Дорога домой

Рон стоял в дверях, его лицо было красным от гнева, а через рот с шумом вырывался воздух, как у дракона перед выпуском пламени. Гермиона была ему больше не интересна, он смотрел на Гарри. Тот поднимался, опираясь на тумбочку с цветами.       — Поверить не могу! — выплюнул Рон. — Кто-то недавно втирал мне про дружбу! Друзья не отбивают у друзей девушек! Он сорвался с места и мощно ударил Поттера в челюсть.       — Рон, перестань! — испуганно завизжала Гермиона.       — А ты заткнись! — голос Рона буквально источал яд и презрение. — Ты поэтому отказалась трахаться со мной?! Под героя хочешь?!       — Что за чушь, это тут ни при чём! — разозлилась Гермиона. — Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь с четвёртого курса!       — А язык в рот ты засовывала ему! — зарычал Рон, но тут же был сбит с ног поднявшимся на ноги Поттером.       — Ты и мизинца её не заслуживаешь! Гарри тяжело дышал, вбивая кулак другу в рёбра. Удар, ещё удар. Рон напрягся и перевернулся, налегая на Гарри. Он снова размахнулся, чтобы ударить в лицо, но Поттер в последний момент отклонил голову, и удар пришёлся в деревянный пол. Послышался треск, и Рон взвыл от боли. Гарри оттолкнул его, но тот только разогрелся.       — А я всё думаю, чего эти двое так мило перемигиваются? Предатель!       — Не тебе говорить о предательстве! Они столкнулись, как сталкиваются айсберги в океане, и, упав, начали отчаянно колошматить друг друга руками, пока заклинание Гермионы не раскидало их по разные стороны комнаты. Рон рухнул возле окна, отчего получил портьерой по голове, а Гарри разломал тумбочку с цветком, раскидав по полу чёрную, жирную землю.       — Всё! Хватит! Достали! — Гермиона тяжело дышала и переводила кончик палочки с одного на другого. — Я долго думала. Вы оба очень дороги мне, но ни один из вас не потерпит другого в моей жизни! Вы будете постоянно что-то подозревать, ревновать и драться! И это значит, что единственный выход для нас — это остаться просто друзьями. Как было на протяжении семи лет. Сейчас вы соберёте свои вещи и уйдёте! Я сама доеду до Австралии. Мы поговорим, когда я вернусь в Англию. Я устала терпеть это!       — Гермиона, — прохрипел Рон, — я же люблю тебя! Я даже предложение хотел сделать!       — Значит, надо было его делать, а не в трусы мне лезть! А ты, — она посмотрела на Гарри и вздохнула, — нам лучше удаётся быть друзьями. Не стоило вообще ничего начинать. Это неправильно. Гарри молчал, но где-то внутри соглашался с Гермионой. Если они все хотят сохранить подобие дружбы, то лучшим выходом было бы действительно не выводить отношения на новый уровень.       — Если ты так решила, — всё таки сказал он и поднялся.       — Да, — дрожащим от слёз голосом сказала Гермиона, — я так решила. Собирайтесь. Я сейчас принесу поесть, мы перекусим, и я провожу вас до портала. Следующий до Пекина открывается в три часа. Вам всё ясно?! Она снова нацелила на них палочку и грозно сверкнула глазами. Парни послушно кивнули и только лишь молча наблюдали, как Гермиона, тряхнув уже высохшими волосами, вышла за дверь.       — Так когда ты решил отбить у меня девушку? Рон поднял опрокинутое кресло и тут же в него уселся, притянув к себе валяющийся на полу рюкзак.       — Я решил дать ей выбор, — пожал плечами Гарри.       — Себя что ли? — насмешливо хмыкнул Рон.       — Да хоть бы и себя. Ты все годы оскорблял её, да и в этой поездке не особо что-то изменилось.       — А ты никогда не защищал её. Она для тебя вообще была пустым местом. Гарри, признав истинность слов Рона и тяжело опустившись на диван, повесил голову и зарылся пальцами в свою шевелюру.       — Мы оба её недостойны, — пробормотал он себе под нос. И эта, такая простая мысль, всё поставила на место. Он просто будет рядом с ней, день за днём доказывая, что её счастье для него дороже, чем собственные желания.       — О! — внезапно воскликнул Рон. — А я уже и забыл! Гарри посмотрел на него, и увидел, как тот одну за одной достаёт из рюкзака бутылки с медовухой мадам Розмерты. Он хотел было уже возмутиться — время было совсем не подходящим — но потом подумал, что выпить и немного расслабиться действительно совсем не помешало бы. Рон сам трансфигурировал высокие бокалы из небольших кружек, стоящих на журнальном столике и вновь зарылся в рюкзак. Гарри же принялся разливать напиток. Спустя ещё минуту Рон с победным возгласом достал какой-то маленький и пёстро раскрашенный бумажный пакетик после чего, хитро подмигнув Гарри, разорвал его и равномерно рассыпал его содержимое по трём бокалам.       — Что это? — подозрительно осведомился Гарри, глядя на то, как быстро растворяется в газированном напитке белый порошок.       — Помнишь того нашего поклонника из Амстердама? — Рон взял со стола чайную ложечку и помешал содержимое своего бокала. — Его подарок. Сказал, если жизнь покажется совсем уж дерьмовой, то оно здорово поднимет настроение.       — Мда? — скептически скривился Гарри, вспоминая то немногое, что знал о маггловских антидепрессантах, которые когда-то принимала тётя Петуния, а потом махнул рукой. — Ну и хрен с ним, хуже уже всё равно не будет!       — Ага, — покивал рыжий. — Может, настроение и правда поднимется, и Гермиона не сбежит в Австралию без нас?       — Кто знает… И что будем делать?       — То же, что и раньше — просто дружить. То, что Рон пришёл к такому же выводу, как и он сам, здорово вдохновило Гарри, и он, отсалютовав бокалом, залпом выпил напиток. Рон последовал его примеру. Чувствуя, как теплеет внутри от принятого алкоголя, они улыбнулись друг другу.       — А помнишь, как орала Гермиона, когда Фред и Джордж в первый раз притащили при ней выпивку?       — О, да! Мне казалось, у неё пар из ушей пойдёт! Парни рассмеялись, и в этот момент скрипнула, отворяясь, дверь. Гермиона вошла с парой бумажных пакетов в руках и окинула друзей виноватым взглядом. Увидев же улыбки на их лицах, она немного успокоилась. Гермиона была рада, что парни нашли общий язык и не поубивали друг друга, хотя причина была более чем понятна.       — В любой непонятной ситуации проще напиться? — иронично вопросила она, сгружая пакеты на стол. Несмотря на своё показное неодобрение, она с интересом принюхалась к напитку. Его запах пробуждал в ней ассоциацию с тёплым и уютным пабом «Три метлы», и Гермиона подумала, что было бы совсем неплохо немного снять напряжение последних недель. Тем более, этого точно не хватит, чтобы напиться и она могла не опасаться возобновления конфликта и последующей пьяной драки. Гермиона села рядом с парнями и взяла тонкий бокал в руку. От него немного искрило — видимо, Рон не смог закончить трансфигурацию как следует. Гарри хотел было что-то сказать, но после укоризненного взгляда Гермионы смолчал. Она удовлетворённо кивнула — не могут же они одни получать удовольствие? Опустошив бокал, Гермиона почувствовала, как разливается по телу приятное тепло.       — Есть ещё? — поинтересовалась она и начала распаковывать коробки с едой. — Только давайте заедать. Рон широко и залихватски улыбнулся, снова наполняя три бокала, и взялся уплетать азиатскую лапшу, которая ему очень понравилась еще в Пекине. Он начал вслух вспоминать, как они искали дорогу в центре китайской столицы. Найти того, кто бы хоть немного понимал английский, оказалось очень сложно, пока они всё-таки не разобрались в бесконечных лабиринтах города. Гарри тоже вспомнил какую-то историю, а потом и Гермиона. И вот уже трое друзей беззаботно веселились, делясь с друг другом самыми яркими воспоминаниями, пока Рон вдруг не заговорил:       — Слушай Герм, раз ты всё для себя решила, — Рон поднял брови, взглянув на уже раскрасневшуюся подругу, и та решительно кивнула, — тогда, может, нам не уезжать?       — Да, верно, — поддержал Гарри. — Мы должны помочь тебе восстановить память родителям. А потом уже и будем решать, что делать.       — И что, больше не будет разговоров об отношениях? — осторожно поинтересовалась она. На самом деле, это был бы самый лучший вариант. Гермиона и сама не раз о нём думала. Она дорожила обоими. Пусть дорожила и весьма по-разному, но она не хотела терять ни одного из них. Она не хотела, чтобы кто-то из них страдал. Поэтому, да — остаться друзьями было бы лучше всего. Но ей точно нужно было знать, что и парни окончательно решили для себя этот вопрос.       — Мы останемся друзьями, — твёрдо сказал Гарри, и Рон серьёзно кивнул. — Твоё счастье нам дороже, чем склоки и драки. В конце концов, мы прекрасно уживались, когда бродили в поисках крестражей.       — Да, это было здорово. Правда, не считая того, что половина магической Британии хотела сдать нас за вознаграждение. Друзья рассмеялись, и Рон снова подлил медовухи. Гермиона часто задышала, чувствуя, как жар расползается по всему телу, и, увидев через приоткрытую дверь спальни Гарри, открытое окно, встала. Ей хотелось вдохнуть свежего воздуха. Все проблемы остались позади, теперь можно было ни о чём не думать и просто наслаждаться хорошей компанией любимых мальчишек. Ещё в глубоком детстве она представляла, как они всю жизнь проведут втроём. Она будет ругать Рона и поддерживать Гарри в его приключениях. Только гораздо позже эти девичьи мечты оформились в нечто более зрелое, превращающее их трио в квартет. Теперь она была бы с Гарри, а Рон нашёл бы себе прекрасную девушку, которая тоже влилась бы в их компанию. Уже потом она выбрала Рона. Правда, только потому, что Гарри до неё, как до девушки, не было совершенно никакого дела. Теперь же Гарри вполне себе чётко высказал свой интерес, пробудив в ней ростки полузабытых фантазий и желаний, которые споро пошли в рост, наполнив сны вполне определёнными сюжетами, не дающими ей покоя и днём. И теперь этот конфликт между Гарри и Роном на самом деле расстраивал Гермиону. Она хотела Гарри, но всё никак не могла решиться разбить сердце Рону, который, похоже, на самом деле любил её. И сейчас, когда они помирились и выработали более-менее рабочую стратегию сосуществования на ближайшее будущее, она наконец-то чуть-чуть успокоилась, понимая, что обязательно успеет за этот срок найти приемлемое решение. Её голова стала совершенно пустой, а в душе распустился цветок яркого, солнечного счастья. Ей было хорошо, просто хорошо. Она глубоко дышала свежим ночным воздухом, совсем позабыв о времени, до тех пор, пока её плечи не обхватили чьи-то сильные, горячие руки.       — Гермиона, ты же замёрзнешь! — улыбнулся Гарри. Его глаза, так же, как и её, сверкали абсолютным счастьем и безмятежностью. Но, кроме этого, Гермиона увидела там искреннюю любовь и неподдельную заботу.       — Да, пойдёмте, выпьем, — присоединился Рон, заглянув в комнату. — Что вы там делаете? Целуетесь что ли?       — А может и целуемся! — показала ему язык Гермиона, чувствуя бесшабашное веселье и решительность, граничащую с безумием. Она обняла Гарри за шею и приникла к его губам долгим, нежным поцелуем.       — Эй, я тоже хочу, чтобы меня поцеловали! — возопил Рон, дурашливо улыбаясь. Гермиона отстранилась от Гарри и точно так же поцеловала и Рона. Он же тоже её друг, а Гермиона любила радовать друзей.       — Ну, доволен? — рассмеялась она, полюбовавшись на ошалелую и довольную физиономию рыжего. Потом вдруг схватила друзей за подбородки и притянула друг к другу. — А теперь и вы двое поцелуйтесь! Гарри и Рон переглянулись в притворном шоке.       — Ах, ты ж, нам такое предлагать! — возопил Рон, попытавшись сграбастать её в охапку. Гермиона радостно взвизгнула и бросилась наутёк. Парни побежали за ней. Они опрокинули торшер, снесли с тумбочки чайный сервиз и чуть не выбили окно, пока, наконец, смеющаяся куча-мала не рухнула на кровать. Гарри и Рон, не сговариваясь, принялись щекотать счастливо смеющуюся Гермиону, прекрасно зная, что она очень боится щекотки.       — Ааа! — весело завизжала она. — Хватит!       — Будешь знать, как от нас убегать! — не менее весело отвечал Гарри. Спустя пять минут, обессиленные, но совершенно счастливые Гарри, Рон и Гермиона развалились на кровати. Их руки и ноги были переплетены, а головы почти что касались друг друга.       — Мальчики, вы бы знали, как я вас люблю! — мурлыкнула она. Гермиона улыбнулась и очень нежно и чувственно поцеловала Гарри, выражая ему всю свою любовь. Затем она повернула голову и точно так же поцеловала и Рона, а потом — снова Гарри. Поцелуи всё продолжались и продолжались. Дыхание всех троих заметно участилось, кровь прилила к лицам и вполне определённым частям тела. Их разумами постепенно овладевало возбуждение. Затем пришла похоть. Пока Гермиона целовала Гарри, руки Рона начали мягко оглаживать её грудь сквозь тонкую ткань простого летнего платья. Не удовлетворившись этим, Рон спустил бретельку, открывая своему ошалелому взору молочно белое полушарие с увенчивающим его острым соском. Когда Гермиона повернула голову к Рону, Гарри вдруг обнаружил перед собой одну прелестную грудку, и, недолго думая, освободил из плена платья вторую. Они так манили его, что он без раздумий прикоснулся губами к нежной, покрытой испариной, коже. Гермиона вновь повернулась к Гарри, но в этот момент его губы накрыли сосок, и она задохнулась от ощущений, которые стремительным потоком спустились вниз живота. Рон приник ко второй груди, и Гермиона, поскуливая от сладкой боли, начала поглаживать головы своих мальчиков, благодаря их за невероятные ощущения. По её спине пробежали миллионы мурашек, а тайное местечко начало стремительно увлажняться. Она невольно раздвинула ноги, желая хоть немного охладить жар чресел. Рука Гарри спускала платье всё ниже, лаская плоский живот. Рон тоже не остался в стороне, приподняв таз Гермионы, чтобы платье вместе с трусиками легко соскользнуло с бёдер, а затем, целуя кожу на животе, вообще спустил его с лодыжек и откинул в сторону. Его язык тем временем уже щекотал пупок, а рука поглаживала внутреннюю сторону стройного бедра. Гермиона чувствовала волшебное головокружение, мешающее думать и принимать решения. Она чувствовала только губы Рона на своём животе, твёрдые пальцы между ног и губы Гарри на своей груди. Они целовали и ласкали её вдвоём, и это было неописуемо приятно. Гермиона лежала на спине, а Гарри вновь приник к её губам так нежно, так трепетно, что ей захотелось растечься от бури чувств, захвативших её. А то, что вытворял своим языком Рон между её бёдер, заставляло дрожать от наслаждения. Горящий желанием Гарри, принялся спешно снимать футболку и джинсы. Вскоре он остался совершенно обнажённым и вновь прижался всем телом к Гермионе, целуя её нежные губы и сжимая рукой грудь. Гермиона выгнулась и застонала, раздвигая ноги ещё шире. Невесть когда успевший раздеться Рон расположился снизу и стал ещё настойчивее целовать её истекающие соками лепестки. Он взялся за ноги Гермионы и, не прекращая своих безумных ласк языком, сдвинул её к краю кровати так, что ноги её свесились вниз. Спустя мгновение на кровати целовались и ласкали друг друга три полностью обнажённых человека. Они не говорили ни слова, так как губы их постоянно были чем-то заняты, но их шумное дыхание и стоны были красноречивее тысячи слов. Вид обнажённой Гермионы, как и её нежные стоны, натурально сводили парней с ума. Их члены стояли, как каменные, а губы и руки изучали каждый миллиметр её одновременно знакомого и незнакомого тела. Гермиона задыхалась и извивалась под их ласками. Между делом парни поменялись местами. Теперь уже губы Рона полностью оккупировали её груди, а язык Гарри — её нежные лепестки между ног, вызывая непередаваемые ощущения. Правда, достичь абсолютной нирваны ей мешала одна мысль, противным писком зудящая где-то на границе сознания. Гермиона обратилась к ней, и ей стало стыдно. Очень, очень стыдно. Друзья так стараются ради неё, а что сделала для них она? Гермиона открыла глаза и увидела перед собой Рона, упоённо ласкающего её соски. Она провела по его крепкому, гладкому телу ладонью и нащупала стоящий колом член.       — Рон, дай! — прошептала она сквозь стоны, конвульсивно сжимая ладонь. Гермиона мало осознавала, чего именно хочет. Язык Гарри, облизывающий её между ног и ласкающий клитор, надёжно отбивал всякие мысли. Но Рон понял. Он лёг рядом с ней и направил свой член ей в лицо. Гермиона задохнулась от бури наслаждения, несущегося откуда-то ниже пояса, и поцеловала его кончик. Потом ещё раз и ещё. Рон пододвинулся ещё ближе, и нежная, влажная головка упёрлась в её столь же нежные губки. Гермиона приоткрыла их, и его член тут же скользнул ей в рот. Гарри в это время уже полностью потерял контроль над собой. Заметив, как член Рона неглубоко, но размеренно входит в гостеприимный ротик Гермионы, он поднялся, раздвинул её ноги и пристроился подрагивающим от возбуждения членом к её истекающей влагой киске, что так приветливо для него раскрылась. Гарри мягко надавил, и влажная головка скрылась между створок. Гермиона вздрогнула и громко застонала, а следом за ней застонал и Рон, чей ствол она слегка прикусила в порыве эмоций. Лоно Гермионы плотно обхватило член Гарри, даря неописуемые доселе ощущения. Оно было тёплым, влажным и невыносимо нежным. Гарри погладил Гермиону по бёдрам и, прикрыв глаза от удовольствия, двинулся глубже. Уперевшись в её девственную преграду, он на мгновение замер, а потом одним мощным толчком снёс её ко всем чертям. Гермиона вскрикнула и зажмурилась от пронзившей её острой боли, но только лишь переплела свои ноги на талии Гарри. Это нормально, это пройдёт. Главное, чтобы ему было приятно, а вскоре будет приятно и ей. Пытаясь отвлечься от неприятных ощущений в паху, Гермиона с новыми силами набросилась на член Рона. Он был таким твёрдым и, в то же время, мягким, что это сочетание приводило её в натуральный восторг. Она ласкала нежную головку языком, она сжимала его губами, она вынула его изо рта и, подтянув поближе, облизала его по всей длине. Рон смотрел на её губки, плотно обхватывающие его член, и почти гудел от удовольствия, крепко сжимая зубы. Краем глаза он заметил, как Гарри вошёл в Гермиону, и теперь его толчки ритмично отдавались на его члене, вместе с вибрацией из-за её гортанных стонов. Это было захватывающее ощущение. Гарри же, завороженно глядя, как его крепкий член раз за разом скрывается в её невероятно тесной киске, тоже был неподалёку от оргазма. Он поудобнее перехватил бёдра Гермионы и ускорился, вбиваясь в неё со всего размаху. Увлечённая Роном Гермиона даже и не заметила, когда рассосалась боль в паху, но сразу же отреагировала, когда движения толстого, длинного члена Гарри в ней начали приносить ей наслаждение. Она запустила руку к соединению их тел и принялась двумя пальчиками поглаживать набухший клитор, даруя себе новые грани удовольствия. Они двигались в унисон, они стали единым живым организмом, состоящим из скрученных нервов, волн наслаждения и страсти. Первым не выдержал Гарри. Он с глухим стоном вогнал свой ствол в Гермиону и словил просто ошеломительный оргазм. Следом за ним улетела и Гермиона, почувствовавшая, как член Гарри наполняет её своим горячим семенем. Громкий вскрик, и она забилась в пароксизмах наслаждения, дёргая зажатый в руке член Рона, который, спустя мгновение, залил спермой всё её лицо и волосы. На некоторое время в спальне воцарилась тишина, нарушаемая лишь хриплым, заполошным дыханием всех троих. Первым пошевелился Рон. Он поднялся на ноги и, пошатываясь, вышел в гостиную, вернувшись оттуда с парой бутылок медовухи. Открыл одну и, вдоволь напившись, протянул бутылку Гарри. Гермиона почувствовала, как из неё выходит несколько обмякший агрегат Поттера и протяжно вздохнула.       — Боже, это было самое лучшее, что случалось в моей жизни! — блаженно улыбнулась она, чувствуя себя на седьмом небе от удовольствия.       — Не случалось, а продолжает случаться, — поправил её Рон. Гермиона скосила взгляд и с восторгом обнаружила, как его член вновь начинает наполняться жизнью. Спустя секунду рядом с ней лёг Гарри. Он осторожно приложил горлышко бутылки к её измазанным спермой Рона губам и наклонил, давая напиться. Она сделала глоток, другой, а потом чуть не захлебнулась, почувствовав, как Рон присосался к её промежности, активно работая языком, слизывая её соки, кровь и семя Гарри. Она застонала, обеими руками прижимая его голову к себе. Рон вдруг оторвался от неё и перевернул на живот. Гермиона хихикнула и встала в коленно-локтевую, после чего невероятно приятное ощущение его губ и языка между ног снова возобновилось. Гарри посмотрел на это дело и, чуть подумав, сел, раскинув ноги, прямо перед Гермионой. Она открыла глаза и увидела прямо у своего носа кончик его вновь восставшего члена. Лукаво улыбнувшись, она прижалась к нему губами и только было хотела взять его рот, как вдруг громко охнула. Это Рон одним слитным движением вогнал в неё свой член и принялся ритмично толкаться в гостеприимную, невероятно влажную, да ещё и смазанную семенем Поттера, киску. Гарри откинулся назад, с восторгом ощущая как от тряски, Гермиона почти до горла заглотила член и крепко сжимала его губами. Чувствуя, как неимоверно приятно трётся об уздечку члена её нежный язычок, он и сам начал дёргать бёдрами, проталкиваясь ещё глубже. Он поднял руку и сжал подпрыгивающую грудь Гермионы, сразу оттягивая сосок, отчего она забилась, а Рон зарычал, ещё быстрее вгоняя член в дрожащее от удовольствия тело. Оргазм накрыл всех внезапно, одновременно и оттого был просто на грани фола. Струя спермы коротко вскрикнувшего Гарри ударила Гермионе в горло. Девушка захлебывалась в собственном крике и вязкой жидкости, что стекала по её губам. Рон стонал громче всех, до синяков впиваясь в белую кожу упругой попки, и изливался внутрь новой порцией своего семени. Несколько мгновений все лежали, не в силах пошевелиться. Рон вышел со смачным звуком, и от небольшого головокружения просто рухнул на пол. Гермиона и Гарри посмотрели на него и хихикнули.       — Сдаёшься? — немного хрипло произнесла Гермиона и вильнула бедрами, между которых виднелись разводы из капель крови и мужского семени. Гарри хохотнул. Рон помотал головой, всё ещё пытаясь прийти в себя, и резко вскочил на ноги.       — Нас-то двое, — сверкнул он глазами, поглаживая Гермиону между ягодиц. — А ночь длинная. Как ты думаешь, Гарри, кто из нас первый будет просить пощады? Рука Рона поднялась и резко опустилась. Раздался шлепок и вскрик Гермионы, сопровождаемый смехом Гарри.       — Точно не мы, друг. Подними-ка её. Рон спокойно подчинился, не скрывая плотоядной улыбки и вновь стоящего колом члена. Он прижал ослабевшее тело Гермионы к себе, Гарри поднялся с кровати и, взяв с тумбочки бутылку с медовухой, подошел к парочке, которая жадно тёрлась друг о друга. Гарри взял Гермиону за плечо и повернул к себе, заливая её лицо и рот душистым алкогольным напитком. Как только она проглотила, сладко улыбнувшись, он вплёл свои пальцы в её волосы на затылке и прижался ко рту, сразу проталкиваясь языком. Гермиона, ответив на настойчивый поцелуй Гарри, спросила в притворном испуге:       — Ну и что вы придумали? Гарри с Роном переглянулись, и в следующий миг Гермиона оказалась в воздухе с широко разведенными ногами. Спереди, проведя головкой вверх и вниз по её нижним губкам, в неё толкнулся член Гарри, от чего они оба вздрогнули и сдавленно застонали. Гермиона сразу же вцепилась в его плечи, ноги скрестила за спиной и вся отдалась невероятно сладкому движению его члена своей киске. Пока Гарри смачно скользил внутри, Гермиона вдруг с удивлением обнаружила, как снизу в неё упирается ещё член Рона. Она округлила глаза, но Гарри сразу поцеловал её, стирая из головы все посторонние мысли, кроме одной. Доставить удовольствие своим мальчикам. Ведь при этом и она сама получит свою долю наслаждения. Рон засунул ладонь меж ритмично сталкивающихся тел Гарри и Гермионы и собрал немного смазки и спермы, после чего принялся за обработку её второй дырочки. Смазав её, он проник внутрь сначала одним пальцем, а потом и вторым. Гермиона взвыла от дискомфорта, но Гарри всё продолжал ритмично входить в неё и целовать, не давая ей даже опомниться. Тем временем палец Рона сменился тупой головкой его члена, который начал медленно проникать в неё, раздвигая края узкого, конвульсивно сжимающегося колечка. Гермиона замерла и немного увела бёдра от Гарри, чтобы привыкнуть к незнакомым ощущениям. Закушенная губа и слёзы сказали ему, что ей больно. Но она лишь улыбнулась, показывая, что ради друзей готова на многое и даже на это, после чего сама поцеловала Гарри, пока он медленно елозил внутри неё своим членом. Через минуту, за которую все изрядно попотели, член Рона оказался полностью внутри.       — Нормально? — сдавленно поинтересовался Рон, задыхаясь от тесноты, мягкости и жара её попки. — Мерлин, как же это круто! Он медленно вышел, оставив внутри только головку, и так же медленно вошёл. Совсем рядом тем же самым занимался и Гарри.       — Очень, очень здорово, — шептала Гермиона, чувствуя, как трутся члены её мальчиков о тонкую перегородку внутри неё. Рон подхватил Гермиону под бёдра и подстроился под их с Гарри ритм. Гермиона подпрыгивала в руках своих мальчиков и выкрикивала их имена, перемежаемые стонами уходящей боли и надвигающегося наслаждения. Она всё сильнее ощущала, как стремительно надвигается на неё новый взрыв оргазма. О, как же она ждала его! Этот апогей того ослепляющего наслаждения, даруемого её мальчиками, слаженно двигающимися внутри неё. Это был танец, общий танец их страсти, который вскоре должен завершится обжигающей кульминацией. Третий оргазм за вечер всё не наступал, друзья продолжали соединяться в единой точке, всё больше ускоряясь. Парни синхронно, как куклу, насаживали Гермиону на себя, подбадриваемые её стонами и невнятным лепетанием:       — Да, да, сильнее! Ещё! Ещё! быстрее. Я уже… Почти… Как же я люблю вас! Комната полнилась низкими стонами, пока Гермиона вдруг истошно не закричала и не забилась в руках своих друзей. Она чувствовала сильнейшие спазмы наслаждения, которые охватили каждую частичку её существа, заставляя её трястись и корчиться от удовольствия. Вибрации её тела и теснота конвульсивно сжимающихся дырочек в мгновение ока довели до оргазма и Гарри с Роном, которые стремительно рухнули вслед за ней в неистовую пропасть наслаждения. Гарри на подогнувшихся ногах упал назад на кровать. Гермиона вскрикнула, но спокойно приземлилась сверху, чувствуя в себе его горячее семя и всё ещё твёрдый, подрагивающий член. Рон снова оказался на полу. Гарри погладил лицо Гермионы и, поцеловав, признался:       — Как же я люблю тебя.       — Я тоже, Гарри, — сладко улыбалась она. — Я тоже очень тебя люблю. Их губы снова встретились и больше не разлучались. Поцелуй всё продолжался и продолжался, а Гермиона чувствовала, как сонная нега накрывает её своим шёлковым одеялом. Гарри перевернулся на бок и, так и не разорвав контакта их тел, заключил девушку в объятия, забыв обо всём на свете, кроме неё. Гермиона испустила счастливый вздох и прикрыла глаза, нежась в тепле и заботе своего любимого.