tango in harlem

      С виду эта сумка была как и сотни других набедренных, но Тэхен чувствует, что не может просто взять и пройти мимо. Он как всегда возвращался с обхода района, с целью убить одиночек-зомби и заметил эту просто-необходимую-и-о-боже-как-он-раньше-без-нее-жил-сумку. В нее может влезть все: патроны, бинты, жгуты, вода — и при этом она не будет огромных размеров.       Хвастается Юнги своей обновкой, а тот только цыкает. Все, что когда-то было платным — бери не хочу, а простые бесплатные вещи вроде спокойствия теперь уж не достанешь. У старшего есть подозрение, что у Кима какой-то фетиш на сумки, или он просто особый ценитель, потому что это его новая седьмая сумка за месяц.       Тэхен только глаза на это закатывает и начинает выворачивать все карманы. С виду вещь была пустой — в ней нет тяжести, может кто-то уже успел достать оттуда ценное. Ким шарит внутри рукой и натыкается на что-то шуршащее. Помятый листочек оказывается рекомендательным письмом.       — Чон Чонгук… — вслух читает Ким, и не то чтобы он сильно заинтересован, все равно бумажку эту он выбросит. — ученик старшей школы, Сеул… староста, мгм, олимпиады — первые места… ага… нихуясе. Юнги, я случайно стащил сумку какого-то умника. Отвечаю, страшненький был, столько корпеть над учебой. Эхх, помню я на олимпиады только в началке ходил. О-о-о, тут фото, ну-с…       Тэхен, который всегда готов обсуждать все, что видит, вдруг замолкает.       — Что там такое?       Мин обычно игнорирует внешние раздражители, коим является Тэхен, к примеру, но тот подозрительно стих.       — Это наш Джей-Кей.       — Он еще школьник? А по виду и не скажешь.       — Да… — соглашается Тэхен как-то отстраненно, витая в своих мыслях далеко не здесь. Кажется, что-то заставило его задуматься, но через секунд семь, он будто переключает режим внутри себя, становится обычно-привычным глупым Тэ. — Представляешь, поступать в университет шел. Так странно… Представь, он мог бы это сделать, судя по отзыву. А тут бац, трупешник рядом бежит и цап его. Вот глупость-то.       Его плечи подрагивают, он почти начинает смеяться, как Юнги резко хватает его за руку, заметив темное пятно на рукаве тонкого свитера. Выворачивает его руку, со взглядом, не сулящим ничего хорошего.       — Что это?       — Юнги… Просто вляпался во что-то. Успокойся.       — Конечно, успокоишься тут. Вообще, я собирался сходить нам за едой. Помнишь, в тот магазинчик на углу, рядом с кинотеатром. Надеюсь, там что-нибудь осталось. Пойдешь со мной?       — Нет, я лучше останусь здесь. — Ким редко отказывается от совместных походов, но сейчас, сильно уставший, он не хочет ничего.       — Хорошо. К Чонсоку этому… — Ким поправляет его на «Чонгук», — не лезь, в общем. Что бы там в твою дурную головушку не пришло, понял? Мало ли что натворишь, а меня нет рядом. — Юнги замолкает на несколько секунд, задумавшись. — И я тут подумал, Тэхен, он ведь не говорил больше? Ни я ни ты не слышали его, так?       Ким кивает в ответ, пытаясь догадаться к чему клонит Мин.       — Давай просто прикончим его? — с самого начала Юнги просто горел идеей узнать, что же с ними не так, как можно их вылечить, существует ли лекарство, способное сделать это? Но сейчас он чувствует только разочарование в своих надеждах. — У меня нет достаточно мощного оборудования, чтобы полностью обследовать его и… все имеющиеся у меня результаты не показывают ничего. Он просто гнилое мясо. Думаю, пристрелить его сегодня.       Возможно, Тэхен будет упрекать Юнги за зря потраченное время. Возможно будет ворчать и клясться, что никогда больше не будет помогать ему с чем-либо. Мин ожидал ответ в духе «ладно, черт с ним, давай пристрелим. все равно мы ни к чему не пришли, но чего ради я тогда ловил его, это не легко было, знаешь ли». Наверное потому, что так он бы ответил себе сам, но он точно не ожидал того, что скажет Ким на самом деле.       — Нет! — Юнги дергается от того, как резко Ким это произнес. — Нет, давай еще подождем.       Мин не знает, чего именно хочет дождаться Тэхен, но соглашается, позволяя сомнениям поселиться у него в голове.       Не сложно заметить, что младший в последнее время странно себя ведет. Тэхен не знает, но Юнги заметил то, что он иногда спускается в подвал. Черт знает зачем. Так же тихо выходит оттуда, скрывая это от Мина. После недавнего происшествия Мин был уверен, что младший даже близко не будет подходить к этому месту, но все вышло иначе. Эти его странные, необъяснимые поступки.       Юнги прекрасно знает о том, что Тэхен чувствует этот мир глубже, ярче, чем многие из людей. Знает о том, что нельзя давить на него, иначе закроется совсем. Как бы Ким преувеличенно показушно себя не вел, он скрывает многое. Часть его страхов Юнги прекрасно знает, но, может быть, то, что Тэхен позволяет ему видеть, всего лишь верхушка айсберга?

***

      Когда Юнги возвращается домой, с консервами в сумке, он слышит только вой. Надрывный, тяжелый крик твари слышен даже сквозь закрытую дверь, так могут кричать только те, кто захлебывается в собственном отчаянии.       Юнги незамедлительно хватает пистолет и спускается в подвал. Они одни там. Юнги и мертвец. Без Тэхена, которого нигде нет. Чертово беспокойство вырастает в геометрической прогрессии. Чонгук сожрал Тэхена полностью? Бред. Обратил в зомби? Даже мысль об этом, промелькнувшая на краткий миг, заставляет пульс подскочить. Страшно подумать о том, что человек, с которым он столько недель живет под одной крышей, шатается сейчас где-то (может быть совсем рядом) безвольной тварью.       У Юнги нет ни малейшего понятия о причинах такого поведения Чонгука. Смотреть, как он выворачивается и скулит, просто отвратительно. Зомби сидит на стертых коленях, руки его связаны сзади, и он тянется к человеку настолько близко, насколько это позволяет тяжелая цепь. Юнги хочет уйти, ему нужно скорее найти Кима, как слышит голос. Мертвый. — Тэхен… Мой Тэхен.       Его лицо искажено, брови надломлены, когда он проговаривает эти слова. В этой тусклой темноте кажется, будто его лицо заплаканное, но даже присмотревшись не видно и капли слезы. Так надрывно и громко звучит его шепот в этом пустом помещении. Юнги впервые слышит его голос, не вой, не бессмысленное мычание. Так странно звучит он в этих стенах, будто это слова живого человека. Но все же есть отличие, он сиплый и надломленный, натянутый, словно струна. Ведь Чонгук не говорил долгое время.       Странное ощущение охватывает Юнги. Нужно срочно узнать, сколько зомби еще могут разговаривать, может ли Чонгук говорить длинные, осмысленные предложения? Рой вопросов витает в голове, но Юнги заставляет себя успокоиться. Сейчас самое главное — Тэхен.       — Что с ним? — Юнги разворачивается и подходит впритык к Чонгуку, не боясь заразиться. Рукой цепляет его горло и поднимает выше. — Что с Тэхеном?       — Больно. — ты не чувствуешь боли, усмехается Юнги. — Ему больно, Тэхену.       Юнги вылетает из комнаты, как только понял наконец, что происходит. Дверь гремит от сильного рывка, Юнги не отказывался от бдительности.       Оставленный наедине с самими собой Чонгук шепчет бессвязно, словно в бреду, вновь и вновь зовя Тэхена.

***

      Тэхен нашелся на крыше здания в котором они живут. Всего 12 этажей, но они живут в помещении, что был когда-то складом. Без окон. Одна дверь. Все пространство — это подобие коридора, две комнаты и подвал. Тэхен ненавидит это место, на самом деле. Если быть честнее, то он и вовсе ненавидит мир, в котором сейчас ему приходится жить. Но, есть вещь, которую он ненавидит больше всего.       Юнги находит его, истекающего кровью.       — Ну вот обещал же. Дурак. — Скованными руками вытрясает из сумки бинты. — Какой же ты, черт возьми…       Юнги слышал и раньше о синдроме пограничного расстройства личности, но никогда не думал, что встретит человека, больного им. Сначала поведение Кима казалось странным, настораживало. Юнги честно старался не обращать на это внимания, мало ли какие люди бывают, тем более в такое время. Но когда ненормальность достигла своего пика, Тэхен признался ему.       — У меня f.60.3. Пограничное расстройство личности. — Он не хотел признаваться ему до самого конца, лицо его было таким, будто он делится самой постыдной вещью. Будто всем сердцем желал, чтобы от него не отвернулись. — Но я нормальный Юнги, клянусь, — говорил он, подняв ладони вверх. Жест, означающий беззащитность. — только не бросай. Я нормальный.       Он повторил эту фразу еще несколько раз. «Я нормальный», «я нормальный», «я нормальный». Касался руками его ладоней, сжимая, заглядывал в глаза своими, влажными, пытаясь увидеть в них то, что его принимают. Какой он там есть, таким и любят. Конечно, Юнги не сказал тогда нет, не послал его. И сделано это было не из жалости.       Тогда все встало на свои места — и слепое обожание Юнги, и покраска волос в ядерные цвета, и спонтанные решения. Всем его слезам была причина, его безумному, громкому смеху. Увлечение бандажем. Картина образовалась.       И черт со всем этим, если бы не еще одна особенность Тэхена.       — Руки, быстро.       Кровоточащие порезы, исполосованная чуть ли не в мясо рука и слава всем богам, что не вдоль. Юнги чувствует, как накатывает страх. Сейчас он ответственен за чужую жизнь. Если он сейчас не справится, то до конца жизни будет нести вину на своих плечах.       Бинты. И сегодня они пригодились, как нужны были и несколько недель назад. Черные кожаные перчатки до локтя, привычно скрывали порезы. Ким носит их всегда, наверняка, ненавидя свои решения, но упорно повторяющий одну и ту же ошибку. Сейчас же его руки обнажены.       Мин туго заматывает руку, наблюдая, как бинты алеют под его ладонями.       — Подожди немного, скоро все пройдет. — Мин шепчет себе это, не зная, к кому обращаясь больше. К Тэхену или же к себе?       Ким бормочет что-то, но теряет сознание.

***

      Тэхен лежит на их старенькой, жесткой кровати. На столе рядом горит свеча. Юнги наконец может выдохнуть спокойно — все, черт возьми, обошлось. Многие порезы, как оказалось, были поверхностны. Рассекали кожу, но не касались вен. Но перед глазами все еще стоит та картина — красная, окровавленная рука, красные бинты, красные ладони Юнги, красный пол, красные следы. Чертов отвратительный цвет. Но самое главное то, что сейчас Ким в безопасности, дышит, живой.       Чонгук.       Эта ненормальная, говорящая тварь так беспокоилась о нем. Возможно, если бы не он, то Юнги бы не успел, просто не понял бы сразу, что с Тэхеном что-то не так. Если бы не он…       — Вы… — Юнги сбивает с ног его собственная догадка. — Вы соулмейты? Ты и Чонгук.       Ким поднимает взгляд на него, но в его глазах нет ни удивления, ни потрясения. Только усталость от пережитого. Он хранил в себе знание о том, что его соулмейт, его самый родной человек, сейчас сидит связанный в подвале, уже не живой, но и не мертвый до конца. Хранил в себе это и ни разу не пожаловался, не сказал о том, что гложет его изнутри. Подавление отрицательных эмоций не самая хорошая вещь для обычного, здорового человека. При ПРЛ это имеет куда более сильные последствия. Спрятался «в домике» со своей лживой маской, и вот к чему это привело.       Связь между соулмейтами сильная, порою ненормальная, доходящая до грани. Становится во много раз сильнее, когда люди находят друг друга.       Труп и живой человек.       Люди лелеют эту связь, берегут как самое ценное. Стараются улавливать все эмоции соулмейта, его переживания и радости. Юнги казался себе пустой оболочкой, после того как перестал чувствовать родственную душу. Тэхен, наверняка, не переживал так же сильно, когда понял, что перестал чувствовать слабую отдачу эмоций неизвестного ему человека. Но сейчас? Как ощущает он себя сейчас?       — Так ты знал?       Тэхен кивает.       — Я понял, что он моя родственная душа, когда услышал его голос. Было страшно.       Тихое «да» вскружило Киму голову. Скажи еще, скажи хоть что-нибудь, думал он, понимая, что это определенно тот голос, который он хотел бы слушать каждый день. Он мой, Jk принадлежит мне, пронеслось в его голове тогда. Сначала эйфория охватила его и он, кажется, забылся в эмоциях, столь легко погружаясь в них, забывая, что Чонгук может его убить.       Выбежав из подвала он наконец понял, кто его соулмейт. Он тот, кого нужно либо бояться, либо убить. На второе Ким неспособен и не даст никому этого сделать. Он должен защищать его. Остается только пробираться к нему тайком, надеясь на неизвестно что. И он хотел рассказать об этом Юнги, но боялся реакции. «Больной душой, так еще и с бракованным соулмейтом». Вот что думал о себе Ким и уверен был, что Юнги подумает так же. Он не ожидал к себе сочувствия и поддержки.       Скребущие звуки из подвала капают на нервы обоим. Парни замирают, прислушавшись. Чонгук успокоился несколько часов назад, как раз, когда Тэхену стало легче и он заснул ненадолго.       — Кажется, он хочет видеть меня или что-то такое. — Видно, что Тэхен напряжен из-за сложившейся ситуации. А Юнги — черствый сухарь, да. Но каким бы он ни был, он знает, что Киму как никогда сейчас нужен человек рядом с собой. Мин двигается ближе к нему, усаживаясь на краю кровати. Тэхен внимательно следит за его действиями. Чужая ладонь накрывает его макушку и начинает неторопливо гладить, на ум невольно приходит сцена, когда он успокаивал старшего так же. Юнги замечает, что волосы у него сухие и тонкие, но пропускать пряди сквозь пальцы приятно. На лице Тэхена улыбка, значит, ему нравится и он чувствует себя в безопасности.       — Ты должен показаться ему. Завтра? — предлагает Юнги. Он честно надеется, что из этого что-нибудь может выйти хорошее.       — Он же все равно не понимает, мне так кажется. За все те девять раз, что я был рядом с ним — ничего. Он не набрасывался на меня больше, но… и не говорил тоже.       — Понимает, Тэхен.       Ким смотрит на него своими большими глазами и верит. Словно ребенок, так кажется Юнги.       На следующее утро они спускаются в подвал.