tango in harlem

      Зомби не самые опасные существа, на самом деле. Живой человек куда страшнее. Так думает Тэхен. Твари медленные — убежать любой сможет. Настоящие проблемы они приносят, когда нападают скопом, тогда пиши пропало. Если хоть один успевает уцепиться, то все остальные разом наплывают и загрызают до смерти.       Подобные сцены Тэхен видел всего пару раз, но кровь стынет в жилах каждый раз, когда вспоминает. Вспоминает человека, мечущегося в агонии, звук разрываемой плоти, крик, наполненный болью. Как внутренности вываливаются наружу и отчаяние в глазах еще живого человека. Всё это и отвратительные звуки, издаваемые тварями. Самая дерьмовая смерть.       Тэхен — снайпер. Он не боится напороться на мертвецов там, откуда он стреляет. Периодически он зачищает свой район, где они с Юнги живут, и в общем они выгодно устроились.       Сейчас на улицах тихо. Киму несказанно повезло — хоть и в руках у него неизменная винтовка, он спокойно гуляет по улицам, рассматривая разбитые витрины и заброшенные машины. Всматривается в окна домов в поисках чего-нибудь интересного.       Случайно цепляется за свое отражение в парикмахерской, куда зашел просто ради интереса. Темные корни волос отрасли, а яркий рыжий выцвел. Тэхен чувствует, будто потерял свою индивидуальность.       Возможно, волосы насыщенного синего цвета будут неуместны во время зомби-апокалипсиса, но Тэхен так не думает, поэтому он находит эту краску синего цвета и осветлитель.       Он возвращается домой, зная, что сейчас там никого нет, и это чувство угнетает его. Тэхен не хочет оставаться с собой наедине даже на час, иррациональная тревога бьется в нем, задыхаясь, он пытается подавить подступающую панику. «Юнги может не вернуться» — вот о чем кричит его душа.       Цепляясь холодными пальцами за шероховатую каменную поверхность стены, он прислоняется к ней спиной, стараясь успокоиться, дыша глубоко и размеренно. В этой мертвой тишине Ким с легкостью отличает стук своего сердца и кровь, толчками текущую по венам. А еще там, в подвале, сидит тварь, готовая в любой момент сорваться и наброситься на него. «Что, конечно, невозможно» — добавляет Тэхен, успокаивая себя.       Возможно, он чувствует себя так каждый раз, когда остается один, но не дает Юнги узнать об этом, храня в секрете свои жалкие эмоции.       Из подвала доносится скрежет, заставляя Тэхена вздрогнуть. Глаза, привыкшие к темноте, фокусируются на той самой двери, ведущей вниз. Его руки, выученные новым рефлексам, проверяют пространство вокруг, в поисках оружия нервно тянутся к любой поверхности. Тэхенова винтовка лежит на столе, Ким поднимает на нее взгляд, стараясь уверить себя, что необходимости в ней нет.       Успокоившись, он достает из набедренной сумки краску и заставляет себя отвлечься от всего, начиная перекрашивать волосы. Это работает, и он даже забывается ненадолго, пока разводит перекись и осветлитель, не забывая свериваться со старыми механическими часами, которые когда-то сам и притащил сюда. Затем смывает все прохладной водой и наносит синюю краску. Прошло уже два часа с тех пор, как он начал эту процедуру, и сейчас, держа перед собой кусок зеркала, пытается разглядеть, что же получилось. Тусклое освещение мало чем помогает, сколько ни вглядывайся. Зато отлично видно усталое лицо, опущенные уголки губ, дрожащие ресницы.       — Зачем я это делаю? — спрашивает Тэхен у своего отражения. — Что хочу этим сказать?       Что за подобие обычной жизни он тут устроил, ведь, сколько ни старайся, ничего уже не вернуть. Он так сильно не хочет забывать свою прошлую жизнь, и так отчаянно борется за иллюзию нормальности. Он не хочет помнить о том, что по улицам ходят живые трупы, что он единственный, кто выжил из его семьи. А еще он не чувствует соулмейта, уверенный в том, что тот уже давно мертв. Самое страшное, что может с ним случится — это встретится с самым родным человеком, понимая, что он уже не принадлежит ему, сдохший от одного лишь укуса. Тэхен не выдержит этого.       Юнги возвращается со встречи с главарем одной группировки, чуть ли не из соседнего города. «И слава богу, что это так» — думает Тэхен, лишние живые ему на его территории не нужны. Мин замечает новый цвет волос Тэхена и хмыкает неопределенно.       — Скучаешь? — пальцами подхватывает синий локон, немного оттягивая.       — Немного. — Тэхен улыбается осторожно, но внутренне радуется как ребенок, ведь Юнги здесь, живой, рядом. Ким даже и не знает, что тот чувствует тоже самое, приходя домой и видя, что с Тэхеном все в порядке.— Как все прошло?       По лицу и сгорбленным плечам видно усталость. Он никогда не берет Тэхена с собой, зная, что тот что-нибудь обязательно учудит. Его взрывной характер не подходит для встреч с такими людьми, вроде Ким Намджуна. Зато благодаря ледяному спокойствию Юнги у них есть хоть какое-то подобие еды и возможность выжить.       Мин изготавливает наркотики и сбагривает их Намджуну, а уж что там дальше ему плевать. Главное, что он получает взамен — еду и оружие. Когда-то он работал фармакологом, отдавая всего себя, чтобы спасти хотя бы несколько жизней. Теперь же жуткая реальность, где вместо изготовления лекарств, он готовит яд.       — Как обычно.       Юнги передает сумку на пояс Тэхену, скидывает с себя верхнюю одежду и прямиком идет к кровати. Кажется, что он много спит, но Ким догадался, что его хён просто хандрит. Подходит тихо и садится на пол, рядом с кроватью. Запускает руку в темные волосы парня и осторожно гладит по голове.       — Что-то случилось, Юнги?       — Ничего. Уходи, я устал.       Но Тэхен не уходит, лишь продолжает кончиками пальцев массировать голову. Его аккуратные движения вроде как расслабляют Юнги и тот придвигается ближе к ласковым пальцам. Это заставляет улыбнуться Кима и продолжить свое занятие.       — Знаешь, мне иногда кажется, что он жив. Как будто я чувствую его.       Юнги переворачивается на спину и смотрит так растерянно, ища помощи. Тэхен же осознает свою беспомощность, но старается отдать как можно больше нежности. Редко у них такие минуты выдаются на самом деле. Все некогда, некогда. Да и не любит Юнги этого.       — Он был очень похож на тебя, Тэхен. Лез постоянно в самое пекло, не спрашивая никого. Смеялся много и над своими ранами тоже. Дурак. Умер так глупо… Во время одной из зачисток его заразили и, знаешь, я бы придумал лекарство, я бы все для него сделал, но он просто сбежал и больше мы не виделись.       Вздыхает глубоко, пока Тэхен сидит, замерев. Тот слышал об этом, когда старший мельком обмолвился о том, что же случилось с его соулмейтом, но прерывать чужую речь не собирается, ценя откровенность и доверие. Нечасто Мин делится историями из своего прошлого, тем более того, что касается его родственной души. Юнги грубый, колкий снаружи, но в его глазах видно, как он ценил их связь, как он желал того человека.       — И я все еще люблю его. Хотя, сколько времени уже прошло, а я все еще…       Юнги прикрывает глаза тыльной стороной руки и улыбается через силу, обнажая десны, пытаясь не дать себе разрыдаться. Выстроенная месяцами стена безразличия к происходящему рушится, давая эмоциям выход. Ненадолго это. За ночь он возведет новую, более мощную — возможно так отгородится от эмоций, что это последний раз, когда Тэхен видел его слезы.       — Плохое не может длится вечно, Юнги. Все заканчивается.       Невесомый поцелуй на лбу. Тэхен всегда отличался любвеобильностью, но старается не нарушать границы старшего. Осторожно стирает слезы на щеках и уходит. За все время голос Юнги не дрогнул, он не издал ни единого всхлипа, но слезы горячими дорожками стекали вниз.       Ким уходит, чтобы разобрать сумки, принесенные Юнги. Целая куча патронов и еда в отдельных пакетах. В последние недели Тэхен просто обожает картошку: великолепный продукт, клади в любое блюдо (с их-то ограниченным выбором), а главное — долго не портится. Закончив с сумками, Тэхен хочет пойти к Юнги и уснуть спокойным сном, но передумывает, стараясь дать старшему как можно больше времени, которое можно провести только наедине с самим собой.       Заскучав, он спускается в подвал. Лампа слабо мерцает, отливая тусклым на коже твари, что делает его еще более жутким. Его глаза резво перемещаются, осматривая Тэхена. Выглядит измученным, но Ким знает, они не чувствуют ничего, тем более то, что должно по идее навредить им.       Зомби связан надежно, крепкие веревки впиваются до мяса по запястьям и щиколоткам — Юнги мало волновало, что возможно может чувствовать зомби. От прекрасного бондажа Тэхена пришлось отказаться в силу неудобств работы с ним.       Ким спускается на корточки, оказываясь лицом к лицу с ним.       — Хей…       Он смотрит в ответ угольными глазами и только. Ни шипения, ничего. Юнги вытащил кляп, когда экспериментировал с тварью.       — Замучил он тебя, да? — улыбаясь, заглядывает в его глаза.       Вопрос риторический, ясно. Тэхен не разговаривает ни с кем, кроме Юнги, в действительности.       — Да… — тварь говорит тихо. Его голос сиплый от длительного молчания, низкий, определенно нечеловеческий, но красивый.       Тэхен ошатывается, удивленно распахивая глаза. Страх перед монстром усиливается, кто знает, какие уродливые слова может сказать он? Ведь, твари не говорят. Они просто тела, следующие определенной заданной системе, не понимающие речь и, уже тем более не говорящие. Несуществующая функция разговор, просто не предусмотренная их образом жизни.       Сердце бьется гулко в груди и предчувствие чего-то важного, так внезапно поселившееся в нем, мешает здраво мыслить.       Он боится. Случилось то, что не могло произойти ни при каких условиях.       — Ты можешь говорить?.. — Тэхен аккуратно приближается к чужому лицу, забывая об осторожности, движимый охваченным волнением, распиравшим его изнутри.       Глаза его и вправду глубокие. Блестящие. Был ли этот блеск в глазах раньше? Тэхен теряется в них на мгновение, но замечает едва уловимое движение чужой челюсти.       Тварь резким движением подается всем телом к человеку. Звук клацанья зубов замирает прямо перед Тэхеном — он успевает отодвинуться прежде, чем ему обглодают лицо.       Веревки скрипят, грозясь порваться и безостановочное лязганье натянутой цепи все не прекращается, потому что он бьется, желая добраться до плоти Тэхена. Он голоден и очень сильно. Еще бы секунда и…       Он бьется, выворачивается и мечется от голода. Извивается, пытаясь хоть на сантиметр приблизится к Тэхену. Словно бешеная собака, прикованная к своему месту. Биение сердца грозится разорвать грудную клетку в страхе перед смертью. Становится тошно от шипения и каких-то ненормальных, булькащих звуков, издаваемых им, и Тэхен быстро разворачивается и уходит. В ушах все стоит скрип и звук металла.