tango in harlem

Отношения Юнги и Тэхена всегда были на грани. Тонкой, едва различимой. Для Юнги он был кем-то вроде глупого надоедливого друга или младшего брата, за которым надо следить. Но еще он дико напоминал Хосока. Энергичный, взбаламошный, с яркими глазами и дикой улыбкой. Тэхен же тянулся к малейшей ласке, жаждал быть вылюбленным, сам подставлялся под руки. Юнги был для него словно яркая мишень. И какой бы он ни был — хмурый, серый, уставший, он привлекал Тэхена. Когда объявился Тэхенов соулмейт, все его огромное желание любить наконец-то нашло выход, обрушилось на Чонгука, как лавина. Юнги же, несмотря на то, что искренне был рад за них, не мог не понять, что в одиночестве теперь купался только он. Связь с Хосоком он перестал чувствовать давно, что говорило о смерти родственной души, эту пустоту, ранее заполненную чужими горячими эмоциями, в последнее время кое-как покрывал Тэхен, теперь же все вернулось на круги своя. Тяжело, но он заново привыкнет. Так странно вспоминать о том, что он даже думал, как начнет с Тэхеном новую жизнь, как у них получиться жить вместе. Не как сожители по несчастью, а настоящая пара, с любовью, поддержкой и прочими радостями жизни. Разве он не заслужил? Разве ему мало было потерять Хосока? Юнги болен, у него сильная температура, и мозг будто расплавлен в жижу, которая и здравой мысли то подкинуть не может. В голове вертится всякая дрянь. Он должен был пристрелить Чонгука еще тогда, когда он не мог получить вразумительных результатов от экспериментов с ним. Тогда не пришлось бы так страдать как сейчас. А теперь ничего и не сделаешь уже. Остается только пожелать скорейшего выздоровления Чону, и дай бог у них с Тэхеном все будет в порядке. Ким Тэхен. Он дико красив, и уникален. Руки у него всегда были нежными, несмотря на многочисленные борозды шрамов, несмотря на его дерганность. Парень дергается от фантомных прикосновений. Юнги противно, и вспоминать он не хочет ничего, но мозг будто сам подкидывает картинки, как они спали вместе. Тэхен всегда прижимался поближе, иногда целуя чужие щеки или лоб перед сном. Вспоминал, как Тэхен встречал его, когда тот впервые ушел на неделю в соседний город. Ким тогда успокоится не мог, и, нервно сжимая чужие руки в своих, заглядывал в чужие глаза, желая убедиться в том, что с Юнги все в порядке. Сколько всего было, и один чертов эпизод жизни совсем не давал покоя больному мозгу. Вот бы забыть и не знать никогда, что такое было. Вот бы Юнги хотел искренне вылечить Чонгука. Избавиться бы от этого воспоминания. *** Тэхен дышит тяжело и всплескивает руками, пытаясь хоть как-то сбросить напряжение в теле. Он хочет кричать, орать на весь мир о том, как он устал от вполне конкретного человека. Мин Юнги. Он просто невыносим своим безразличием. Холодный и пустой, думает Тэхен, и как его соулмейт терпел? Он у него вообще был? На полу, рядом, прислонившись к стене, сидит Юнги. Он кажется абсолютно спокойным, будто здесь и нет никакого ненормального Кима, который со злости пинает все, что попадется. Но это только кажется. Он готов скрутить Кимову шею, лишь бы тот перестал крутиться на месте и дергаться. — Почему?! — не выдерживая, Ким тычет пальцем в старшего. — Если бы мы задержались там, то угадай что? — с ядовитой злобой отвечают ему. — Нас бы сожрали! — Я просто… — шипит Тэхен от негодования, вспоминая, как грубо Юнги схватил его за шкирку и потащил дальше от морозилок с едой. — Я просто хочу есть, нормально, а не так как мы. — Тэхе-ен. — рычит Юнги, борясь с тем, чтобы не потянуться рукой ножу. — Я уже сотни раз объяснил, почему мы должны были пиздовать оттуда со скоростью света. Непроходимый тупица. — уже тише добавляет он, но различимо, так, чтобы Тэ услышал. Тэхен размашистым шагом приближается к Юнги, вздергивая его за ворот ветровки. Приближается близко к лицу и тихо, обрубая разговор, проговаривает: — Я ненавижу тебя. — смотрит в глаза, точно такие же, как и у него. Обозленные, ослепленные яростью. Чувствует на своих губах, как Юнги резко выдыхает, а после, грубо хватая пряди на затылке, притягивает к себе. То, что они сейчас делают, не поцелуй. Оба стараются причинить как можно больше боли, до крови кусая и всасывая чужие губы. Тэхен хочет отстраниться, но ему не дают. Юнги, подхвативший парня под бедра, встает и прижимает того к стене, заставив обхватить свою поясницу ногами. — Ты такой же как он, черт возьми, упертый, гордый баран. — цедит сквозь зубы между болезненными укусами, которыми он покрывает чужую шею. Багряные пятна с каждой секундой темнее и больше, Юнги и сам не знает, что хочет: переспать с этим парнем, так напоминающем его, или же причинить боль, чтобы Ким сгибался пополам, не зная куда себя деть. Тэхен неожиданно перестает вырываться и дрожащими руками (то ли от ярости, то ли еще чего) поднимает чужой подбородок, чтобы вновь столкнуться с его зубами, чувствуя металл в поцелуе, но не останавливаясь ни на секунду. Он с удивлением понимает, что хочет Мин Юнги. Лечь под него, или нагнуть — не важно. Он хочет секса с ним и все, поэтому толкается тазом, прильнув всем телом, и стонет своим глухим и низким голосом. Поддавшись чужой похоти, Юнги трется о него, руками вдавливая его бедра в свои. — Ким, блядь ты такая, Тэхен. — тот, к кому обращаются, соскребает остатки разума, смотря перед собой мутными глазами, явно не понимая ни слова. — либо мы прямо сейчас расходимся, либо… Он не договаривает, потому что его рот вновь затыкают губами. Юнги впервые так сильно не уверен, что правильно. Ему нужно снять напряжение, и прямо сейчас (какая удача) о него трется членом парень, который хочет его. Тэхен до одури красив, стоит признать. Один только его голос, низкий и бархатный, заводит получше прона. Ким младше него, он гибкий, раскованный, переполненный чистой похотью и… Совершенно чужой человек. Не его, не принадлежащий ему. Осторожно Тэхена отстраняют, но крепко держа за плечи, чтобы не дергался. — Юнги-и, разреши мне, — с придыханием шепчет Ким. — Хочу кончить, Юнги. Просто возьми меня. Сложно удержаться, когда человек предлагает себя так, когда Тэхен говорит так. Так и не придя к чему-либо вразумительному, Юнги просто прижимает того к стене, дергая пряжку чужого ремня и спускает штаны вместе с бельем. Со своим делает тоже самое. Тэхен задыхается, когда крупная рука обхватывает оба члена и начинает в темпе надрачивать. Он кончает первым, а следом за ним и Юнги. Они тяжело дышат, как после драки, и нехотя отстраняются друг от друга. — Мы больше никогда ничего подобного не повторим. Понял? — Не понял. — Еле шевеля языком, отвечает Тэхен. — Это был просто порыв. Спонтанный и необдуманный. Кто знает, вдруг твой соулмейт жив, а ты тут трахаешься с другим человеком. Да нам и так вроде хорошо живется. Не хочу портить то, что есть. Тэхену ответ не нравится, но спорить нет сил. Да и Юнги старше, умнее. Может быть он и прав. — А по поводу того склада с морозилками… мы можем прийти туда более подготовленными. Будет и на нашей улице праздник. Не рвись больше со своим ножичком в самую толпу махаться. А то сдохнешь, как некоторые… или заразишься. В общем, больше так не делай. Тэхен молча кивает. Он голоден, он устал, башка у него не работает. В принципе он был готов ложиться умирать от идиотизма происходящего в мире, но Юнги кажется ушел что-то готовить. Смерть можно отложить на потом. Юнги дрожащими руками расковыривал консервную банку. У него перед глазами, как наяву, Тэхен рядом с огромной толпой зомби, и ведь не боялся чертила, а раньше ведь от каждого шороха шугался, а тут видимо адреналин хлынул в головушке. Стоял прямо рядом с этими тварями, так же, как и Хосок когда-то. Правда до того Мин не успел добраться, укусили, а этот гаденыш еще зубки скалит. Гандон, приютил на свою голову. По щекам катятся слезы, но он быстро вытирает их, не желая, чтобы его увидели в таком состоянии. Ничего, продержится как-нибудь. Пока они с Тэхеном вместе, все будет в порядке.