tango in harlem

      В комнате, жалко напоминающую лабораторную, горит свет уже несколько часов подряд. Именно в ней самое яркое освещение, в то время как их спальня погружена во мрак, ведь в ней нет даже крохотной лампочки.       Юнги склоняется над отчетами, выданных приборами, и тихо бормочет, читая их вслух.       Привычка бормотать раздражает. Но только не в этом мире. Чертова тишина сгнившего мертвого города достала. Идя по улицам, не слышно ни единого звука, хотя, кто вообще захочет пройтись по улицам сейчас? Если кто-то бормочет, значит он живой, верно?       — Ну что там? — Тэхен, который итак вечно на взводе, сейчас и вовсе возбужден ситуацией. Юнги сотни раз выпроваживал его, но Тэхен так отчаянно рвался посмотреть, узнать, что же там, что тот сдался под его напором.       За те три месяца, что началась всемирная эпидемия, Тэхен достаточно насмотрелся на них, но никогда, никогда он не рассматривал их так близко и пристально. Интерес, не наблюдавшийся в нем до сих пор, неожиданно захватил его сознание окутавшим с ног до головы волнением. Что же эти твари представляют из себя? Мертвецы, так отчаянно жаждущие плоти, но в конечном итоге не имеющие цели. Они омерзительны, уже никто из ныне выживших не страшится убить их. Ребенок, старик, парень, мать — неважно. Таким существам, как они, сострадание не нужно.       — Да ничего особенного пока, не мешай. Труп трупом.       Jk, обнаженный, прикован к кушетке, его лодыжки и запястья обхватывают металлические защелки. Кляпа во рту уже нет, но голова грубо привязана к изголовью кушетки. Это было здравым решением — тварь, до этого имеющая доступ к движениям, старательно тянулась пастью к человеку, вытягивая шею до глухого хруста костей, жаждая достать плоти.       Юнги решил начать с простого — проверка рефлексов и состояние организма. Пытки — это бесполезная трата времени, к тому же ловить по одному мертвецу каждый выходной Тэхен не собирается.       Ким понимает, что Юнги сейчас не до него, и переключает свое внимание на Jk. Он подходит ближе, с особой медленностью обходя кушетку, желая рассмотреть все детали. Рассматривает нагое тело, не испытывая смущения. Его кожа бледная, потерявшая всякий сок, сквозь нее легко можно рассмотреть сетки вен, потемневших от черной крови. В глаза бросаются и результаты тэхеновых трудов — темные борозды по всему телу от жестких веревок, что стерли кожу. В Тэхене просыпается садистское удовольствие, чего раньше он никогда не чувствовал. Теперь больно не только ему. Но это мелочи жизни.       Он замечает, что кожа ступней огрубела и покрылась трещинами от ходьбы, что бедра украшают бесчисленные царапины, что ногти на руках почернели от грязи и местами обломаны. Куча маленьких деталек вертятся в голове Кима, образуя одну связную картину; он с легкостью может представить как мертвец плелся по раскаленному летнему асфальту, царапая ноги о стекло, или как он ногтями цеплялся за горло очередной жертвы, разрывая мышцы шеи.       Отвращение, рокочущее любопытство, желание измучить мечатся в Тэхене, но тот, подавляя свои желания, стиснув пальцы в кулак, продолжает свое занятие.       Ким чувствует, что за ним наблюдают. Значит, не он один рассматривает в упор, его тоже хотят изучить. Он поднимает взгляд и сталкивается с черными глазами. «Он уже не человек. Он не понимает» — думает Ким, но сомнение, появляющееся глубоко в нем, мешает полностью поверить в свои же слова. Быть может, есть осознанность в его взгляде? Играя в кошки-мышки с ним, боковым зрением Тэхен замечает движение грудной клетки.       Сиплый вздох вырывается из глотки твари, разрезая воздух. Звук, будто натянутые ржавые струны, оседает в голове чем-то противным, что Тэ стискивает зубы, ошатываясь. Парень натыкается на недобрые глаза Юнги.       — Куда лезешь, а? — Тэхен виновато опускает глаза в пол, отойдя ближе к выходу. Он сбит с толку этим жалким подобием вздоха, в то время как Юнги и бровью не повел, — Да не чурахайся ты, с этими тварями иногда такое бывает. Просто ты убиваешь их быстрее, чем они подходят к тебе.       — Он что, дышит?       — Они вдыхают в себя воздух только для того, чтобы тот прошел обратно сквозь голосовые связки с этим отвратительным звуком, — поясняет Юнги, все же испытывая отвращение. Он разворачивается к зомби и сверлит его взглядом, что-то обдумывая у себя в голове. Ким замечает, что тот изредка поглядывает на записи в его руках. — Так… мне кажется, или… ага.       — Что-то интересное?       — У меня есть одно предположение насчет нервных систем, но… тогда получается какая-то путаница. Нет, это надо еще проверить… или… хмм… — Он перестает обращать внимание на Кима, который уже несколько раз пытался обратиться к нему, сгорая от неудовлетворенного любопытства.       — Никогда бы не подумал, что буду жить с Риком Санчезом! — обидевшись, бурчит Тэ, уже собираясь выходить из комнаты, чтобы заняться своими делами. Винтовку там почистить, или порисовать на пыльных стенах.       — Никогда бы не подумал, что буду жить с представителем Смитов.       Тэхен улыбается. Юнги говорил, что никогда не смотрел тупые мультики, сюжеты которых раньше пересказывал ему Тэхен. Забавно, что все это в прошлом. Обычная, вроде, вещь — смотреть телевизор, зависать на ютубе. Ну и где это все? Весь мир оторван друг от друга, теперь люди, настоящие, озабочены только одним — выжить.       — Я не похож на Морти.       — Иди уже, не мешай. — взмахивает рукой в сторону выхода, но застывает на месте, — И что он на тебя все время пялится?       — Может потому что на меня приятней смотреть. — кривляется Ким.       — Я серьезно говорю. Первый час он безотрывно смотрел на меня, далее он осознал всю тщетность его положения и стал смотреть в потолок, но вот появился ты и… Он просто смотрит на тебя. Опять. Зомби теряют интерес, если у них действительно нет возможности отхватить человечинки, голода не испытывают, а жрут инстинктивно.       Юнги опять зависает в своих мыслях, Тэхен знает, что тот ведет диалог сам с собой. «Если оно так, то стало быть будет это, но в таком случае оно противоречит…» — должно быть такие мысли крутятся в его голове. Мин встряхивает головой, понимая, что опять завис.       — Ладно, предположим, ты более соблазнительная добыча, а теперь катись отсюда.       Тэхену остается только повиноваться.       Юнги вновь остается один на один с ним. Кидает на него взгляд и чувствует отвращение.       — Какой же ты мерзкий. — надрезает кожу на запястье и собирает кровь. Кожа под лезвием расползается, открывая сосуды, но кровь почти не идет. Она неохотно покидает тело: заполняет рану густой жижей, переползает через края кожи и черной струей сползает вниз. Их сердца уже не бьются, а кровь ни куда не пропадает из тела и остается в нем.       — Вот же мешок с кровью. — кривит губы в отвращении. Трупный запах чувствуется рядом с ним особенно сильно. — Если труп, так почему не можешь перестать жить, наконец?       Вздыхает, понимая, что ответа на этот вопрос не получит и возвращается к анализам. Его бесшумную работу прерывает вой твари. Юнги разворачивается, пытаясь понять причину его плача, но на ум ничего не приходит. Тварь все продолжает выть тихо, будто ребенок, который потерял что-то важное. Дергается, плача, но не может выбраться. Мертвец будто понимает, что выйти отсюда он не сможет и затихает, но ненадолго. Через несколько минут вой повторяется. Раздражение вмиг накрывает Юнги. Дерганными движениями затыкает его рот кляпом, силясь с желанием разбить голову к чертовой матери, и пусть Тэхен идет ловит нового. Но даже через тряпку изредка можно услышать глухой звук, что похож на скрежет. Самый ненавистный в мире звук.       Jk мертв, его тело, его сердце мертвы, но тонкий разрез на руке заполняется сукровицей, готовясь к заживлению. Эта маленькая деталь остается незамеченной Мин Юнги.