, открывая его и запуская внутрь руку. Питер уже не знал, чего ожидать. Остановить этот поток сознания он мог, кажется, только одним способом. Вот если Питер крикнет на весь мост, что спал с Тони Старком, тогда Гвен в шоке, возможно, и остановится. Питер промолчал.       — Получается, у Ночной мартышки и Человека-паука одинаковая паутина? — поинтересовалась Гвен, извлекая искомый предмет из рюкзака и подставляя его мягкому свету ночных фонарей.       Вещица, заляпанная паутиной, всё ещё не растворившейся со временем, была незнакома Питеру, так что удостоилась незначительного внимания. И пока продолжался спор, она спокойно лежала в изящной руке девушки, словно ждала своего часа. Пока Гвен не взмахнула кистью особенно эмоционально.       Синий луч вырвался из металлического предмета, отчего Гвен вскрикнула и бросила тот на землю. Прокатившись по каменной кладке, он остановился, и синий луч распался, образуя в воздухе перевёрнутый конус.       Ну, конечно, записывающая и воспроизводящая голографические объёмные видео техника. Как Питер сразу не узнал это устройство!       Тем не менее, на записи не появилось изображение внука, поздравлявшего бабушку с днём рождения. Это было не любовное послание и даже не секретная военная информация. Над мостом раскинулось изображение элементаля, которого Питер лично не встречал. Целиком состоящий из грозовых облаков, подсвечиваемый сверкающими молниями, но с почти человеческим лицом, монстр выглядел действительно устрашающим.       — Что это? — испуганно воскликнула Гвен, пятясь от грозного изображения. — Это что… проектор?       Питер подбежал к источнику голограммы и поднял его, отчего трансляция прервалась, и устройство издало какой-то предсмертный, шипящий звук. Отлепляя с трудом кусочки налипшей паутины, Питер рассматривал его, когда Гвен опасливо подошла ближе.       — Это проектор, — подтвердил Паркер, кидая быстрый взгляд на подругу. — Только он… навороченный. Очень реалистичное изображение.       — Погоди, так значит… — неуверенно начала Гвен и вновь нахмурилась.       Эта мысль ещё не укладывалась в голове. Она не была продумана до конца, но Питер уже знал, что происходит, как и его подруга.       — Элементали — фейк, — закончил за блондинку Питер. — Но как же тогда всё остальное? Разрушения, пожары? Ничего не понимаю.       — Кому это могло понадобиться? — дополнила список вопросов Гвен, задумчиво глядя на друга.       На это у Питера уже был ответ. Детали загадочного паззла уже сложились в голове в единую картину. Питер не хотел этого признавать. Он вспоминал, как прошёл его день, вспоминал решение, которое он принял, и… Не хотелось убеждаться в том, что он всё ещё такое же наивное ничтожество, которое не достойно звания супергероя.       Тем не менее, это пришлось сделать. Питеру казалось, что этот день никогда не кончится, а неудачи и отвратительные новости будут продолжать засыпать его, пока он окончательно не сломается и не сдастся. Что же, такой финал уже был близок.       — Мистерио, — кратко проговорил Питер, признавая своё поражение. Он был обманут этим человеком. Доверился ему и получил по заслугам.       Чёрт, он так облажался… У Питера не было слов, чтобы описать это и те чувства, которые он испытывал в момент осознания. Злость — как на Бека, так и на самого себя, отчаяние, страх, желание опустить руки, а затем вспышку ответственности. Человек-паук не мог всё бросить так и улететь домой, в Америку. Он не мог оставить мощное оружие, разработанное Тони, в руках злодея и закрыть на это глаза.       Как же Фьюри пропустил такого человека на свою базу? Этот Бек был очень и очень хитрым человеком.       — Гвен, — резко проговорил Питер, — я Человек-паук, а ещё я встречался с Тони Старком. И пока ты это перевариваешь, нам надо бежать. Я крупно облажался, поэтому надо скорее это исправить. Бежим!       Лицо Гвен выражало такой шок, словно друг ей сказал, что бог на самом деле существует, не больше, не меньше. Слова, видимо, вылетели из её головы, и остались лишь рефлексы. Поэтому, когда Питер дёрнул её за руку, призывая бежать следом за ним, она покорно последовала за ним, ускоряясь.       По дороге оба не произнесли ни слова, но Питер видел, как губы подруги шевельнулись, изумлённо прошептав под нос: «С Тони Старком?». Как будто только это её волновало и только эта новость была важной. С другой стороны Гвен имела полное право пребывать в шоке. Ладно, хоть вопросов не задавала.       Уже в номере отеля Питер закрыл окна и двери, задвинул шторы и кратко, запинаясь от волнения и торопливости, рассказал подруге обо всём, что происходит. К чести, Гвен не перебивала, пока рассказ не подошёл к концу, но глаза её стали почти карикатурно круглыми и в них плескалось удивление вкупе с лёгким недоверием. Ещё бы, сразу поверить во всю эту злую сказку было бы безумием.       — Что ты будешь делать? — по окончании монолога деловито спросила Гвен, словно каждый день решала вопросы вселенской важности.       — Я должен позвонить Фьюри и рассказать про Бека, — уверенно произнёс Питер, несмотря на то что ходил туда-сюда по номеру без остановки.       — Думаю, твой телефон на прослушке, — пожала плечами блондинка, продолжая сидеть неподвижно на кровати. — Ты сказал, что он в Берлине сейчас? Здесь не так далеко, может… ты наденешь костюм и примагнитишься к поезду?       Питер замер по центру комнаты, лихорадочно обдумывая предложение подруги. Оно казалось разумным настолько, что Паучок даже не стал исправлять Гвен в предположении о магнитах и его костюме.       — Ты права, как всегда, — торопливо кивнул он и бросился в угол, где сиротливо лежал его рюкзак.       Не стесняясь подруги, он скинул одежду, натягивая непривычно тёмный костюм, который сейчас казался особенно мрачным.       — Питер, — позвала Гвен, когда лицо друга скрыла маска. — Обещай мне, что вернёшься, и мы сможем поговорить обо всём. В спокойной обстановке.       Питер помедлил, но кивнул. Он невероятно гордился сейчас своей подругой, которая выключила в себе всё любопытство и недоумение и пользовалась лишь хладнокровным рассуждением, присущим хорошему учёному. Питер хотел бы рассказать ей обо всём. Эгоистично надеялся, что, может, от этого станет даже легче, ведь Гвен поймёт его лучше всех. Даже лучше тёти Мэй, потому что Гвен тоже потеряла любимого человека.       Оставив девушку в отеле, Питер, не колеблясь, выпрыгнул в окно. Сначала ему нужно было решить проблему с Квентином.       До Берлина он добрался без приключений, успев даже подремать под утро на крыше поезда. К счастью, никакие сны Питера не беспокоили.       Едва он вышел с вокзала, к своему стыду минуя охранные пункты, Питер чуть не врезался в чёрный тонированный автомобиль, резко остановившийся перед ним. Конечно, Фьюри уже знал о случившемся, никто и не сомневался.       Питер запрыгнул в дорогой салон и внезапно почувствовал страх. Адреналин, преследовавший от самой Праги, не давал ощутить его, но сейчас, глядя на непроницаемое лицо Ника, Питер заволновался. Сам не понимал почему — не убьёт же его глава S.H.I.E.L.D., в самом деле? Или...?       — У меня к тебе несколько вопросов, — голосом, полностью лишённым всяких эмоций, проговорил Фьюри, и Питер уже не был настолько уверен в своём последнем предположении.       Опасаясь непредсказуемого во всех смыслах человека, Питер повторил историю, связанную с Беком, умолчав лишь о причастности Гвен ко всему этому. К моменту, как подробный доклад взволнованного супергероя подошёл к концу, они уже поднимались по лестнице тайной базы правительственной организации.       Питер зашёл в белоснежный кабинет следом за Фьюри, чувствуя себя крайне неуютно среди такого болезненного минимализма. Рабочий кабинет больше напоминал хирургическую палату, разве что скальпелей не хватало.       — В общем, он не тот, за кого себя выдаёт, — торопливо закончил Питер, стараясь побыстрее избавиться от гнетущей его информации. — Бек — махинатор. Мистерио, элементали — всё ложь, высокотехнологичные иллюзии. Он вас обманул и обманом у меня отнял Эдит.       — Всё ложь? — подозрительно спросил Ник. — И пожары, и разрушения, и гибель людей? Всё вызвано иллюзиями?       — Нет, — быстро проговорил Питер. — Скорее всего, боевыми дронами.       — Если всё так, значит, Бек крайне опасен и надо его обыграть, — неторопливо проговорил Фьюри, уже не глядя на собеседника.       Впрочем, Питер тоже почти не слышал слов главы S.H.I.E.L.D. Паучье чутьё резко взвыло внутри, наваливаясь со всех сторон, словно опасность хранили в себе даже стены. Питер замер, оглушённый таким ярким предупреждением и страшными воспоминаниями. Подобное он чувствовал единожды — прямо перед щелчком Таноса, забравшим его жизнь и сломавшим миллионы других.       — Паркер? Паркер, что такое? — настойчиво повторил Ник, видимо, уже не в первый раз пытаясь добраться до сознания супергероя.       — Бек, — поджал губы Питер, и глаза его полыхнули решительностью. — Он здесь. Реакции Нику оказалось не занимать, в руке моментально появился пистолет. Питер обернулся. Белоснежные раздражающие его стены исчезали, обнажая простые бетонные блоки, словно здание было заброшенным. Чёрт, неужели Квентин знал всё заранее и спланировал это ещё до прибытия Питера в Берлин?       Конечно, ведь Ник сам его звал сюда. Осознание заставило Питера тихо выругаться, но вскоре стало и вовсе не до шуток.       Паучье чутьё дёрнуло хозяина в сторону, и Питер отпрыгнул от стены за секунду до того, как та разлетелась на части от плазменного снаряда. Увы, Нику повезло меньше. Питер с ужасом проследил взглядом за тем, как мужчина врезается в стену и падает на пол без сознания. Это зрелище отвлекло Паучка, и следующий снаряд отправил его прямиком через стекло, занимавшее добрую часть одной из стен.       Пребольно ударившись о лестницу, Питер рухнул на пол парой этажей ниже. Он медленно сжал пальцы в кулаки, пытаясь нормально вдохнуть и оправляясь от боли в снова сломанных рёбрах. Который раз уже?       — Эх, Питер, — внезапно раздался до боли знакомый голос, чуть искажённый динамиками. — Да уж, не по-дружески. Фьюри я пущу в расход, но тебя…       Питер кое-как поднялся на ноги, поморщившись от того, как ребро встаёт на место. Что же, с ним случались и худшие передряги, а кость заживёт уже завтра благодаря его способностям. Питер оглянулся, подмечая десяток белых дронов, зависших в воздухе и ожидающих команды. Тонкие зелёные лучи-прицелы были направлены на чёрный костюм.       — И чего ты прячешься, Бек? — зло выкрикнул Питер.       — Ведь я пытался вывести тебя из игры, — не слыша раздражения продолжал голос Квентина. — Но ты сам лезешь под руку.       Поморщившись снова, уже от раздирающих душу эмоций, Питер выбросил паутину в ближайшего дрона, но та прошла сквозь него. Ещё одна иллюзия.       Питер с удивлением посмотрел на собственную руку. Он чётко знал, что надевал костюм Ночной мартышки, но сейчас плотная и вместе с тем эластичная ткань поблёскивала привычным Человеку-пауку алым цветом.       Дроны исчезли, а Питер оказался в полной темноте. Грохот падающих камней заставил закрыть уши ладонями. Паучье чутьё ничуть не помогало, сигналя об опасности, но не толкая хозяина в определённую сторону.       Темнота превратилась в мрачный коридор, в конце которого стоял Мистерио, окутанный своим зелёным туманом.       — Ты сам сказал, ты просто мальчишка, — с презрением проговорил наступающий Бек. — Сам сказал…       Питер выпустил паутину, но та превратилась в тот же густой туман, что вился у ног Мистерио, и не причинила тому вреда. Секунда, другая, и голос Квентина раздался со спины. Питер развернулся, с силой ударяя кулаком в ненавистный сейчас шлем. Пальцы взвыли от боли, и Паучок увидел бетонный столб, раскрошившийся от столь мощного удара, вместо лица врага.       — Помогите! — раздался испуганный голос Гвен откуда-то сбоку, из-за появившейся из ниоткуда металлической двери.       Голова кружилась от всего происходящего. Питер никак не мог отличить реальность от иллюзии. Вдруг, он сейчас решит, что всё не по-настоящему, а Мистерио навредит его подруге? Он ведь мог узнать, что та причастна к его разоблачению.       Решительно сжав зубы, Питер выбил плечом дверь и оказался на краю обрыва. Белые волосы Гвен развивались на невидимом ветру, а в глазах её плескался неподдельный страх.       — Питер, что происходит? — почти вскрикнула она, отходя подальше от края обрыва и словно не понимая, как очутилась здесь.       — Послушай, это всё нереально, — попытался успокоить девушку Питер, хотя сам не особенно верил в это.       Зелёный туман издевательски заклубился прямо за спиной Гвен, и Паучок не успел отреагировать. Туман сжимал тонкую девичью шею, вырывая из горла неприятные захлёбывающиеся звуки удушения. Питер бросился вперёд, не думая о том, что и сам может погибнуть, как картинка снова сменилась.       Мистерио бросил девушку вниз с обрыва, и Питер моментально прыгнул следом. Правда, почти тут же ударился о блестящее покрытие пола, пока в ушах продолжали стоять надрывные крики ненастоящей Гвен.       — Ты не видишь реальности, Питер, — оглушил голос Квентина, пока Питер торопливо поднимался на ноги, как-то по-детски потирая ушибленные места.       Не успел он отдышаться, как перед глазами за какие-то доли секунд начали мелькать совершенно несвязанные друг с другом события. То Питер был в отеле, то в тоннеле, то среди роботов, то его швыряла невидимая сила так, что он пробивал спиной стекло мироздания в пугающую неизвестность.       — Очнись! — рявкнул приказ Бек.       В тот же миг Питер ощутил мягко гнущийся металл автомобиля под своими лопатками. Лобовое стекло захрустело и осыпалось с благозвучным звоном вниз, покрывая передние сиденья крупной блестящей крошкой.       Скатившись с машины, Питер обессиленно шлёпнулся на землю. Асфальт был покрыт пылью, а рядом стояло заброшенное здание, которое вполне могло побыть каркасом для иллюзий Квентина. Так значит, Питер был в реальности? Той самой настоящей реальности? Где был никчёмным супергероем, который знатно облажался?       Паучье чутьё устало взвыло, заставляя хозяина задрать голову. С крыши здания на Паучка неслись десятки белых дронов. Темнота опустилась на землю так резко, что хотя бы в этот момент Питер понял — он вновь попал в иллюзию. Только вот что делать, если падающие на него огромные осколки стекла выглядят так реально?       — Посмотри на себя, — продолжал издеваться голос Бека.       В зеркалах, действительно, отражался Питер. В своём известном многим американцам красно-синем костюме. Только отчего-то самому супергерою было не по себе. Он поймал себя на мысли, что ждёт подвоха даже от собственного отражения, и оказался прав. В какой-то миг эти изображения обрели плоть и кровь. Они повыскакивали из зеркал, нападая на Питера, дёргая его за костюм и толкая.       — Ты просто испуганный мальчишка, — осклабился Квентин.       — Если я так слаб, так покажись, Бек! — рявкнул в ответ Питер, поднимая голову и всматриваясь в высящиеся вокруг иллюзорные скалы.       Он действительно был напуган и растерян, но это не мешало ему злиться. Все эти игры с разумом и обманом зрения начали раздражать Питера. Краем сознания он понимал, что Бек не хотел убить его, иначе бы сделал это раньше. Он пытался сломать и, чёрт возьми, у него это начинало получаться.       Краткая схватка с двойником Квентина, и Питер оказался на кладбище. До боли знакомом кладбище, среди ровных рядов белоснежных надгробных плит. В голубом небе беззаботно щебетали птички, так что сознание снова пыталось тщетно понять — правда это или вымысел? Питер устало посмотрел на ближайшее надгробие и осознал, что Бек победил.       «Энтони Эдвард Старк». Сухие высеченные в камне слова с двумя датами под ними. Квентин нашёл слабое место Питера, и тот ничего не может поделать с этим.       Любая рана так или иначе затягивается, но стоит сорвать твёрдую корочку, как польётся свежая кровь. Так чувствовал себя Питер, опускаясь на колени перед могилой человека, которому отдал своё сердце.       — Будь ты настоящим героем, может, Тони остался бы жив, — произнёс голос Бека, и эти слова проникли под кожу, впиваясь иглами боли в душу.       Питер знал, что это неправда. За прошедшее время он заставил себя убедиться в том, что Человек-паук ничего не смог бы изменить в исходе битвы. Даже если бы схватил перчатку вместо Тони, даже если бы умер вместо него. Старк бы не вынес того, что второй раз потерял человека, которого не мог забыть все пять лет.       Тем не менее, эти знания не дали облегчения. Было невыносимо слышать такие слова, и больше всего на свете Питер сейчас хотел, чтобы Бек заткнулся.       Земля под ногами зашевелилась, заставляя Питера откинуться назад, и ледяной ужас прокатился по спине. Из могилы вырвалась рука в красно-золотой титановой перчатке, потерявшей свой блеск. Питер смотрел на восстающего Железного человека и не мог пошевелиться. Ему было страшно, но пуще всего — невероятно больно.       Прогнивший шлем распахнулся, обнажая полуразложившееся лицо, и Питер едва смог сдержать крик, рвущийся из самого сердца. Ему хотелось прекратить это всё, но сильнее того, чтобы Тони забрал его с собой.       Всё же Тони был не прав в своей последней записи. Питер слаб. Он не справился ни со своей задачей супергероя, ни со своим сердцем.       — В глубине души ты знаешь, что я прав, — жестоко продолжал голос Квентина, разрывая последние барьеры и ударяя в самое уязвимое место Паучка. — Ты сделал свой выбор. Нет бы отойти и не мешать, а теперь мне придётся…       Питер не слышал и половины слов, сказанных его противником. Он был сломлен. У него не было сил сражаться. Он смотрел на иллюзию похороненного когда-то Железного человека, зависшего в опасной близости, и едва мог сдержать слёзы. Зачем Квентин так поступал с ним? Почему так больно?       Голос Бека прервался, и темнота сменилась ярким солнечным светом. Питер нашёл себя сидевшим на асфальте в уже привычном чёрном костюме. Совсем неподалёку на земле валялся его мучитель — Квентин Бек, которого сейчас скручивали ребята Фьюри. Сам Ник возвышался рядом, с презрением глядя на злодея. Только вот Питеру было всё равно.       Он не чувствовал ни радости от того, что всё закончилось, ни счастья от того, что противник повержен. Это ничего не значило. Больше нет.       — Люди Бека ищут тех, кто мог бы его разоблачить, — раздался голос Фьюри рядом. — Кому ты сказал? Только не отпирайся, просто скажи, кто ещё в курсе.       Питер поднял взгляд на главу S.H.I.E.L.D., пытаясь понять, чего тот хочет, а затем — стоит ли ему доверять. Вроде бы всё гладко. Бек ругался лицом в пыль, и вряд ли выбрался бы из рук крепких парней.       — Моя подруга, Гвен, — проговорил Питер.       Бывают дни, когда всё идёт наперекосяк с самого утра. И что бы ты не делал, день всё равно останется отвратительным.       — Ох, святая наивность, — произнёс Ник голосом Квентина. — Ты умный малый, просто… дурак.       Очередная иллюзия спала, и Питер попятился от того, как близко к нему стоял злодей. Квентин, в свою очередь, сделал пару шагов вперёд, заставляя противника отступать всё дальше и дальше.       — Подписал подруге приговор, — хмыкнул, надвигаясь, Бек. — А вообще легко обманывать тех, чья жизнь сплошной самообман. Ты не поверишь, Питер, но мне искренне жаль.       Лицо Квентина оставалось непроницаемым. Конечно же, он врал. Нужно было собраться с силами и хотя бы попытаться атаковать его.       Паучье чутьё взвыло, но слишком поздно. Питер услышал громкий гул поезда прямо над ухом, а следом всё тело полыхнуло такой яростной болью, что темнота бессознательности моментально поглотила его.