Дорога домой

Небо было ярко голубым, а солнце сияло как новенький снитч, весело подмигивая троице друзей. У первого портала, который должен был переправить Гарри, Гермиону и Рона через залив, собралась небольшая толпа. Здесь было всё семейство Уизли, жёны Билла и Чарли, девушка Джорджа, Невилл с Луной, Дин Томас и Симус Финниган. Даже Кингсли, оторвавшись от своих дел в активно восстанавливающемся министерстве магии, наставлял друзей быть осмотрительными и осторожными. Мало ли кого они могут встретить по дороге? Потом к Поттеру подошёл Артур, который ко всеобщему удивлению получил в подарок дом на Гриммо. Сам Гарри всё равно не собирался там жить, а семейству Уизли уже давно пора было перебраться в более приличное жильё.       — Гермиона. Занятую разговором с Невиллом и Луной подругу подозвала Джинни. Гарри замер и насторожено прислушался, но собравшиеся вокруг люди слишком громко шумели, и он смог расслышать только лишь окончание их короткого диалога.       — Береги Рона, он давно тебя любит, — сказала Джинни, обняв Гермиону. Наверное, такое беспокойство за братьев было характерно для всех сестёр, но полный тоски и боли взгляд Джинни, брошенный на Поттера, подсказал ему, что этот разговор был неспроста. Попрощавшись с провожающими, друзья подошли к порт-ключу. Его охранял серьёзного вида тип в строгой чёрной мантии с белым воротничком и сияющим белизной надушенном парике, в каких щеголяла вся аристократия прошлых веков. Хранители международных порт-ключей всегда жили рядом с местом работы, но отправлять в неположенное время туристов отказывались напрочь, следуя согласованному с министерством расписанию, что заранее делало путешествие довольно долгим. Порт-ключом был обычный, ничем не примечательный топор. Гарри и Гермиона взялись за рукоятку, как и ещё несколько путешественников, которым они вежливо кивнули. Деньги были уплачены, и они ждали только Рона, который всё никак не мог отойти от внешнего вида хранителя портала и то и дело посмеивался в кулак. В последний момент Гарри дёрнул рыжего друга на себя, и их закрутил вихрь телепортации.       — Приятной посадки, — услышали они кряканье «аристократа» напоследок. По случайности или шутке хранителя порт-ключа их выкинуло где-то в подворотне. На крыше выли кошки, вдали лаяли бездомные собаки, а в ближайшем мусорном баке, кажется, кто-то громко храпел.       — Да уж, приятная посадка, — пробурчал Рон, потирая ушибленное место и осматривая стены исписанные уличными художниками. Вляпавшись ладонью во что-то склизкое на асфальте, он резко вскочил и очистил руку магией. На его лице была написана вся гамма тошнотворных чувств.       — Ты мог не ржать, как конь. Его это обидело, — сказала Гермиона, обращаясь к Гарри. Гарри помог подняться Гермионе, невольно прижав её к себе. Та удивлённо на него взглянула, но ничего не сказала. Рон, тем временем, громко шикнул на пробегающую мимо крысу — ещё с третьего курса его отношения к данным существам было крайне неоднозначным.       — Надо вести себя прилично, — заметила Гермиона, повернувшись к Рону. — И не забывай, что вокруг магглы. Не стоит доставать палочку по любому поводу.       — Куда нам, и когда у нас следующий портал? — поинтересовался Гарри, осматриваясь по сторонам. Слова Кингсли до сих пор сидели у него в мозгу, и он не очень хотел встретиться с кем-нибудь из беглых Пожирателей.       — Завтра, в шесть утра. Гермиона уже развернула карту и теперь внимательно её изучала. Покрутив её в руках, она взглянула в проход между домами. Там, в отличие от их мрачного закоулка, сияли краски и веял приятный цветочный аромат.       — Мы в районе Йордан, нам сейчас надо в центр, на площадь Дам. Там расположен королевский дворец, и я давно хотела на него посмотреть. Потом можем сходить в церковь Аудекерк, и там же, кстати, рядом, — добавила Гермиона, заметив осоловелые глаза парней, — улица красный фонарей.       — Так чего же мы ждём? — приободрился Рон и, закинув выданный подругой рюкзак на спину, поспешил на поиски городских приключений. Гарри с Гермионой ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним, короткими окриками указывая верное направление. Когда слышишь название города Амстердам, то сразу же представляются толпы сумасшедших, разгуливающих в самых причудливых нарядах, женщины, не смущающиеся своего неприличного вида, и грязные каналы, опоясывающие весь город. В общем, этакий эквивалент Лютного переулка на краю Европы. На самом же деле друзья с удивлением обнаружили практически картину кисти Ван Гога: поля тюльпанов, разноцветные домики, чистые каналы с неспешно двигающимися плавсредствами самой разной масти и, конечно же, бодрые старушки на велосипедах, резко подрезающие зазевавшихся туристов. Одной из таких Рон даже пригрозил кулаком, а Гарри, звонко рассмеявшись, помахал и принялся помогать Рону вылезти из лужи. Они долго бродили по узким улочкам, с удовольствием впитывая в себя незнакомую атмосферу этого города. Затем пообедали в уличном кафе, где встретили англичан, а потом долго пытались втолковать Рону, что же такое паста, которую тот увидел на столе у новых знакомых. Из Великобритании они переместились в обед, и к вечеру Рон заныл про боль в ногах и естественную нужду. Гермиона пыталась уговорить его дождаться того момента, как они попадут в гостиницу, но друг упёрся и отправился в ближайший переулок, пообещав всё за собой убрать. Гарри и Гермиона смиренно ожидали его на одной из улиц района Йордан.       — Раньше это был спальный квартал, в котором селился рабочий класс. Сейчас же — это самый развитый в плане инфраструктуры район города. Гарри с удовольствием наблюдал, как Гермиона рассматривает яркие наряды, демонстрируемые на витрине бутика женской одежды. Ему нравилось слушать её мелодичный голос и наблюдать за улыбкой, постоянно мелькавшей на её тонких губах.       — Жаль, что мы не попадём на бал по случаю победы, — вдруг подумал Гарри и понял, что сказал это вслух.       — Я была уверена, что тебе не очень хочется там появляться.       — Зато я увидел бы тебя в платье, в четвёртый раз. Гермиона порозовела и невольно выбрала платье, в котором она прекрасно бы смотрелась. Гарри проследил за её взглядом и подумал, что наверняка было бы очень приятно снимать его с неё, расстёгивая пуговичку за пуговичкой, которые стройными рядами сбегали от лопаток до талии. Вообще, подобные желания стали посещать его совсем недавно, а если точнее, после избавления от мерзкой душонки Тома Реддла в голове. Нет, он и раньше видел и свой член, и утреннюю эрекцию, но вот фантазий о том, за чем ещё, кроме справления естественной потребности, нужна эта большая штука, за ним до того не водилось. Гермиона хотела было что-то ответить, но внезапно осеклась.       — Гермиона? — тихо окликнул Гарри, увидев её обеспокоенный взгляд направленный на зеркальную витрину.       — Там человек в чёрном. Я уже третий раз его замечаю.       — Совпадение? — медленно спросил Гарри и сам себе покачал головой. Лучше не рисковать. Гермиона бросилась за Роном, но Гарри дёрнул её на себя и позвал его сам: — Рон, быстрее! Тот, чертыхаясь и ничего не понимая, присоединился к друзьям, которые двинулись вдоль кирпичных стен, украшенных картинами импрессионистов. Немного погодя они прибавили ходу, достав палочки.       — Гарри, — испуганно и вместе с тем твёрдо подала голос Гермиона, — он точно идёт за нами. Бежим. Они рванули вперёд, обходя лениво прогуливающихся туристов и перескакивая через товар уличных торговцев. Рон снёс какую-то лавку, но даже не сбавил ходу, через плечо выкрикнув ничего незначащее извинение. Гермиона чуть не врезалась в старушку на велосипеде, но Гарри вовремя подтянул её к себе, продолжая бежать. Пока дыхания хватало, они наращивали скорость. Аппарировать в незнакомом месте было нельзя, значит, им просто нужно найти укрытие, где они смогут спрятаться под мантией-невидимкой. Вступать в схватку на людной улице было бы верхом неблагоразумия, но их планам не суждено было сбыться. Почти оторвавшись от преследователя и свернув в безлюдный переулок, Гарри только было выдернул из рюкзака мантию-невидимку, как вдруг перед ними вырос человек. Он держал руки перед собой, показывая, что совершенно не опасен. Его длинное тело было одето в причудливый кожаный комбинезон синего цвета, с сияющими шипами. А на голове была смешная шапочка, почти не скрывавшая странных пател тёмных волос.       — Кто ты и что тебе нужно?! — воскликнул Рон и ткнул палочкой в грудь незнакомцу. Но на него это не произвело совершенно никакого впечатления. Он только лишь странно улыбнулся, будто бы находясь во сне, и заплетающимся языком промямлил:       — Во же чёрта лысого! Я всё думал: вы не вы? Так это вы? Парни переглянулись, а Гермиона сделала шаг назад, когда мужчина полез в карман, очень близко прилегающий к паху.       — Подпишете?! Он держал в руках газетную вырезку, с которой смотрели три уставших и грязных лица. Эту фотографию сделали буквально через несколько минут после финального сражения, и фотограф еле унёс тогда ноги от озверевшего от такой наглости Поттера.       — Я так много про вас слышал! Гермиона фыркнула в кулак, но полезла в бисерную сумочку, которая своей расцветкой прекрасно подходила тому легкому спортивному костюму, в который она была одета. Спустя несколько секунд Гермиона выудила шариковую ручку и протянула её Рону. Он сначала не понял что ему делать, и посмотрел на Гарри, на что тот поднял брови и пошевелил рукой, давая понять как пользоваться ручкой. Рон хлопнул себя по лбу.       — Во я дурак! С этим спорить никто не стал. Рон на удивление быстро нашёл общий язык с новым знакомым, яростно обсуждая сильные и слабые стороны различных команд по квиддичу. В то же время Гарри полностью наслаждался вниманием Гермионы, теплом её ладошки и рассказами о традициях Голландии. Новый приятель Маркус провёл друзей по городу и даже показал магическую улицу, но та почти ничем не отличалась от маггловской. Попрощавшись с Гарри и Гермионой, он что-то шепнул Рону, знатно его рассмешив, после чего скрылся в бесконечной массе туристов. Оплатив гостиницу на краю города, Гарри, Рон и Гермиона наконец-то попали в номер. Это была обычная комната с диваном и столиком в гостиной и двумя спальнями. Вид со второго этажа здания открывался на заплёванную подворотню, и Гермиона поскорее задвинула шторы, чтобы не смотреть на совокупление уличных котов на мусорном баке. Гарри направился в душ. Смывая с себя пыль улиц, он думал об этом немного странном, но удивительном городе. А ведь сколько ещё есть мест на планете, где они могли бы побывать без страха быть убитыми! Вытеревшись, он взглянул в запотевшее зеркало и провёл по нему рукой, открывая вид на своё мокрое лицо, иссиня-чёрные, вьющиеся волосы и повзрослевшее тело. Очков не стало, и это было на удивление удобно. Гарри потёр сонные глаза и переоделся в свежую футболку и пижамные штаны. Он вышел из ванны в свою комнату, а затем — в гостиную. Здесь никого не было, зато дверь в соседнюю комнату оказалась плотно закрыта. Гарри застыл на месте, представляя картины того, что там могло происходить. Образы Рона и Гермионы, сплетающихся в страстном объятии, вызвали спазмы в груди и рвотные позывы. Но это не мешало представлять, как друг жадно бросается на тело Гермионы, как сжимает её ладную попку. Гермиона, сказать по правде, после того, как они поселились под чутким приглядом Молли, приобрела очень приятные глазу округлости. Гарри сел на диван, слушая звенящую тишину комнаты, далёкие шумы улицы за окном, и размышлял, как ему поступить. И, наверное, Гарри должен был оставить пару в покое, наверное он должен понять, что им хочется побыть наедине. Но в сознании крутились решения, столь же эгоистичные, как и благородные. А острое желание оказаться на месте Рона, которое узлом скрутилось внизу живота, заставило его зарыть глубоко врожденную тактичность и прокричать:       — Гермиона, не подскажешь, где сэндвичи? За дверью что-то ударилось. Гарри даже улыбнулся, представив, как Рон бьётся головой об что-то твёрдое. Гермиона, конечно, могла бы просто проигнорировать его зов, но это была бы уже не его Гермиона. Дверь открылась, и раскрасневшаяся, скорее всего, от поцелуев, но полностью одетая подруга вышла из спальни. Гарри успел заметить Рона. Тот сидел на краю кровати в одних брюках с закрытым руками лицом и качал головой. Гарри видел, насколько Гермионе было неудобно, но она спокойно закрыла дверь и улыбнулась ему.       — Проголодался? Мысль о том, что его потребности для неё важнее поцелуев с парнем, заставила всё его тело трепетать, а руки — сжиматься в кулаки, от желания схватить девушку в охапку и утащить в своё логово. Где бы оно ни было.       — Да, немного, — ответил Гарри, вскакивая и наблюдая, как Гермиона достаёт из своей безразмерной сумочки корзинку с едой, которую приготовила для них миссис Уизли.       — Я, знаешь, тоже что-то проголодалась, — заметила она. Гермиона накрыла скатертью стеклянный столик у дивана и разложила приборы на троих, да расставила тарелки с пирогами и салатами. Для Гарри не было ничего прекраснее таких размеренных движений её рук и тела, но стоило и помочь. Он потянулся к корзинке за бутылками со сливочным пивом в тот же момент, что и девушка. Их руки столкнулись на горлышке бутылки и замерли. Гарри смотрел на такое естественное прикосновение их пальцев, а потом погладил её ладошку. Глаза в глаза. Запах распущенных волос стал ощущаться на языке, которым ему захотелось слизнуть капельку пота, что стекла по её подключичной ложбинке и скрылась внизу. Гарри шумно выдохнул, представив весь путь этой счастливицы. Гермиона моргнула, раз другой. Гарри взял её пальцы в руку и поднёс к губам. Поцеловал. Гермиона задышала чаще.       — Спасибо тебе, что заботишься о нас. Гермиона сглотнула и, тряхнув волосами, пришла в себя от звука его голоса.       — Разве может быть иначе? — улыбнулась она и сама достала три бутылки пива. — Рон! — крикнула она. — Ты идёшь ужинать? Нахмуренные брови и общий мрачный вид рыжего друга можно было сравнить разве что со Снейпом, когда Невилл что-то взрывал. Ничего не сказав, Рон сел на узкий диван между Гарри и Гермионой, почти вжимая их в подлокотники. Гермиона ела медленно, отламывая маленькие кусочки. Рон почти за минуту проглотил весь ужин и вытер рот рукавом светлой рубашки, пока его друг медленно прожёвывал чудесный картофельный пирог из слоёного теста. Гарри заметил неприязненный взгляд Гермионы на Рона за его манеры за столом. Она, что было удивительно, сдержала себя от выговора, очевидно, давно уже поняв, что крики и ругань на Рона совсем не действуют. Она молча протянула ему салфетку, и он, поняв свою оплошность, вытерся ещё и ей. Но это уже выглядело как насмешка над Гермионой и её постоянными нравоучениями о манерах.       — Я пойду спать, — строго взглянув на Рона, сказала Гермиона и достала палочку, направив её на стол с недоеденной едой.       — Иди, отдыхай, — кивнул Гарри. — Мы сами тут уберём. Рон с энтузиазмом согласился. Гермиона немного оттаяла и благодарно улыбнулась Гарри, погладив его по голове. Мимолётно коснулась губ Рона и ушла, захватив с собой свою сумочку. Дверь в спальню закрылась, и Рон повернулся к Гарри.       — Когда это ты стал хотеть есть больше меня? Такой невинный вопрос, означающий столь многое. Гарри прекрасно понял подоплёку этих слов, а вот понимал ли Рон, о чём на самом деле он спрашивал?       — С некоторых пор я понял, что достоин питаться правильно и регулярно. Пустой взгляд Рона дал понять, что он не слишком понял о чём речь, и это позабавило Гарри. Почему он раньше не понимал настолько друг глуповат, даже по сравнению с ним? А ведь когда-то ему казалось, что дороже Рона у него нет друга на всём белом свете. С этими мыслями Гарри самостоятельно убрал остатки еды со стола, открыл окно, чтобы проветрить комнату, и уселся в кресло читать недавно взятую у Гермионы книгу. Это было учебное пособие аврора, хотя он уже не был уверен, что хочет посвятить свою жизнь именно служению стране. Авроры после второй магической войны не вызывали у него ни доверия, ни, тем более, восхищения. Рон, тем временем, гипнотизировал дверь, за которой скрылась Гермиона и, спустя двадцать минут, поднялся на ноги. Он подошёл к ней вплотную и постучался. Раз, другой. Позвал Гермиону, но и в этом случае дверь не открылась. Страх, сковавший внутренности Гарри, немного отпустил его. И он с облегчением смотрел, как Рон, раздражённо зыркнув в его сторону, улёгся на диван. Он повернулся на один бок, на другой, подогнул ноги, но длинное тело друга всё никак не хотело помещаться на нём. Гарри хотел было предложить трансфигурировать диван в более длинный, но передумал и указал на дверь второй спальни.       — Там кровать, вообще-то, стоит. Рон резко сел и, бросив тоскливый взгляд на вторую дверь, поплёлся в спальню.       

***

На следующее утро полностью выспавшаяся Гермиона счастливо улыбалась своим друзьям, и если Гарри на её позитивный настрой отвечал полной взаимностью, то для Рона неудовлетворение казалось разрушительным. Он стал раздражительным и бурчал по поводу всего: вставать пришлось в пять утра, долго идти пешком, платить за дополнительные места хранителю в два раза больше, приземляться пришлось в болоте близ города Варшавы. Гарри с Гермионой, привыкшие к вечному брюзжанию Рона, только закатывали глаза и улыбались. Это сближало их, но всё резко изменилось, когда Гермиона немного отстав от Гарри, увлекла Рона за толстый ствол дуба. Гарри старался не смотреть в ту сторону, но чувство обиды к ней, злости на Рона, а главное, презрение самому себе росло в нумерологической прогрессии. О чём вообще он раньше думал, когда решил, что Гермиона будет счастлива с Роном? Он ведь все семь лет задирал её, нелицеприятно высказываясь о её уме. Конечно то, что сам Гарри ни разу не заступился за подругу, он снова предпочёл проигнорировать. Гарри наблюдал, как золотит солнце древесные кроны, слушал пение птиц и чувствовал запах лесных цветов и трав, вот только радости в душе это не вызывало. Выбросив видения о сплетённых телах друзей, Гарри подтянул лямку рюкзака и пошёл вперёд, переступая через поедаемые слизнями трухлявые стволы. Вот так и в жизни, что-то рождается, как любовь к Гермионе, а что-то умирает, как дружба с Роном. Гарри криво улыбнулся Гермионе, догнавшей его спустя несколько минут, и взглянул на до омерзения довольного Рона. Столица Польши встретила друзей накрапывающим дождиком, которого, впрочем, никто из жителей самого романтичного города Европы не замечал, продолжая прогуливаться вдоль новеньких домов и церквей.       — Я думал, самый романтичный — это Париж, — удивился Гарри.       — Но ни у одного города мира нет такой красивой легенды о названии. Русалка Сава полюбила человека Вашу, но они не смогли быть вместе при жизни, и объединились только после смерти.       — Ерунда какая-то, как можно встретится после смерти?— рассмеялся Рон и получил укоризненный взгляд проходившей мимо женщины. — Что я такого сказал? Гермиона усмехнулась и взяла друзей под локти, направляясь прямиком в центр города, где их ждали многочисленные экскурсии, достопримечательности и магический квартал Польши.       — Люди верят в это, Рон. Всю следующую неделю троица друзей провела вполне мирно. Все поползновения Рона Гермиона почти всегда игнорировала. Гарри мог предположить только «женские» дни, о смысле которых узнал во времена охоты за крестражами. Признаться же в своих чувствах, Гарри пока просто не решался, да и Рон не часто предоставлял возможность побыть наедине с подругой. Гарри старался хоть не словами, но действиями выказывать весь свой интерес: ухаживал за столом, делал комплименты, от которых она приятно розовела, срывал цветы, если они шли по полю или лесу. И если она и подозревала о его чувствах к себе, то во время путешествия в Москву должна была убедиться в этом окончательно.